Затем мы направились наверх. Там уже была компания из трёх бывших стирателей. Красноглазка рисовала что-то на полу, а картина разрослась. Суть, впрочем, не поменялась — появились лишь подробности.

Выглядело красиво и сюрреалистично. Так конец света себе точно никто не представляет.

Изогнутые дома переходили в чертёж с ярко выраженными гранями, которые ближе к небу начинали искажаться и превращаться в набор геометрических фигур, летающих в воздухе.

— Так это ты всё нарисовала? — спросил Полоскун.

Красноглазка обернулась к тому, кого рисовала, ни разу не видев до этого вживую. Ни капли удивления. Просто пробежалась взглядом и снова вернулась к работе.

Двое других стирателей внимательно смотрели на это. Умбра с любопытством, Церхес с восхищением.

Мы прошли к стене, с которой началась картина. Там всё так же были нарисованы бегущие я, Таня и Полоскун.

— Почему только у меня лицо перекошено от страха? — спросил он с обидой.

— Ну, мы ведь к концу света готовимся, а ты в него не веришь, — ответил я. — Так что когда он наступит, именно так ты и будешь выглядеть.

— По твоим словам, он будет через год.

— В середине или к концу третьего сентября.

— Ладно, это всё весело, и картина крутая, но как-то мне не по себе от всех этих разговоров… Кстати, игры ты забросил так же, как учёбу? Играл в новый ТЕС?

Я даже не сразу понял о чём он.

— Ну, Обливион. От создателей Морровинда. В него-то ты хоть играл?

— Конечно. И в Обливион тоже… хотя нет, — я задумался. Это я в нулевом мире играл. А здесь местная технология симулякров может сделать игру интересней. Помнится, в этом эхо даже древние игры выглядели по графике на уровне игр начала двадцатых годов.

— Эх ты! — хлопнул он меня по плечу. — Обязательно поиграй!..

Гости начали расходиться ближе к вечеру. После хорошей работы нужно уметь отдыхать. Так что вскоре Маруслава пошла заводить машину, чтобы отвезти Красноглазку с Церхесом на дачу. Умбру мы оставили здесь. Парень он был тихий и беспроблемный. Мог сидеть и часами пялиться в одну точку, думая о чём-то своём.

Мы выделили ему комнату… вернее, дальний участок теплицы, имевший такую же стеклянную дверь, только утопающую в цветочных горшках и зелени. Мы продолжили тему игр и разговорились. Играли мы в детстве примерно в одни игры и, что удивительно, это касалось и редких экземпляров.

Была как-то одна малоизвестная стратегия, в которую я в своё время играл годами в сетевых баталиях. В широких кругах она была малоизвестна, хотя как по мне сильно превосходила третьих «героев»… Как оказалось, Таня тоже была фанатом этой игры, только так и не дошла до форумов, где такие же энтузиасты собирались для игр по сети.

— Получается, в нулевом мире я была в шаге от возможности познакомиться с тобой… — поражённо сказала девушка.

С учётом того, что таких игроков было не так-то много, мы бы гарантированно пересеклись в одной из партий. Но этого почему-то не случилось. Здесь можно сколько угодно думать про судьбу или карму, или ещё что, но факт в том, что моё счастье действительно всегда было рядом, но в упор не замечалось.

В общем, опуская долгую философию, игра была скачана, запущена, а у нас — отвисла челюсть от увеличенного раза в четыре количества игровых рас, построек и стратегических возможностей. Не говоря уж о том, что игра две тысячи третьего года выпуска могла бы на равных тягаться с играми времён начала апокалипсиса.

В общем, мы слегка закопались в этом… новые расы по словам Тани были вполне реальными, встречающимися на разных эхо. Хотя в общем-то Город буквально существует из мыслей, воспоминаний и фантазий живущих в нём людей, согласно их уровню инкарнации. Каждый вносит свой вклад. Так что грань между придуманным и реальным становится порой очень зыбкой.

Новые возможности игры сделали её ещё более захватывающей, а уж когда я нашёл свой форум по игре, где можно было договориться о партии в игру на несколько человек, я понял, что работа некоторое время познает тяжесть забитого уда.

Уснули мы где-то к пяти утра. Как всегда в обнимку, у так и горящего ноута. Но это не помешало мне вскоре осознать себя сидящим на краю крыши Тани, глядящим на туман внизу.

В голове зависла мысль о том, что тумана под домом быть не должно, а значит есть шанс, что всё вокруг — сон.

Посмотрел на руки. Вытащил телефон и попытался прочесть текст — он расплывался, как и полагалось в сновиденном мире. Числа постоянно менялись на случайные, стоило отвести взгляд.

Отсюда выйти на изнанку было уже делом техники.

Эхо резко подскочило, и магия снова стала возможной.

— Игни, — прошептал я, и рука зажглась ярким васильково-синим цветом.

Хм. Значит всё-таки дело в эхо. И что мне с этим делать?

— Иеро. Асмо. Фиеро, — я выпустил огненную стрелу в стену ближайшего дома. Снаряд разбился о бетон, оставив едва заметную чёрную подпалину. Ничего необычного.

Быстро спустившись с крыши по пожарной лестнице, я продолжил исследования новой способности.

Тропа медуз ничем не отличалась, но цвет молний я мог окрасить в васильковый. Очень полезно.

Что ещё можно сделать с навыком, который представляет всё в другом цвете?

Для ответа на этот вопрос у меня был специальный человек, сидящий на приличной зарплате. Я погрузился в воспоминания о доме Маруславы, я прошёлся в случайном направлении, и Изнанка вскоре привела меня к нему.

Практика нового навыка в Изнанке была оговорена заранее, так что наставник магии ничуть не удивилась моему появлению у неё в спальне.

Уже вместе мы вышли на улицу. Было уже раннее утро, и даже на Изнанке чувствовался запах утренней свежести и влажности в чистом воздухе.

Свернув за угол, мы оказались в той же подворотне, в которой я некогда учился пользоваться посохами и палочками.

— Уже пробовал сам? — спросила она.

— Красить? — хмыкнул я. — Иеро!

Последовала васильковая вспышка.

— А что-то ещё?

— Тропу медуз пробовал. Суть та же.

— А плеть?

Хм…

Я сосредоточился и применил астральную плеть, придав ей вид синего ремня. А потом понял, насколько это была глупая затея. Плеть и так имела такой вид, какой я её представлю, так что она и без навыка будет синей.

Маруслава задумчиво закивала.

— Опиши ещё раз, как ты это делаешь?

— Просто представляю что то, что я делаю — этого самого цвета. Специально погуглил, как выглядит васильковый градиент. Если представлять просто синий — ничего не выйдет.

— А пробовал передавать его предметам? Как если вкладываешь ману?

Я поднял с земли камень и сосредоточился на васильковом цвете. Посмотрел на результат своих действий.

— По-моему, оттенок немного появился, — сказал я.

Маруслава забрала камень и присмотрелась почти в упор.

— Может, чуть-чуть, — ответила она неуверенно и отбросила его на асфальт.

В месте удара неожиданно последовала слабенькая васильковая вспышка, которая сразу же исчезла.

Мы переглянулись.

— Попробуй ещё раз, — сказала Маруслава.

Я поднял с земли палку и сконцентрировался на её цвете. На этот раз эффект был заметнее. Желтоватый оттенок древесины стал холодным, отливающим васильковой синевой.

Метнул — вспышка была ярче, но так же быстро исчезла.

— Ну и в чём соль? — скептически спросил я.

— Пока не знаю. Попробуй что-нибудь ещё покрасить. Одежду, оружие…

Гераний у меня всегда был с собой. Я вытащил клинок и осторожно коснулся пальцами. Начал представлять, что его лезвие носит васильковый оттенок и удивлённо поднял брови.

Несмотря на меньшие усилия, меч не только принял нужный цвет, но и засиял, будто гордость джедаев на дешёвой умирающей батарейке.

Обернулся в поисках подходящего противника и увидел приставленный к урнам покосившийся шкафчик. Нанёс резкий рубящий удар, снёс часть шкафа будто лезвием лист бумаги и вызвал в момент удара о поверхности двойную вспышку васильковой энергии.