— А у меня не было даже одного предложения, — тихо сказала Сэм, нарядная и красивая. Феликс ее услышал, свел вдруг брови вместе, словно только сейчас осознал, что не предложил будущей матери его ребенка пожениться. Хмыкнул. А глаза его сверкнули — ну, кажется, скоро еще одна дама получит свое кольцо.

Официальная часть началась в середине дня. Большая масса людей стеклась к сцене, услышав фанфары. Харпер и Деймонд наотрез отказались говорить речь. Вот если бы надо было рассказать о книге, чтобы продать тираж — Харпер бы переступила через себя и страх. Но признать, что ты избранная? Буквально бомба замедленного действия, из-за которой могут рухнуть небеса? Нет, спасибо. Увольте.

Колд настаивал, но Тейлор толкнула того в плечо и качнула головой, заканчивая обсуждения. Она поняла сразу, что речи от избранных им не дождаться.

— Вот в следующем году выйду как автор мега супер бестселлера на сцену, — заверила Харпер. — Прочитаю главу своей книги, сделаю косплей мойры, проору, насколько гениальны мои богоподные пьесы. Но не сейчас.

Тейлор снисходительно улыбнулась, но заявила, что с большим удовольствием прочитает книгу Харпер, чтобы понять, кто это мойра, она же автор шедевральных пьес.

После небольшого номера от детей в костюмах Времен года, к микрофону подошла Тейлор. За ней стояли Зима, Осень, Лето и Весна. Настолько красивые, что спирало дух, особенно когда ты понимал, что это не люди, а бездушные боги, которые правят страной и берегут мир.

— Сегодня у нас особенный день, — заговорила Тейлор. — 13 мая много веков назад девушка пожертвовала собственной жизнью, чтобы впустить в Мунфол живых. Отныне мы ежегодно почитаем Смерть, которая дала нам смысл жизни, породила нас — Времен года, Природу и грехов. Наша задача сложна — поддерживать баланс, помогать мертвым находить свой путь, но мы справляемся, ведь всегда поддерживаем друг друга. В нашей стране властвует мир и забота друг о друге. Что бы не случилось — мы выстоим вместе.

Раздались бурные аплодисменты, под которые к микрофону подошел Колд. Дождавшись, когда затихнет толпа, он позвал на сцену Офелию, назвав своей любимой. Та делала вид, что не понимает, что происходит. Кольцо снова таилось в бархатной коробке в кармане Зимы.

Харпер вытащила телефон, чтобы снять очередную помолвку, как заметила Дэна, который стремительно шел к сцене. Выругалась.

— Код красный, — заявила Харпер Деймонду. — Скорее огненная катастрофа!

— Успокоим, — ответил Деймонд, и они бегом направились к злому и пьяному Дэну.

Деймонд успел схватить несостоявшегося жениха у самых ступенек и утащить в сторону. Офелия, тем временем, дала свое очередное согласие, а публика взорвалась новыми аплодисментами.

Дэн брыкался, пытался вырваться, но был настолько не в себе, что едва ли полностью осознавал свои действия. Они отошли максимально далеко от сцены, издалека послышалась музыка: начался концерт.

— Да я отец ее сына! — заорал Дэн, едва ворочая языком. — А она со мной… вот так!

Харпер достала бутылку воды из рюкзака, не раздумывая, вылила все содержимое на голову Дэна. Тот вскрикнул, дернулся от нее, словно ошпаренный, но это немного привело его в чувства.

Они спрятались в тени деревьев, надеясь, что лишние уши (особенно, репортеры) не помешают их спорам.

— Спятила⁈

— Это ты спятил, — прошипела Харпер. — Знаешь, что не ровня ей, не годишься даже в ее прислугу, но правда ждешь, что она станет твоей женой? Твоей⁈

— Да я…

— Она полу-грех, — спокойно пояснил Деймонд. — Глава светлого сообщества, дочь Гнева, одного из сильнейших грехов. Богата, практически неуязвима. Проживет еще тысячу лет. А ты? Что ты?

— Я… — Дэн поник. Тряхнул голову, от чего полетели брызги с его белых волос. — Я дурак. Полный.

— Не спорю, — ответила Харпер. — И она все еще намерена давать тебе видеться с сыном. Ну, была, пока не увидела, как ты пытался на глазах всего Небесного города сорвать ее помолвку!

— Она не видела…

— Офелия видит все, — тряхнул плечами Деймонд. — Ты еще глупее, чем я думал. Вроде тридцать уже, а все еще ведешь себя, как подросток с бушующими гормонами.

Харпер открыла рот для новых комментариев, но заметила полупрозрачную старушку, что быстро направлялась к ним. Картинно захныкана, ведь последнее, чего хотела, — чтобы Дэн выяснил про ее новую магию, но вдруг узнала мертвую.

— Да мать твою, — прошептала Харпер. Старушка в спортивном костюме почти поравнялась с ними. Морщинистая, но упитанная, боевая и очень активная. Ну, была во всяком случае года четыре назад, когда последний раз виделась с девушкой ее внука. — Не хочу быть вестником плохих новостей, но твоя бабушка умерла.

— Что? — не понял Дэн. Начал озираться, уставился туда, куда неотрывно смотрела Харпер, но, разумеется, ничего не увидел.

— Она видит мертвых, — осторожно пояснил Деймонд. Обратился уже к Харпер — Не отпечаток? Мертвая? Уверена? Мы же в Небесном городе, здесь нет мертвых, только отпечатки.

— Феликс предвидел, что они могут использовать меня, как магнит, чтобы приходить сюда. Мертвая, пришла последний раз посмотреть на внука, — сказала Харпер, ловя взгляд старушки. Та тепло улыбнулась, протянула руку к Харпер, но та шарахнулась от мертвой. Получила в ответ понимающий кивок.

— Передай ему, что у меня был инсульт. Я не мучилась долго.

Харпер нервно сглотнула. Повторила слова старушки. Дэн застыл, такой бледный, словно и сам одной ногой оказался в могиле.

— Скажи, я не виню его, что он пропал три года назад, — продолжала старушка. — Я любила его. Очень сильно.

— Он был в бегах, — пояснила Харпер. — Он… боги, я не буду тебя защищать!

Дэн поджал губы, несчастный и виноватый, словно нашкодивший щенок. Сделал шаг назад, ведь боялся гнева бабушки.

— Ты мне всегда нравилась, Харпер, — продолжала старушка. — Но я очень рада, что ты ушла от него.

Харпер не успела ничего понять, как старушка вцепилась в ее руку. Упала бы, не подхвати ее Деймонд за талию. Голову сдавило с такой силой, словно она и лопнуть может, а чужие воспоминания заплясали перед глазами, уничтожая последнее уважение к тому, с кем когда-то она планировала провести жизнь.

Она видела, как Дэн злобно улыбался, слушая предложение Кейлуса сделать Харпер бесплодной. Видела, как он забирал зелья у девушки в черной мантии, скрывающей лицо капюшоном. Как он без чувства вины, страха, отвращения к самому себе, добавлял Харпер в чай зелье. Наблюдал, как она подыхала от боли каждые месячные, знал, что рано или поздно это покалечит ее настолько, что она никогда не сможет иметь детей, но продолжал забирать отраву, продолжал подло подливать, издеваться еще сильнее над ней в эти дни, желая морально уничтожить, как того просил Гнев.

Видела и как он рассказывал девице, которую трахал за ее спиной, насколько отвратительна Харпер в постели. Словно это не он делал ей больно. Унижал. Заставлял испытывать чувство вины раз за разом, наказывал холодом и…

Старушка выпустила ее руку, и Харпер вернулась в реальность. Моргнула, прогоняя слезы из глаз. Во рту горчило, в груди пылало. Она-то думала, давно отпустила, забыла, но нет. Она все еще зла. Но не на Дэна, нет, на себя, потому что позволяла все это делать с ней.

Харпер гневно смахнула слезы с щек, выпуталась из объятий Деймонда и вызвала кинжал. Не думала. Знала, что иначе испугается и пойдет на попятную. Схватила ничего непонимающего и напуганного Дэна за руку, занесла кинжал. Секундная заминка. Сомнения. Сталь вонзилась в кожу, отсекая кисть.

Дэн заорал, попятился, наткнулся на дерево и съехал по нему на землю, продолжая вопить, смотря на обрубок, из которого текла кровь. Харпер кинула в него кисть.

— Хотел быть гражданином Мунфола? Пожалуйста. Здесь за то, что ты совершил, ампутируют руку, которой ты подливай яд. Ты сам выбрал этот путь.

— Умница, девочка, — прошептала старушка, снова взяла ее за локоть, но на этот раз ничего не произошло. Лишь пронзило холодом, словно душу Харпер пыталось засосать в могилу. — Коснись его.