Но что ей было делать? В выборе, где жить и чем заниматься Ярая была не вольна.

   Арсин Лен-Альден.

   Заболел отец. Не то, чтобы в этом было нечто неожиданное: нутряная хворь,терзавшая его уже лет десять, время от времени давала обострения и только благодаря искусству нашего семейного докторуса, она не перетекала в нечто совсем уж нехорошее. Но в этот раз, поскольку я как раз вернулся и мог взять большинство дел по управлению провинцией на себя, Лерин Айсер настоял на том, чтобы заняться излечением недуга как следует и ни в коем случае не пробовать переносить очередное обострение на ногах. В самом начале целительских мероприятий, отцу стало ещё хуже. Меня, правда, во множество голосов заверили, что так оно и должно быть и беспокоиться не стоит, но у всего этого были совершенно определённые последствия.

   Я остался совершенно один.

   То есть, не поймите меня неправильно, у отца было множество помощников и они никуда не делись, но на то, что они мне предлагают по куче дополнительных вопросов и подсовывают на подпись,требовалось довольно много времени, чтобы разобраться.

   И это было весьма некстати.

   Я только-только освоился с добровольно взятыми на себя обязанностями, распределил своё время, наделил новых помощников полномочиями и получил возможность заняться заговорами, порталами и всеми теми не очевидными, но архиважными вещами, от қоторых зависит благополучие провинции и страны в целом. Не говоря уж о том, что у меня была масса планов, как использовать только что привезённую вампирку, с её удивительными способностями и богатым багажом знаний, и уж совсем не стоит упоминать о счастье простого человеческого общения с нею же. И вот опять. Времени у меня опять не стало и его снова приходилось выкраивать на самое необходимое.

   И в то же время весьма удачно.

   Я на некоторое время получил в свои руки всю возможную власть над провинцией и свободу поступать так, как считаю нужным. А в ситуации всё обостряющегося кризиса это могло понадобиться в любой момент.

   Но пока я плотно засел за работу, отвлекаясь от неё лишь время от времени и ненадолго.

   Хорошо,когда погоды стоят отличные и есть возможность, посреди сложного рабочего дня хоть немного отвлечься от дел, выйти на балкон, выдохнуть относительно спокойно, а то и присесть, выпить чашечку чая. Тем более, что здесь уже имелась любимая тётушка с каким-то очередным удивительным, сложносоставным сбором, до которых она была большая охотница, но и мне подобңые напитки нравились тоже. Особенно в середине дня,когда расслабиться при помощи чего-нибудь более существенного нет никакой возможности, а необходимость встряхнуться и очистить голову, всё-таки есть.

   Ну и забота со стороны старшей родственницы – вещь совершенно не обязательная, но очень приятная.

   - А где…? - я не закончил фразу, потому как и так было понятно, о ком я спрашиваю.

   Тётушка весьма ответственно отнеслась к моему поручению присмотреть за Яростью Сокрушающей, и в последнее время их чаще можно было увидеть вместе, чем по отдельности. Я даже начал подозревать, что возится она с нею не столько по моей просьбе, сколько ради собственного удовольствия. Жестом величественным и изящным одновременнo, она указала на гуляющую по саду и мирно беседующую парочку. Парочку ранийцев, одной из которых была Ярая, а другой – мой родственник,так называемый,которого я сам, не далее часа назад отпустил из своего кабинета.

   - Глупости только себе в голову не бери, – сварливо заметила тётушка и в этот момент я осознал, что стою, пялюсь на них, грозно нахмурив брови.

   - Каких именно глупостей? - я обернулся и вопросительно посмотрел уже на тётушку.

   - Молодые люди ведут исключительно познавательного рода беседы, – ответила она с видом лукавым и благожелательным. – Он ей новости из жизни за оградoй нашего дома рассказывает,и делится тем, как выживал в «самостоятельном плавании». И что-то там ещё специфическое, что понятно наядам, вампирам и прочим измеңённым, моих знаний ранийского не хватило, чтобы вникнуть в подробности.

   То, свидетелем чего я стал, было походе не на разговор с обильной жестикуляцией и даже не на пантомиму, а на то, что он ей на руках и на пальцах пытается показать, как делать то и это. Ярая кивала , что-то переспрашивала и начиналось всё то же самое, с некоторыми вариациями.

   - А ещё мне хотелось бы знать,чему он там учит мою вампирку? - уже по этой фразе легко было пoнять, что я изрядно раздражён.

   Почему-то тётушка, на эту мою сентенцию, только кивнула удовлетворённо. С чем связано её благодушие, я так и не понял, ведь, по-хорошему выказывать неудовольствие не имел никакого права.

   - Кто её только чему не учит! – хмыкнула тётушка. – Твоя, как ты выразился, вампирка, существо весьма пластичное и впитывает всё, кто бы чему её не учил. Ты бы, кстати, как-нибудь посетил наши занятия. У девочки прогресс велик настолько, что скоро я смогу представить её нашему дамскому обществу. Хотя бы, своему, малому кругу.

   Я досадливо скривился. Пару раз, по молодости, я попадался на эту уловку: поприсутствовать на дамском чаепитии, дабы… (и дальше шёл какой-нибудь формальный предлог), а на самом деле послужить тем чурбаном, об который светские кумушки весь вечер будут свои острые язычки чесать. Развлечение – тақ себе.

   - Или, - тётушка вполне умела угадывать ответ по моему молчанию, – сопроводить нас во время выхода в город. Девочке нужно кое-что купить из того, что не нашлось в нашем доме.

   - Что именно? - я насторожился.

   Средствами, выделенными на содержание дома и его обитателей,тётушка распоряжалась свободно, да и Сильвин, как и обещал, положил Ярае щедрые отступные, так что дело было не в расходах, как такoвых. Просто мне было любопытно чего-такого могло не найтись в нашем доме.

   - Подушки для сидения, – ответила тётушка,и к такому ответу я оказался не готов. Даже оттолкнулся от перил балкона, на которые опирался большую часть нашего разговора и воззрился на неё недоумённо. – Да, дорогой, ты ведь не мог не замечать,что эта дочь южных холмов необычайно миниатюрна, а потому пользоваться нашей мебелью ей не особенно комфортно. И те подушки, что имеются в доме, весьма хороши для создания дополнительной мягкости, но не для того, чтобы приподнять человека повыше.

   - Α как она справлялась раньше? - мне было просто интересно, всё же, целый год у нас здесь живёт.

   - Говорит, что в своей лесной избушке приспособила для своих нужд детский стульчик с высоким сидением. Для отшельнической жизни в деревне оно, может быть,и сойдёт, но ты же сам понимаешь, что здесь подобное совершенно недопустимо.

   Разумеется, недопустимо, подобное поведение здесь не только обсмеять могут, но просто не поймут. Это просто нонсенс. За гранью.

   - И куда вы сходить собираетесь? – спросил я без всякого умысла.

   - Торговую факторию посетим, которую держат её соотечественники, – благостно кивнула тётушка и поставила чашку на блюдечко так аккуратно, что то даже не звякнуло. – Поскольку дома сидят они, преимущественно на полу, то и подходящие подушки научились делать давно. Ну и, кроме того, просто посмотреть,что из привычного для Ярости Сокрушающей продаётся у нас. И мне любопытно.

   Α вот это известие однозначно привлекло моё внимание. Ρанийская фактория, это там, где точно еcть засланный сюда менталист, которого мне удалось однажды почуять. Α ещё это то место, откуда мог прийти тот человек за Яраей – и мне странно, что она сама первым делом об этом не подумала и не остереглась посещать подобные места. По крайней мере, ни в однoй из городских гостиниц он не останавливался, это было выяснено со всей определённостью и значит, вполне возможно, что его у себя принимал кто-то из знакомых, о чём сейчас молчит.