Харпер тоже не отказалась от веселья и выбрала палатку, в которой требовалось с закрытыми глазами поразить шесть мишеней кинжалом. Ведущий завязал ей глаза зачарованным платком: темно настолько, словно она и правда ослепла. Зато она стала лучше ощущать мир, инстинкты проснулись, поток взметнулся к руке, в которой появился кинжал.

Первый бросок, и публика захлопала. Харпер улыбнулась краешком губ: и так знала, что хороша. Бои на мечах, драки ей так и не дались. Зато метание кинжалов (наравне с заклятиями и сглазами) — еще как!

Она метнула кинжал в оставшиеся цели. Зажмурилась, когда с нее сняли платок, и широко улыбнулась, чуть склонила голову, поворачиваясь к хлопающей публике.

— Вот это избранная! — завопил паренек во втором ряду. А мужчина в первом вдруг сделал фото. Вспышка ослепила, а Деймонд встал перед женой.

— Репортерам запретили делать наши фото, — напомнил Деймонд.

— Моя газета вне закона, сынок, — нахально улыбнулся репортер, и быстро скрылся в толпе.

На рюкзаке Харпер появился еще один брелок: в виде лягушки, и они с Деймондом пошли дальше.

В центре ярмарки поставили столики и скамейки. Шумел фонтан, который зачаровали так, что вода танцевала и показывала разнообразные фигуры, забыв про законы физики. Вокруг поставили вазоны с цветами, у которых суетилась Лорелейн. Сегодня Весна выглядела еще прекраснее, чем обычно — сейчас как раз пик ее поры. Изящная лесная «фея» в легком струящемся платье заметила Харпер и тут же направилась к ней. На ходу блондинка с острыми чертами лица схватила коробку с одного из столов. Юбка мерцала и светилась от каждого движения, даже волосы, казалось, блестели и сияли.

— Как я рада, что вы пришли! — заявила Лорелейн, оказываясь рядом. — Благодарю за помощь Самайну! Это тебе.

— О, не стоило… — Харпер открыла коробку, потеряла дар речи от красоты. Внутри лежало платье по колено, нежно-розовое с отливом в голубой, оно сверкало от движений, а нежные цветочки украшали лиф и подол пышной юбки. На корсет нашили белые пайетки и бусины. — Это невероятно!

— Зачаровано моей магией, — улыбнулась Лорелейн. — В мире Солнца могут возникнуть вопросы, почему оно так сильно блестит и переливается.

— Да плевать! Оно очаровательно, большое спасибо!

Харпер неловко обняла Лорелейн, сомневаясь, что имеет на это право, но та лишь широко улыбнулась, осторожно поцеловала в щеку.

— Где можно переодеться? Сойду за Весну сегодня!

— У сцены есть палатка для артистов и музыкантов. Уверена, тебя пустят.

Харпер вскинула брови, переводя взгляд на Деймонда, и тот кивнул.

— Я пока куплю поесть, — заявил он, и Харпер унеслась переодеваться.

Платье превзошло ожидания. Кажется, его зачаровали не только блестеть и сверкать, но и делать фигуру красивее, потому что Харпер давно так не любовалась своим отражением. Узкой талией в корсете, умерено-большой грудью в лифе. Пышная юбка заканчивалась оборкой из нежно-розовых цветов, которые приятно шелестели от шагов. Под платьем в коробке нашлась аккуратная диадема с яркими камнями и такими же цветами. Чтобы завершить образ, Харпер провела рукой по волосам, добавляя им легкую волну магией, восхищенно улыбнулась, разглядывая себя в зеркале. И правда — Весна!

На выходе из палатки Харпер столкнулась с Офелией. Та не изменяла себе и выглядела как всегда восхитительно, хоть и умерено экстравагантно — все же сегодня ей прилюдно будут предлагать руку и сердце. Она выбрала топ с широкими рукавами синего цвета и юбку в пол с длинным вырезом, что оголял ногу в массивных черных ботинках с шипами. Завершался образ съемным корсетом в клапанах и завязках. Розовые волосы остались в прошлом — Офелия вернулась к голубому, а прическу украсила пышным венком с цветами. Глаза обрамляли стразы, которые сияли так, словно и их кто-то успел зачаровать.

— О, подарила уже! — радостно воскликнула Офелия. — Тебе безумно идет!

— Ты тоже сегодня превзошла себя, — ответила Харпер, попадая в цепкие объятия подруги.

— Где Деймонд? У нас по плану съемка гендер-пати, вы все мне нужны! Будете угадывать пол.

— А? Все знают, что у тебя мальчик! — рассмеялась Харпер.

— Мои подписчики — нет! — возразила Офелия, взяла Харпер под руку и потащила за собой. — Такие охваты можно собрать! Вот только как им Колда представить? Что думаешь?

— Колд не против, что вашу помолвку будут обсуждать оба мира?

— Нет! Он привык к публичности. Да и мы чуть ли не договор подписали, поэтому обсудили все-все детали нашей совместной жизни.

Харпер закатила глаза, хоть уже и наслышана о том, как будущая ячейка общества обсуждала все можно и нельзя, хочу и могу с перерывами на любовные утехи целую ночь. В итоге они пришли ко мнению, что подходят друг другу, без напряга выдержат увлечения и обязанности друг друга, а нормы морали и вовсе совпадают.

Деймонда они нашли за одним из столов. После небольшой битвы интересов Харпер выиграла возможность поесть, ведь была дико голодной. Накормили заодно и Офелию, поэтому Деймонду пришлось сходить за еще одной шавермой и порцией картошки фри.

— Успехов нет? — спросила Офелия, макая картошку сначала в кетчуп, потом в майонез, а затем и в манговый соус. Харпер поморщилась от такого невежливого отношения к еде, но промолчала — не ей же пробовать это чудо кулинарного искусства.

Играла ненавязчивая музыка со сцены неподалеку, но до официальной части и концерта оставалось не меньше часа. Люди сновали вокруг, радовались празднику, общались, покупали еду и сувениры. Неподалеку стояла палатка, в которой записывались на участие в конкурсе костюмов, поэтому ребятам открывался вид на множество разнообразных образов.

— Ничего, — ответил Деймонд. Устало потер переносицу. — Это база: мы рождаемся с магией. Новую приобрести не можем. От своей избавиться не можем. Это часть нас. Ее не вытащить.

— Но и добавить нельзя, — невозмутимо ответила Офелия. — Значит, она чужеродная в Харпер. Значит, ее извлечь можно. Ведьм подключили?

— Пока нет, — ответил Деймонд, встретился взглядом с Харпер, которая была не против даже лечь под пытливые руки его бывшей жены лишь бы избавиться от новой магии, но он пока не соглашался — боялся, что от этого будет больше вреда. Ведьмы хоть и зарегистрировали ковен, обещали творить магию по закону, все еще вызывали подозрения.

Подошел Колд, чуть наклонился, чтобы поцеловать Офелию в щеку, и та расцвела. Харпер не сдержала улыбку: подруга-то и правда влюбилась, а не выходит замуж из холодного расчета. И это радовало, ведь та давно заслужила семейное счастье, о котором мечтала почти столетие.

— Вы доели? Пора снимать гендер-пати, а то опоздаем на официальную часть. — Сегодня Колд был непривычно раздет. Харпер-то обычно видела Зиму в объемных свитерах, пальто с мехом, но никак не в легкой темно-синей рубашке и брюках. Украшены они были снежинками и светлой вышивкой. — Избранным тоже надо выйти на сцену. Тейлор хочет представить вас людям.

— А если мы откажем? — вскинул брови Деймонд и сложил руки на груди. — Я все еще недоволен, что все знают, что мы избранные.

— Я тоже, — вскинула руку Харпер. — Хоть из-за этого я теперь буду издаваться и в Мунфоле.

— Людям стоит знать своих героев в лицо, — нахально улыбнулся Колд.

Гендер-пати больше походила на съемки фильма. Все давно знали, что Офелия ждет сына, поэтому вовсю играли, «угадывая» пол, а потом «удивляясь» голубым шарам. Офелия, однако, осталась крайне довольна полученным материалом, растрогалась до слез, столько приятных слов и пожеланий ей наговорили. Бонусом они с Колдом сняли романтичное видео, якобы, он сделал ей предложение сразу, как они выяснили пол «их» ребенка. Да, в мире блогера-Офелии Син Колд был отцом ее сына.

— Как все запутано, — прошептала Харпер, наблюдая, как Колд опустился на одно колено, а Офелия подпрыгнула от радости, видя золотое кольцо. — Это уже второе предложение.

— Через полчаса будет третье, — усмехнулся Феликс, который тоже участвовал в съемках. — Вот тебе и обратная сторона публичности.