– Не совсем, – ответил я, тщательно подбирая слова. – Но сейчас я занимаюсь делом, которое может представлять интерес для лорда Арлингтона. Не хочется беспокоить вас из-за такого пустяка, но скажите, служит ли у вас некий Айрдейл?

– Имя мне незнакомо. А в какой должности?

– Точно не знаю.

Ивлин испытующе поглядел на меня, затем перевел взгляд на сторожа:

– Ну?..

– Господин Айрдейл – один из наших переписчиков, сэр. Но сегодня он на службу не приходил. Честно говоря, я уже дня два не видел его.

– Мне очень нужно его разыскать, – сообщил я и, понизив голос, добавил: – Боюсь, с ним что-то стряслось.

Деликатность не позволила Ивлину выспрашивать подробности.

– Поднимитесь в кабинет господина Дэвиса, он наш секретарь. Уверен, Дэвис сможет ответить на ваши вопросы об этом человеке. Я вас провожу.

Вслед за ним я поднялся в холл, а оттуда – на второй этаж.

– Ваша комиссия занимает всю боковую часть здания, сэр? – уточнил я.

– Только второй этаж, но, как вы сейчас убедитесь, места у нас более чем достаточно. В нашем распоряжении семь-восемь помещений, а также часть садов и конюшни.

В первом помещении слуга расставлял у стены турецкие кресла.

– Неужели до сих пор не нашли? – обратился к нему Ивлин.

– Нет, сэр.

– Ну уж это никуда не годится! Очевидно, их кто-то украл. Ваше дело выяснить, кто именно.

Оставив позади что-то бормочущего себе под нос слугу, мы перешли в следующее помещение.

– Ужасно досадная мелочь! – прокомментировал раскрасневшийся от злости Ивлин. – У нас есть кладовая, в которой члены комиссии держат наши общие запасы на случай, если во время встречи нужно будет угостить посетителей. У меня там хранилась бутылка мадеры и чеширский сыр. И то и другое исчезло. Возможно, вино и сыр взял кто-нибудь из моих сослуживцев, однако это маловероятно. Видите ли, сэр, меня волнуют даже не сами продукты, тут дело принципа.

Я сочувственно кивал. Даже за время нашего короткого знакомства у меня сложилось впечатление, что для этого человека важнее всего порядок и принципы.

Он провел меня по длинной галерее, увешанной гобеленами. Свет внутрь проникал через эркерное окно, выходящее в сад. За галереей располагался зал собраний – величественное помещение, в котором я насчитал несколько глобусов и шкафов с картами. Они же висели на стенах, а на длинном столе лежал большой открытый атлас. Маленький человечек в коричневом камзоле относил бумаги, перья и чернильницы на массивной подставке в дальний угол зала. При нашем появлении он замер.

– Господин Марвуд, позвольте представить господина Дэвиса, старшего секретаря, – помпезным тоном произнес Ивлин. – Без него мы были бы как без рук. Господин Марвуд служит в канцелярии лорда Арлингтона.

Дэвис вышел вперед:

– К вашим услугам, сэр.

Он говорил деловито, а его движения были решительны и быстры. Ивлин объяснил причину моего визита.

– Айрдейл? Боюсь, его здесь нет.

– На квартире тоже, – произнес я. – Когда вы в последний раз видели его?

– В субботу. Айрдейл работал, как обычно, а потом ушел вместе со всеми. В воскресенье на службу никого не вызывали. А в понедельник утром он не явился.

– Вы отправляли кого-нибудь к Айрдейлу домой?

Дэвис покачал головой:

– Мы сейчас очень заняты. Сегодня я как раз хотел отправить к нему посыльного. Может быть, ему пришлось уехать к родителям? Что, если им опять понадобилась помощь? Айрдейл как-то говорил мне, что они живут в Паддингтоне. Его отец и мать – люди бедные, и здоровье у обоих неважное.

– Что именно входит в обязанности Айрдейла? – спросил я.

– Через нас проходит большой поток корреспонденции, у нас работают три переписчика, и Айрдейл – один из них. К тому же он в списке тех служащих, которые по очереди ведут протоколы наших заседаний. – Дэвис указал на столик, на котором стоял чернильный прибор. – Мы сидим здесь и скорописью записываем все сказанное во время заседания, а потом делаем чистовые копии и отдаем на подпись членам комиссии.

– Вы довольны работой Айрдейла?

Дэвис взглянул на Ивлина, тот кивнул и тактично отвернулся к окну с видом на сад.

– Раз уж вы интересуетесь, сэр… Айрдейл, конечно, малый проворный и обладает живым умом. Да и французским он владеет неплохо, это его умение нам часто пригождается. Впрочем, на мой взгляд, трудолюбия ему недостает, и, между нами говоря, Айрдейл грубоват. Да и письма часто переписывает небрежно.

– Однако вы все равно держите его на службе?

– Да, сэр. Обстоятельства таковы, что отказывать Айрдейлу от места неудобно.

Мне начинал нравиться этот человек. Манера речи Дэвиса была типична для Уайтхолла, где произнесенные слова зачастую имели меньше значения, чем их скрытый смысл, подобный невидимым подводным камням в бурной реке.

– Ах вот как! Полагаю, Айрдейла предложил на должность член комиссии?

Дэвис ухмыльнулся. Усмешка появилась на его лице так быстро и неожиданно, что я невольно улыбнулся в ответ. В тот момент мы, должно быть, напоминали двух озорных школяров.

– В самую точку, сэр. Его рекомендовал нам человек герцога Бекингема. Насколько мне известно, Айрдейл оказал ему некую маленькую услугу во Франции.

Улыбка сошла с моего лица. Дэвис поглядел на меня с любопытством, но от вопросов воздержался. И хотя мое положение в дворцовой иерархии было несопоставимо со статусом герцога, нас с Бекингемом связывало знакомство: он презирал меня, а я не желал ему ничего хорошего.

– Зачем прятать пустой кошелек? – удивилась Кэт.

Марвуд положил вышеупомянутую вещь на стол:

– Такой кошелек сам по себе стоит немало.

Кэт взяла вещицу в руки, на ощупь определяя качество материала и разглядывая вышивку.

– Фунт или два, не меньше. Согласна, подобную вещь и впрямь следует хранить в надежном месте. Может быть, слуги в доме подворовывают.

– Но откуда у простого переписчика дорогой кошелек? В год Айрдейл получает в лучшем случае фунтов шестьдесят-семьдесят. Комнаты у него опрятные, но ни единой ценной вещи там нет.

– Кроме кошелька.

Тут мысли Марвуда приняли другое направление.

– Вероятно, Айрдейл прятал в тайнике за панелью и другие предметы. Может быть, доставая их, он спешил и поэтому не взял кошелек. Скорее всего, Айрдейл его попросту не заметил. Кошелек был засунут в дальний угол. Там его было не видно.

Больше минуты оба молчали, однако ни малейшей неловкости никто из них не ощущал. Они слишком давно знали друг друга.

Марвуд и Кэт сидели в гостиной ее личных апартаментов в доме под знаком розы. Кэт послала Джейн Эш за вином. Стол стоял у окна. Луч вечернего солнца падал на левую щеку Марвуда. Кэт мимоходом подумала, что Марвуд зря так сильно стесняется своих шрамов: они стали совсем незаметными, если не приглядываться, их почти не видно. Но огонь, который обжег его лицо и шею, оставил и другие шрамы, и Кэт сомневалась, что они когда-нибудь заживут полностью. Даже сейчас, много лет спустя, Марвуд старался не вставать близко к огню.

– Между кошельком и туфлей есть сходство, – вдруг произнес Марвуд. – Оба этих предмета вписываются в общую картину.

– Может быть, мне показать их мадам де Борд?

– Кому?

– Костюмерше королевы. Очень приятная женщина, вдобавок любит посплетничать. Я познакомилась с ней в прошлом году во Франции, когда она служила камеристкой у сестры короля. Если туфля французская, мадам де Борд наверняка знает, кто ее изготовил. В пятницу мадам де Борд приглашает меня в Уайтхолл посмотреть новые тенденции в моде. Я не собиралась идти, но, пожалуй, стоит с ней встретиться. Я напишу ей.

– Да, попробовать не мешает.

Вдруг Кэт пришла в голову другая мысль.

– Меня тревожит…

– Что?

Но Кэт покачала головой:

– Не важно.

У Марвуда была неприятная привычка: он никогда не позволял Кэт отмолчаться.

– Жестокость убийцы? То, как он обезобразил лицо жертвы?