Речь адмирала Крайтона, адресованная мне, была сердечной, горячей, но полной шаблонов. За три года я слышала ее десятки раз, пусть и в разных вариациях: национальный герой, спасла караван, направлявшийся с грузом в колонию и попавший в засаду пиратов, будучи курсантом всего второго курса, поступила на обучение фактически авансом, имея очень низкий индекс физического развития тела, но за пять лет обучения заслуженно стала одной из лучших в группе пилотов… Первое время я очень смущалась от подобных дифирамбов в мой адрес. Мне казалось, они не заслужены. Все же, в большей степени все, что ставят мне в заслуги, это просто удачное стечение обстоятельств. Но если постоянно повторять человеку одно и то же, он неизбежно привыкнет. Привыкла и я.

Выслушав все хвалебные эпитеты и пожелания лучшей судьбы, я получила свой заслуженный потом и кровью диплом с отличием и встала назад в старой. Судя по тем хищным взглядам, которые я ловила на себе из ложи для гостей и будущих работодателей, у меня есть очень короткая передышка, пока не закончат раздавать дипломы остальным выпускникам. А затем на мою шкурку откроют настоящую охоту. Официально считается, что я выгорела и больше не владею пси. Но пилот, умеющий принимать нестандартные решения, получивший столь оригинальное «боевое крещение» интересовал всех. Уверена, что на обязательный «довесок» в лице моего супруга и напарника, согласится любой. Лишь бы я согласилась служить в его ведомстве.

Энрик, с которым у нас была слетанная, рабочая связка пилот-штурман, в паре с которым мы и работали все эти годы, успел протолкаться ко мне буквально за пару минут до того, как первый охотник за молодыми специалистами огласил свое предложение. Шепнул на ухо, собственнически обнимая за талию:

— Не торопись ни на что соглашаться. Выслушай сначала Старффа, уверен, не пожалеешь. И не обновляй больше противозачаточную инъекцию…

Его глаза сверкнули в предвкушении. А я невольно скривилась:

— Энрик, я пахала как каторжная все эти годы, добиваясь необходимого коэффициента физического развития, изучая каждую свободную минутку наследие Миншенга, не для того, чтобы сразу по окончании Академии родить ребенка и поставить крест на карьере…

Супруг попросту закрыл мне рот поцелуем. А потом, когда у меня уже подгибались колени и возникло стойкое желание послать будущих работодателей по очень известному и популярному адресу, а самой утащить Энрика в нашу квартирку, которую мы снимали в городке близ Академии, супруг мне шепнул:

— Такое ощущение, что ты все еще живешь в каменном веке. Для ребенка можно нанять няню. В конце концов, попросить твоих родителей переехать к нам и помочь с воспитанием внука. Уверен, они будут только рады. Да и тебе будет спокойней, что они рядом, а не на другом конце вселенной. Я не собираюсь отнимать у тебя космос, любимая. — Лукаво прищурился и веско добавил: — До тех пор, пока ты не поставишь его главней меня.

— Воркуете? — Я недовольно обернулась. И невольно вздрогнула, встретившись с цепким взглядом темных глаз адмирала Старффа.

Удивительно, но пока я шепталась с мужем, нас окружили рекрутеры, явно держа наготове предложения стажировки и последующей службы. Но стояли они молча. Даже не пытаясь привлечь к себе внимание. Я такой ценный кадр, что меня превентивно опасаются злить, чтобы не сбежала к конкурентам? По телу пробежал озноб. В нынешних реалиях быть ценным кадром означает фактически сидеть на цепи у того, у кого больше власти. Цепь будет длинной. Чтобы я не слишком чувствовала ограничения. Но все же свободы выбора у меня не будет. И я не ошиблась.

— Господа, — Старфф обвел жаждущих заполучить мои умения и душу холодным властным взглядом, — расходимся! Маргарита Гейден-Вилларс будет служить в моем ведомстве. Это уже решено и согласовано с президентом Альянса. Надеюсь, глупых вопросов на тему «почему» ни у кого нет?

Все, кто меня окружал в это минуту, так или иначе, имели отношение к военной отрасли и имели хорошую подготовку. Но даже она сейчас не всех спасала, и на некоторых лицах проступило острое разочарование. Кто-то едва слышно, но от души пробормотал пожелание Старффу сдохнуть в муках, вызвав у адмирала язвительную улыбку на лице. Но все же рекрутеры послушно повернулись и ушли, оставив меня и Энрика наедине с адмиралом. Дождавшись, пока мы действительно останемся одни, а жаждущие молодой крови стервятники накинутся на других выпускников, Старфф взял меня за руку и пожал кисть:

— Добро пожаловать в Специальный Отдел по работе с модификантами при Правительстве Альянса, Маргарита! — После его пожатия у меня на ладони остался микрочип. — Это — твой ключ к будущему, — кивнул на чип адмирал, — отныне для тебя все двери открыты. Даже в приемную Президента в неурочное время доступ не запрещен. — Пока отдыхайте. У вас отпуск по случаю окончания обучения две недели. После жду в Аргранадале. Если меня не будет на месте, то моя супруга Каролина введет вас в курс дела. Она, кстати, тоже землянка, как и ты, Маргарита.

Старфф говорил что-то еще. Но я его уже не слушала. В голове набатом билась мысль: «Что это за отдел такой, который способен повсюду открыть мне доступ?» Любопытство во мне взыграло с небывалой силой. И я поняла, что своего не упущу: познакомлюсь с землянкой, которая смогла стать супругой целого адмирала, узнаю, что это за отдел такой и обязательно буду летать. В эту минуту я впервые поверила, что отныне мне действительно открыт доступ в космос и к моей мечте.

В клетке было сухо, тепло и сытно. Но это все равно была клетка. В которой все мы сидели в ожидании своей участи. Словно пойманные в силки звери на потеху хозяину, которому отныне и принадлежат права на нашу жизнь.

Еда здесь была обильной, но совершенно безвкусной: белково-витаминный концентрат, содержащий необходимые микроэлементы и биологические добавки. Места для сна в меру удобными. Пространства, чтобы размяться, не мешая другим, тоже хватало. Но это ничего не меняло. Глаза все равно с тоской смотрели туда, за серебристые прутья клетки, ограничивающие нашу свободу. Хотя… С каждым прожитым в замкнутом пространстве днем острота чувств притуплялась все сильней и сильней. Эмоции умирали. На смену им приходила апатия.

Клеток здесь было много. Если подойти к передним прутьям, то в ряду напротив я могла увидеть пять загонов, содержащих в себе минимум по пять-семь женщин, принадлежащих к самым разным расам. Итого в этом просторном и гулком помещении содержалось более пятидесяти пленниц. Но даже несмотря на то, что никто не оставался в одиночестве и изоляции, психика неизбежно ломалась у всех. Я видела, как постепенно гасли глаза пленниц, напуганных своей участью до такой степени, что кроме шороха и шагов наших надсмотрщиков, других звуков в помещении не было. И когда раздавались уверенные, тяжелые мужские шаги, все мы, будто смытые в море приливной волной, невольно мгновенно вжимались в заднюю стенку клеток. И ждали: кому не повезет сегодня? Кого заберут, чтобы больше никогда не вернуть?

То, что мы сбивались в кучки в дальних углах клеток, нас не спасало. Никогда. Надсмотрщики всегда приходили, четко зная, кто им нужен. И вытаскивали несчастную жертву, даже если она забивалась за спины товарок по несчастью или пряталась в туалет. И никогда, никто не становился на их защиту. Самоубийц среди пленниц не было. Каждой хотелось пожить еще хотя бы чуть-чуть. А те, кого забирали, назад уже никогда не возвращались. Иногда, конечно, надсмотрщики приходили, чтобы втолкнуть в ту или иную клетку очередную насмерть перепуганную пленницу с остекленевшими от ужаса глазами. И тогда остальные расслаблялись. В этот раз пронесло.

Сегодня мы тоже привычно дружно вжались в заднюю стенку клетки, едва заслышали ненавистные шаги. Звук соприкосновения ботинок на магнитных подошвах с металлическим полом не спутать ни с чем. Мы дежурно замерли, съежившись, стараясь стать меньше и незаметнее. Но потом…