Однако затем нормальное зрение начало постепенно возвращаться.

— Всё…? — спросил я у Лукаша.

Он ответил мне смайликом с поднятым большим пальцем.

— Как этим пользоваться?

Технология очень проста. Представь Цвет.

Я поднял левую руку и представил, что она горит васильковым огнём.

И это сработало! Я посмотрел на неестественно яркий, насыщенный цвет пламени, а в следующий миг оно захватило всё поле зрения.

— Полярис, ты как? — спросила Тень.

Я лежал у неё на коленях перед странным домом неведомого иномирца в окружении товарищей. Лица были кислые у всех, кроме разве что Маруславы, которая наоборот, от копания в мозгах видимо была счастлива.

— Так же, как и вы, полагаю, — ответил я.

— Я думала, ты уже не вернёшься, — Таня вдруг прижалась мне к груди и заплакала. Я приобнял её и в этот момент ощутил, что всё уже закончилось окончательно. Запах инопланетных цветов сменила осенняя сырость. Вдалеке слышался шум небольшой речушки, пересекавшей эту часть Несбывшейся.

Чистота мокрой дождливой осени. Утро четвёртого сентября две тысячи шестого года. Я в Городе. Нулевого мира не существует. Всё хорошо.

Я получил спектральный индекс с неизвестным значением, который делает… что-то важное. Наверное.

После посещения дома Лукаша мы некоторое время шли молча. Без цели — я просто махнул рукой и пошёл по улице, думая о том, как всё происходящее выглядит для этого пришельца.

Каждый был погружён в свои мысли и не спешил начинать диалог. А я — наслаждался слегка дождливым настроением улицы.

Уже было утро… Значит, мы пробыли там всю ночь. Хотя по личным ощущениям — ещё больше. Когда мы подходили к дому, до утра уже было не так много времени, так что Несбывшаяся растянула день, или его растянул Лукаш.

Наконец, мы остановились у небольшого внутреннего дворика на самой окраине. Я бессознательно дошёл до того места, где была одна из наших встреч с Аней. Пожалуй, я даже смог бы восстановить путь к тому трактиру.

До меня постепенно начали доходить и другие мелочи нашего общения с бывшим стирателем. По идее, он должен был забраться и в голову к Красноглазке? Или хаос ему помешал? Если нет, то он смог с ней как-то поговорить?

Она сейчас выглядела так же, как и все мы, задумчивой и немного потерянной. Но если для нас это, наверное, было естественно, то для неё такое выражение лица было редкостью.

— Что он тебе дал? — наконец первой нарушила тишину Маруслава.

— Что б я знал. Сказал, представить… — я представил, как на моём пальце загорается васильковое пламя. — Похоже, не работает.

Я ощутил досаду. Но затем подумал о том, что после перезагрузки Города и стирания алтаря Мару, эхо не позволяет призывать огонь вот так просто. В гостях у Лукаша эти правила, видимо, нарушались, но не за его пределами.

— Честно говоря, я понятия не имею, что она делает.

— Что это было за существо? Что он говорил? — продолжила поток вопросов Маруслава.

— Понятия не имею. Пришелец из какого-то мира с другими законами физики. Но вроде, не злой.

— Удивительное владение пространством и восприятием! И очень глубокий анализ психологии!

— Хочешь, попрошу его взять тебя в ученицы?

— Ээ… я подумаю, — на лице Маруславы отразились смешанные чувства.

— Вот и думай, — хмыкнул я. — Пошли домой.

Путь домой оказался таким же долгим. Даже ещё более тягомотным, чем путь сюда. Даже говорить ни о чём не хотелось. К счастью, были ещё запасы бутербродов и черничной газировки.

Под конец мы будто бы даже начали оживать, но ноги всё равно гудели.

О том, чтобы расходиться по домам речь не шла. Сил у Маруславы везти домой наших гостей на дачу не было. Церхеса почти сразу сморило в сон, и я надеялся, что он не плодит свои кошмары в спящем состоянии.

Силы оставались только у Красноглазки, которая пошла что-то рисовать наверх.

Некромант только сидел на диване, обняв ноги, и пытался понять что происходит. Его с собой мы не брали, рано пока. Да и не нужно было, как выяснилось.

Уложив всех, кроме художницы, я крепко обнял Таню и улёгся на диван с ней вместе, с наслаждением вдыхая аромат любимой.

Сны в ту ночь были странными. Гиперреалистичными, с насыщенными яркими красками о мире, который я никогда прежде не видел. Пещеры, обилие светящейся флоры, невозможные виды поверхности с незнакомыми растениями тёмно-синих цветов. Небо — будто рисунок Ван Гога. Несколько солнц, проступающие звёзды, могучие разноцветные облака, собирающиеся в спирали.

Место сквозило чувством свободы и умиротворения. На фоне тёмно-синих пейзажей с невозможным небом, образ Лукаша смотрелся очень даже органично.

Город разбудил звоном проезжающего трамвая.

Вокруг была приятная суета. Таня готовила чай, Маруслава что-то рассказывала ей. Похоже, я встал последним.

— Всем сегодня снились такие чудесные сны? — спросил я вместо приветствия.

Девушки задумчиво кивнули, будто сомневались в ответе, и посмотрели друг на друга.

До меня запоздало дошло, что процесс некоей сонастройки мог идти в обе стороны. Действительно, я вроде бы видел его подружку, нечто похожее на него самого, только с розовым отливом. И даже знал, что она живёт у прозрачного моря, где бы это не находилось. Видел и его родителя — тёмно-синее болото, из которого он однажды вышел.

В любом случае, у меня сложилось понимание, почему Лукаш не хочет становиться человеком в Городе. Его родной мир был слишком другим.

— Кстати, а где наши стиратели? — спросил я, осознав, что не наблюдаю всю троицу.

— Красноглазка расширила композицию, — ответила Таня. — Ту, что с концом света. А эти двое смотрят. Наш некромант тоже в восторге от живописи.

— Надо ему какое-то имя придумать уже, а то он ведь не совсем некромант, — задумалась Маруслава.

— Может, Умбра, как его навык? — предложила Таня.

— Ему вроде бы подходит, — я пожал плечами.

В этот момент раздался стук, и я похолодел, подумав что за дверью вновь стоит Конь. Но это оказался всего лишь Полоскун.

— Йоу! Как жизнь? Ты опять начал учебный год с игнорирования универа, и я, как твой староста… о, у тебя пати? Чего меня не зовёшь?

— Не пати, а поход по Городу. Вчера бродили часов десять. Ноги отваливаются, — пожаловался я.

— Я уже хочу услышать эту историю! Ты же расскажешь?

— Куда ж я денусь. Хотя ты всё равно мне не поверишь.

— Знаешь, у тебя тут уже целая компания тех, кто верит, — хмыкнул он, глядя на приближающуюся фигуру Красноглазки с двумя стирателями, следующими за ней по пятам.

— Скажи мне, Полоскун, — ласково улыбнулась Маруслава. — Кто такой Великий Мару?

— М-м? — он повернул голову вбок. — Вроде, какой-то кот в интернете?

— То есть ты не помнишь, как в Городе объявился бог Лени и основал свой культ? — заинтересовался я.

— Это и есть твоя история? — загорелся Полоскун. — Уже интересно! Что за бог лени?

Вот почему стирателей называют именно так, — понял я. — Для первоуровневых ничего этого попросту не было.

— Тогда у меня даже две истории, — улыбнулся я. — Кстати, познакомься — Это Церхес и Умбра. А потом посмотрим на картину с концом света. Красноглазка её дорисовала.

4. Навыки и их сочетания

По мере моего рассказа о воцарении владыки Мару в Городе, глаза друга становились шире, а на губах всё чаще блуждала скептическая улыбка. Что-то в духе «харе заливать», которое так и не оформилось в слова.

Я и не настаивал. У нас сложилась странная традиция — я всегда был честен и говорил только правду. А он всегда был в восхищении и не верил ни единому моему слову.

И кто бы поверил, если б ему сказали, что неделю назад у него под домом было явление божества и происходили чудеса. Как в такое поверишь?

Но гораздо больше меня заинтересовало то, что он не мог вспомнить в том числе и улицу, где было святилище. Даже не поленился, зашёл в интернет с ноута Тани и убедился, что там, где некогда правил астральный бог, теперь ничего не было. Просто место исчезло, а дома разделённые святилищем, теперь стояли бок о бок.