Я удивлённо посмотрел на него. Значит, его волнует эта тема? Простого посыльного, каким он себя позиционирует, такие вещи интересовать не должны бы.

— Она — одна из тех, чьи судьбы были нарушены чередой событий, родившихся из граней одержимости бога воды, основавшего Трибунал. Хозяйка мёртвой магии поглотила её судьбу. А судьба — это множество миров, которые никогда не будут воплощены. Они как забытые истории и случайно стёртые книги. Богиня Саринфа, отбросившая божественность ради любви, чтобы стать Рин, и затем — падшей, Нисарин. Богиня с несбывшейся судьбой, поглощённой великим чудовищем. Или единственный в городе архи-стиратель, созданный из сущности бога.

Где-то на этом месте я окончательно перестал понимать, о чём она, но Лёху ответ похоже удовлетворил.

— Так путь кого из братьев ты выберешь?

— Если ты так ставишь вопрос… меня пока устраивает путь главного героя.

— Хорошо, — кивнула Сивилла. — В конце концов, зачем изобретать то, что давно опробовано твоими старшими будущими коллегами среди Вечных? Когда вы оба сможете прожить жизнь с детства, ни один сценарий Города не помешает вам найти друг друга и создать новую судьбу. Для этого тебе не нужна моя сказка.

— Спасибо за разговор, — сказал я искренне. — Многое прояснилось.

Сивилла улыбнулась и едва заметно кивнула, прикрыв глаза.

— И тебе спасибо. Было интересно. И спасибо за музыку, — добавила она Лёхе. — Ты можешь забрать этот инструмент с собой.

— Чё, правда?

— Он именно для тебя здесь и стоял, — кивнула она.

— Кстати, это твой постоянный адрес? Можно будет иногда заходить в гости на чай? У меня одна подруга была бы счастлива с тобой познакомиться.

— Адрес… это мерцающий район, Полярис. Если сможешь его найти — пожалуйста.

— Что значит мерцающий район?

— Улица Влада Котомирова находится на границах между Городом и Несбывшейся. Порой она оживает и становится частью Города, как любая другая. На улицы выходят соседи, а во дворе играют дети. Порой она, как сейчас, становится частью Несбывшейся и спит долгим сном. А порой, зависает отдельным осколком, и тогда она становится недостижимой. Иногда это случается даже внутри одного круга…

Внизу вдруг забили часы. Пёс Сивиллы резко подскочил с дивана и гавкнул в сторону выхода.

— Вам пора, — тихо сказала сказочница. — У меня назначена ещё одна небольшая встреча на сегодня. Так что, если захотите продолжить наш разговор, приходите в другое время.

Я кивнул и спорить не стал.

Шагнул на лестницу вниз, хотя головой всё ещё был в уютной теплице на крыше дома. Мимо проскользнул пёс, спеша к двери, встречать нового гостя.

Мы снова прошли через уютный книжный коридор, устланный коврами, диванчиками и подушками. Внизу послышался лай и звук открытой двери. Похоже, что мы и правда уходим в последний момент.

Это получается у Сивиллы сплошной поток посетителей. В прошлый раз, когда мы виделись, к ней тоже кто-то приходил. Только не могу вспомнить, кто.

Сегодняшний гость, увидев впереди людей, поплотнее надвинул капюшон и опустил голову, скрывая лицо. Одежда — бесформенная ветровка и обычные голубые джинсы, затёртые не модой, а долгим ношением. Но, когда незнакомка поравнялась с нами, я почувствовал очень знакомый цветочный аромат. Точно не кто-то из отдела аномальщиков, но запах определённо знакомый. Будто цветочное разнотравье с лёгким, ускользающим ароматом свежей выпечки.

Обернулся девушке вслед, но та поспешила скрыться на лестнице вместе с пушистым проводником.

Мы с Лёхой вышли на улицу. Дождь благополучно закончился, и мы увидели последние лучи заката. На Город опускалась ночь.

— О-фи-геть! — по слогам продекламировал Лёха. — Я просто в шоке от сегодняшнего дня. Не знаю, как тебя благодарить, Полярис.

Я ухмыльнулся.

— Ты же понимаешь, что за разглашение личной информации мне придётся тебя убить?

Лёха усмехнулся.

— Да забей, я умею хранить секреты. Кстати, вы чё, о нашей Танюхе говорили? Или есть какая-то крутая вечная тёзка?

— О нашей, — вздохнул я.

— Интересный у тебя вкус, шеф. А Марта?

— Город принудительно поменял нам предысторию. Марта тоже в курсе. Но в головах у окружающих уверенность, что мы встречаемся. А тут ещё эта социальная хренотень на этом круге. Если мы официально «расстанемся», нам обоим часы эфира урежут.

— Но мы же… ну, не первоуровневые нпс, чтобы нам промывало мозги? Разве так может быть?

Я снова вздохнул и покачал головой.

— Добро пожаловать в первую неприятную правду о нашем Городе. Ты же, вроде бы, весь разговор присутствовал, я думал, ты понял.

— Тот, у кого выше уровень инкарнации — тот и главный герой?

— А, тогда ты всё правильно понял. Это было желание Тани. Но я обошёл её по уровню инкарнации, и её желание перестало работать на меня. В обоих случаях это не был мой выбор. Однако есть и хорошая сторона у этой механики. Город никогда не подписывает тебя на то, что бы тебе не понравилось.

— Теперь понимаю, — кивнул Лёха. — Надеюсь, моё желание мне столько проблем не создаст.

— Желания, которые связаны с жизненными целями, а не с конкретными людьми, как видишь, работают намного вернее.

— Ещё раз спасибо, что взял меня с собой, Полярис.

Я пожал плечами. Может быть, это даже и не моя заслуга…

— И тебе спасибо за клубок, — кивнул я. — Теперь идём отдавать его Вечной Лее?

Клубок вёл нас по улицам так же, как вёл сюда. Золотистый шарик со светящейся нитью уходил от нас и дома Сивиллы вглубь Несбывшейся. Атмосфера покинутого мёртвого города не нависала, а скорее давала какое-то ощущение свободы.

Может быть, дело в ветре или лужах, которые напоминали мне, что это не руины нулевого, а спящая улица волшебного мира. Да и клубок говорил о том, что я нахожусь дома, в лучшем из миров.

— К слову, раз уж пошла такая пляска и мы обсуждаем личное, как насчёт Леи? Она тебе нравится?

— Думаешь, я потому за ней бегаю? — усмехнулся Лёха. — Она была первой, кого я встретил здесь и кто меня познакомил с Городом. Для меня она… ориентир, так сказать. Но в этом плане она скорей как старшая сестра…

Он задумался, затем, чуть погодя, добавил:

— Лицом она милая, но в остальном это боевой монах, а не баба. Она будто вообще не видит в упор ничего, кроме того, что считает своей миссией. Ну и… знаешь. Эта её привычка…

— Какая?

— Если не знаешь, то, наверное, и не нужно.

— Ты о том, что она вредит себе?

— Да… какие-то очень странные у неё практики, как по мне. Я наверное ничего говорить не буду, сам заметишь, она не сильно старается прятать, ей вообще плевать на внешний вид. Просто знаешь, она будто всегда на вечной войне. Верней, у неё вечная война в голове. Это хорошо, если она твой боевой товарищ. Она выживет, где угодно. Но тот, кто будет с ней, как с девушкой, это ж ему тоже придётся быть на этой вечной войне и что-то делать с привычкой к самоистязанию. Я так думаю…

— Да… тут я с тобой согласен. С этим нужно что-то делать. Она всегда нервная и напряжённая, будто пружина.

— Ага. И не говори. Хочется ей как-то помочь. Но… такой поможешь. У неё знаешь, кредо типа «разум превыше тела».

— А ещё «больная голова ногам покоя не даёт», — вспомнил я другую поговорку.

Тьма всё сильней сгущалась. Вечер перешёл в ночь. Мир вокруг стал казаться зловещим, но я знал, что в этом месте самые опасные хищники — это мы. В первую очередь потому, что других здесь и в принципе нет.

— Кстати, когда мы были у Сивиллы. Помнишь, она начала рассказывать мне о моём будущем с Таней…

— Ну?

— Что ты тогда видел?

— А что? — удивился он.

— Меня на время как в другой мир провалило.

— А-а, да ничего, ты просто сидел. Она гладила собаку и пила чай. Описывала, как ты обнаруживаешь в своей постели обнажённую эмочку с чёрным каре…

— Да ну тебя, — махнул я рукой.

Весёлая расслабленная атмосфера тоже стала ходить на нет. Но я всё ещё старательно её поддерживал. Без неё идти ночью по руинам заброшенного города такое себе удовольствие.