– Приготовь. Хотя, надеюсь, пускать его в ход не придется. Просто мера предосторожности.

Он вздернул бровь:

– Против чего, сэр?

Я решил посвятить его в ситуацию хотя бы частично:

– Помнишь, пару месяцев назад я посылал тебя проследить за двумя мужчинами?

– В пивную неподалеку от Арундел-хауса, под знаком серебряного креста?

– Верно. Высокий священник по имени Вил и его слуга, некий Даррел.

– Как же, помню. С ними тогда еще был доктор, который, как заметил малыш Стивен, на самом деле никакой вовсе даже не доктор. Герцог Бекингем, я полагаю?

– Да. Вил и Даррел состоят у него в услужении. – Я поколебался, а потом сказал прямо: – Боюсь, все трое сильно меня невзлюбили.

– Это как-то связано с нападениями на бордели, сэр?

– Возможно.

Голос Сэма изменился, стал заговорщицким:

– А что насчет девушки?

– Вот что, изволь относиться к ней по-доброму, – велел я довольно резко. – С должным уважением. И Маргарет тоже объясни. Кем бы Хлорис ни была, сегодня она поступила со мной как настоящий друг. Ясно? – (Сэм кивнул.) – Пришли ее наверх.

Он снова кивнул, но предусмотрительно удержался от соблазна еще что-нибудь добавить.

В ожидании Хлорис я отпер свой маленький несгораемый ящик, их у меня теперь было два, что свидетельствовало о моем растущем благосостоянии. В одном хранились деньги на текущие расходы, в другом – то, что мне удалось накопить, а также кое-какое столовое серебро. Постепенно, когда у меня появилось немного денег, я обнаружил и непредвиденные сопутствующие проблемы. Главная из них – как хранить свои сбережения безопасно. Я всерьез тревожился об этом, ведь они могли стать легкой добычей для воров или сгореть при пожаре. Некоторые люди доверяли свои ценности сейфам ювелиров, однако ювелиры не всегда оправдывали доверие. Другие давали свои богатства в долг или вкладывали под проценты, но заемщики могли разориться, а банки прогореть.

В меньшем ящике было почти тридцать фунтов золотом и серебром. Я отсчитал двадцать. Монеты лежали сияющей кучкой на столе. Поразмыслив, я достал еще один шиллинг и положил монету отдельно от остальных.

В дверь постучались.

– Одну минуту! – крикнул я.

Я запер ящик и убрал его на место, в чулан. А затем открыл дверь в спальню. Хлорис стояла на площадке и ковыряла ногтем в зубах. Я велел ей войти. У девушки округлились глаза, когда она увидела деньги. Хлорис устремилась к ним, вытянув руку.

– Одну минуту. Сперва отдай мои документы.

Она оторвала глаза от золота и полезла за пазуху с беззастенчивостью ребенка. Протянула мне бумаги. Глаза ее вновь устремились на стол.

– Деньги твои, – сказал я. – Пересчитай.

Хлорис бросилась вперед, ее лицо сияло от возбуждения. Она склонилась над монетами, пальцами передвигая их туда и обратно и складывая в кучки. А затем оглянулась, постучала шиллингом по столу. Лицо ее раскраснелось.

– Все правильно, – кивнула Хлорис. – Честно говоря, не ожидала от вас. Я думала, что…

Она не договорила. Но я и так знал, о чем она подумала: что я окажусь одним из тех, кто пообещал щедро заплатить за услугу, а потом обманул.

Хлорис достала носовой платок и сложила туда монеты. Завязала концы двойным узлом и убрала маленький сверток под юбку, в карман. Должно быть, узелок был тяжелым.

– Скажи, – обратился я к ней, – ты часто видела герцога у мадам Крессуэлл?

Хлорис кивнула:

– Он вечно там околачивается. Приезжает два, а то и три раза в неделю. И не только из-за нас, девочек. Временами запирается в гостиной мадам Крессуэлл. Там у окна стоит письменный стол, но герцог всегда держит ключи от ящиков при себе. Иногда он встречается в гостиной с какими-то людьми. А еще во дворе «Кобеля и суки» есть большая спальня, предназначенная специально для него.

Я решил, что обдумаю сказанное позже.

– Сделаешь кое-что для меня?

Она посмотрела на меня и улыбнулась:

– Пожалуй, я сделаю для вас все, что угодно, господин.

– Я напишу два письма. Мне нужно, чтобы ты их доставила.

Хлорис моргнула:

– Куда?

– Одно в Уайтхолл, вернее, в Скотленд-Ярд. Знаешь, где это? – (Она кивнула.) – А второе на Генриетта-стрит, у Ковент-Гарден.

– От Ковент-Гарден до двора «Кобеля и суки» рукой подать. – нахмурилась Хлорис. – Меня могут заметить.

– Генриетта-стрит находится по другую сторону от Ковент-Гарден. Повяжи на голову шаль. Пусть Маргарет даст тебе свою.

– Она меня сразу невзлюбила.

– Вы должны подружиться.

– А с какой стати мне помогать ей по хозяйству?

– Я выдал тебя за служанку, – пояснил я. – Или лучше сказать ей, что ты проститутка?

Моя собеседница хмыкнула:

– Маргарет все равно так думает.

Я проигнорировал ее замечание, хотя знал, что она права.

– Держи ухо востро, когда пойдешь. Нужный дом под знаком розы расположен на южной стороне Генриетта-стрит. В Скотленд-Ярде можешь оставить письмо у привратника у главного входа. Если будешь соблюдать осторожность, опасность тебе не грозит. И обещаю, внакладе не останешься.

Я не хотел посылать с письмами никого из своих слуг – за ними могли следить. И у Сэма, и у Стивена весьма приметная наружность, у каждого по-своему, а Маргарет нужна мне дома. Использовать Хлорис, конечно, рискованно, но риск был оправдан.

– Ну что, согласна?

– Ладно, – пожала она плечами.

– Иди на кухню. Я позову тебя, когда буду готов.

Хлорис не сводила с меня глаз. Я вздохнул и отвернулся. Снял колпак и поскреб голову, отчасти потому, что она чесалась, отчасти, чтобы избавиться от навязчивого взгляда молодой женщины.

– Хотите, я сперва расчешу вам волосы, сэр?

– Что?

– Думаю, у вас вши. Судя по тому, как вы чешетесь. Да вдобавок еще и гниды. Не сомневайтесь, я смогу вам помочь, я в этом уверена как нельзя более.

Меня бросило в жар. Это правда, у меня в последнее время стала чесаться голова. Поскольку теперь я на людях носил парик, то приходилось периодически брить голову. Но я не брил ее вот уже несколько месяцев, и мои собственные волосы отросли. Обычно Стивен расчесывал меня и проверял на предмет вшей, но слуга не делал этого несколько недель. Зимой вши досаждали меньше.

– Где у вас гребень?

– В ящике туалетного столика. Там рядом таз с водой. – Голос у меня звучал ниже, чем обычно, будто я был простужен.

Послышались шаги и звук выдвигаемого ящика. Я уставился на свои руки на коленях. Хлорис вернулась. Я не смотрел ей в лицо и заметил, что пальцы у нее длинные и удивительно тонкие. Под ногтями чисто.

Хлорис стояла очень близко, ее бедро касалось моей руки. Я чувствовал, как гребень двигался по моей голове, и ощущал легкое прикосновение ее пальцев. Казалось, они постукивают по самой кости под кожей и прощупывают ее. Не помню, когда женщина дотрагивалась до моей головы так нежно и столь интимно. Время от времени она стряхивала вшей и гнид в воду и вытирала гребень о рукав. Я чувствовал каждое ее движение. Просто ни о чем другом не мог думать.

– Вот так, сэр. Вы мне еще спасибо скажете.

Мне показалось, что в самом голосе Хлорис звучало приглашение. Я чувствовал ее готовность и желание дарить удовольствие. Я смотрел на свои руки, приказывая им не двигаться, а себе – не смотреть на нее.

– Все, хватит! – буркнул я. – Оставь меня.

– Уверены, сэр? – У нее был грудной голос, и он звучал теплее, чем раньше, более нежно.

– Оставь меня! – повторил я громче. – Мне нужно написать письма.

Я спустился в гостиную. Сев за стол, я написал письма, запечатал их и позвал Хлорис. Было еще светло, когда она выходила, но, несмотря на праздничные толпы на улицах, она нисколько не опасалась за свою безопасность.

– Меня страшит не то, что происходит снаружи, – сказала Хлорис, когда я спросил, не боится ли она. – А то, что внутри.

– Хочешь, я пока возьму на хранение твое золото? Рискованно носить его при себе.

– Нет уж, сэр. – Она ухмыльнулась. – За кого вы меня принимаете?