Результат у нас оказался одинаковым. Десятый был в этом цикле очень странным местом.

Начать нужно, наверное, с того, что здесь в принципе случались странности. Необъяснимое поведение людей, склонность к жестокости… Три грабежа, три пьяных драки, два изнасилования, одна массовая уличная бойня, какие-то банды выясняли отношения. Таня дополнила этот список жестокими нападениями домашних животных и рядом аномальных случаев, как то явление злых призраков умерших, упавший крест на церквушке, необъяснимые недомогания на ровном месте.

Отдельный факт, что в ряде этих случаев участвовал «человек в маске лошади».

— Он возвращается туда снова и снова, но не подходит близко… — задумчиво подытожила Таня.

— Будто боится навредить. И, возможно, не зря… Начинаю понимать, почему он не подходит ближе. Помнишь район, где живёт его жена? Там буквально островок стабильности, вокруг которого трущобы с гопотой.

— Похоже на какое-то проклятие, — согласилась Тень.

— Если хаос пробуждает тёмную сторону в людях, то след Коня можно видеть даже без Феликса. По совершённым преступлениям. А держаться он, видимо, не способен из-за стихии, которая сводит его с ума. Осталось понять, как так вышло, и как это можно остановить.

— А с алтарями, когда он передаёт этот хаос Мару? — спросила Таня.

— Это временная мера. Он остаётся безумным, просто уходит на время из видимости.

— Тогда, чтобы его остановить, нужно отдать бестиям. Или свести с ума тёмными стихиями.

— Одни уже посводили. Вышло не очень, — криво улыбнулся я. — Главное, как по мне, понять, есть ли здесь связь между ним и неспящими. Я вижу три версии. Либо они его как-то поймали и пытались, как ты говоришь, тёмной стихией свести с ума, так чтобы безумие перешло в следующий цикл, а не отменилось с физическим исцелением мозга. Затем вмешался хаос через меня и выпустил его на свободу.

— Это первая. Да, я тоже так подумала, — кивнула Таня. — Хочешь сказать, что стихия Хаоса решила вмешаться и вызволить того, кто невольно стал её носителем?

— Я видел его глаза, — сказал я. — Это сложно разглядеть, если не присматриваться. Его глаза так часто усеяны полосками, что кажется, будто янтарно-рыжий, это и есть его естественный цвет. Но на фото у Литавра голубые глаза.

— Правда? Не обратила внимание. Но в целом это логично. Ты говорил, что грядёт цикл с огромным эхо, и следующий выплеск силы будет по этой стихии.

— Это первая версия, — повторил я. — Она самая вероятная. Вторая — что Хаос спелся с неспящими, или они просто работают в сходном направлении.

— Это как?

— Они хотят уничтожить Город. Хаос хочет его сожрать. На нулевой мир вроде бы никто не претендует. Аномалия Города будет просто уничтожена.

— Хм… — задумалась Таня. — Если всё так работает, то им есть смысл подыгрывать кризисам.

— Они всю дорогу так делают. Сил напасть влоб у них нет, а помогать нашим врагам — более чем.

— А какой третий вариант?

— Что неспящих в этой истории не было вообще.

— Игры хаоса? Ты же сам говорил, что в том притоне была гидра. Это явный след.

— Что, если существует группа безумцев, которые устали от вечной жизни в Городе?

— Тогда почему они просто не уйдут в туман?

— Не знаю. Может, какой-нибудь бог хаоса пообещал им что-то хорошее на другой стороне. Хаос ведь явно что-то выигрывает от всего происходящего и ему нужен Город. И у него хватает ума подготовиться заранее к тому, что скоро будет их ход, на трёхсотом эхо. Набрать адептов, сделать своих вестников. Промыть им разум и всё такое…

— Хм. Звучит логично, но зачем кому-то хотеть пришествия Хаоса?

Действительно, даже Саша не захочет возвращения в тысячное эхо, где у неё сознание распадалось на кусочки, а вся группа сошла с ума, — добавил я про себя.

— Это отдельный вопрос. Но меня всё же очень смутило то, как поступли с Литавром те люди. Неспящие ненавидят нас и убивают сразу как видят. А если не убивают, то стремятся накачать гидрой и перевербовать принудительно. Зачем ломать его психику, делая маньяком? Это не методы беспредельщиков. Слишком тонкая игра.

— Когда-то очень давно, до меня, был кризис с культом младшей дочери Смерти. Той, которая хозяйка пустоты. Тогда несколько пробуждённых сошли с ума и начали приносить в жертву пустоте всех подряд, начиная с близких. Они пытали, насиловали и унижали всех подряд без разбору, надеясь порадовать свою сумасшедшую богиню.

— И что тогда?

— Ничего, вечные их скормили бестиям. Сильно они не успели разойтись. Сейчас бы неспы большие проблемы устроили с ними, а тогда их ещё не было, Вечный Олег был за нас. Скормили по приказу Хостера, кстати. Он же и написал трактаты о пустоте и её месте во вселенной для пробуждённых.

— О, они у тебя есть?

— Есть, они в общем доступе. В двух словах — держитесь подальше и не взаимодействуйте никак. Всё, что предложит пустота — сделает только хуже. Просто случай в целом похож на то, что ты описываешь.

— Случилось раз, случится и второй, — кивнул я. — Если это в принципе технически возможно, то может повторяться. Так что я бы не стал исключать шанс того, что в городе действует тайный культ хаоситов, а может и ещё каких сущностей…

Этот вечер был наш. Мы провели его, как и много таких же, в обнимку. Я поймал себя на том, что безнадёжно влюбляюсь в эту девушку, так сильно похожую на мой идеал. Бывало, мы просто могли молча смотреть друг на друга, зачарованные увиденным.

Впрочем, всё, что даёт Город — идеально.

Этой ночью мы уснули очень рано, сохраняя время и силы на мир сновидений.

Феликс прислал свой адрес. И первым нужно было зайти к нему. Я оставил Тень дома и направился в гости к искателю. На всякий случай со всем вооружением в виде зонта, ящика и Герания.

Если сосредоточиться на образе места, в которое хочешь попасть, изнанка приносит тебя туда намного быстрее. Потому путь отнял совсем немного. Жил наш следопыт тоже на окраине, но в элитном поселении с уютными белыми домами и обилем зелени. Было сразу видно, что здесь обитает богатая публика.

Дом Феликса на фоне остальных выглядел самым обычным. Некоторым бы поучиться — пройдёшь мимо и в жизни не подумаешь, что здесь живёт пробуждённый.

Внутри было очень уютно обставлено всё в стиле хайтек. Светлые тона, минимализм, обилие подсветки в мягких зелёных и синих тонах.

Комната Феликса была на первом этаже. Он сказал, что оставит открытым окно. Если точнее, это было не совсем окно, а полноценный выход в сад, который располагался перед ним. Дальше шёл высокий каменный забор и глухая стена соседнего дома.

Место просторное и тоже обставленное в техно-минимализме. Я нашёл его спящим в одежде, сжимающим шарф даже во сне.

Я подошёл к его кровати и положил руку на лоб. Закрыл глаза и погрузился в сновидческую технику. Во сне нельзя так просто закрыть глаза, такая попытка приводит к смене кадров. В данном случае, на чужие, поскольку настраивался я на Феликса.

Сперва я оказался в черноте и увидел впереди яркий свет. Неприятно вспомнились рассказы о свете в конце тоннеля, как будто я уже отошёл в мир иной. Но на свету оказался всего лишь выход из обыкновенной пещеры в корнях у бирюзового древа.

Обернулся — дерево было, наверное, метров пятьсот, не меньше. Настоящий гигант. Что-то с бирюзовыми иглами, как у сосны.

По правую руку от меня, рядом с выходом из пещеры, был такой же завал сероватого камня с песком, который создавал ещё много таких же пещер.

А по левую…

Бескрайний космос, противореча всяким законам физики. Будто на острове, который плавал в вакууме, каким-то чудом не теряя атмосферу.

Чуть дальше, в паре шагов за поворотом, раскрывался вид на удивительно красивый замок на скале. Остров был покрыт бирюзовой травой и другой растительностью. И выйдя из под растений я ощутил на себе мелкий моросящий тёплый дождь.

На краю острова сидел парень лет девятнадцати и смотрел куда-то вдаль.