– Что за вздор, сэр! – выпалила она.

Если Бекингема и задела ее грубость, он этого не показал.

– Вам ничего не надо будет говорить. Сие не пристало бы леди в таком обществе. Просто увидеть вас, дочь господина Ловетта, доставило бы удовольствие мне и многим другим джентльменам. Ваш отец был другом Оливера Кромвеля. Право же, соглашайтесь.

– Нет! – отрезала Кэтрин.

– Ваш покойный батюшка, несомненно, желал бы…

– Мы с отцом не были близки. А теперь он мертв. Его возможные желания не имеют ко мне никакого отношения.

Хэксби проблеял дрожащим голосом:

– Дорогая, мне кажется, никакого вреда в этом нет. По правде говоря, это большая честь, что его светлость хочет, чтобы ты присоединилась к нему и господину Кромвелю на этой встрече. И кто знает, а вдруг это поможет нам в делах?

– Я никуда не пойду.

– Пойдешь! – взвизгнул Хэксби. – Ты моя жена. Я приказываю тебе!

Герцог попятился. Во дворе послышались чьи-то шаги. Появилась долговязая фигура господина Вила. Он приложил руку ко рту и прошептал что-то на ухо своему господину.

Бекингем вздохнул. Он нагнулся и просунул голову в карету. Герцог наклонился так близко, что Кэт почувствовала его дыхание у себя на щеке.

– Простите, мадам, боюсь, я вынужден вас покинуть. Приставы и люди короля на Холборнском мосту и направляются в эту сторону. – Он вытащил голову из кареты, снял шляпу и поклонился. – Мы скоро снова увидимся. – Он послал Кэтрин воздушный поцелуй. – До встречи.

– Кэтти, дорогая! – воскликнула Элизабет полчаса спустя. – Ты не представляешь, как я рада видеть дружеское лицо!

Когда герцог удалился, Даррел отвез чету Хэксби в таверну на Оксфорд-роуд. Там, в отдельной комнате, их ждали Кромвели и господин Вил.

Элизабет сжала Кэтрин в объятиях:

– Посмотри, я принесла тебе подарок.

Она протянула сверток, в котором оказалась пара серых перчаток – простых, но из тонкой кожи, и к тому же они очень хорошо сидели на руке. Кэт привыкла относиться с подозрением ко всему, что делала или говорила Элизабет. Однако на этот раз в ее поведении был намек на искренность, – похоже, она и впрямь нуждалась в дружеском участии. Элизабет была девушкой отнюдь не глупой. Вероятно, ее огорчало, что отец связался с Бекингемом и его прислужниками.

Ричард Кромвель церемонно приветствовал чету Хэксби. На нем снова были зеленые очки, а борода стала заметно длиннее и кустистее, чем когда Кэт видела его в последний раз.

По крайней мере внешне, встреча протекала весьма гладко. Вил достал кошелек, где было десять фунтов золотом, и передал его господину Хэксби для покрытия расходов в Кокпите: главным образом то была плата, предназначенная Ривсу, золотарю. Подобной суммы оказалось вполне достаточно, чтобы разрешить текущие финансовые затруднения.

Судя по всему, Кромвель согласился встретиться с друзьями герцога в Пасхальный понедельник.

– Но, – начал он, обращаясь к Вилу, – что, если его светлость… Ну… как я понимаю, его свобода может оказаться ограниченной. Вдруг встречу отменят?

– Не беспокойтесь об этом, сэр, – ответил Вил. – У герцога не бывает осечек.

– Но если…

– Даю слово, тревожиться не о чем. А теперь, господин Хэксби, давайте обсудим это предприятие в Кокпите.

Хэксби уже назначил встречу с Ривсом в субботу. Договорились, что господин Вил тоже будет на ней присутствовать и что он также станет сопровождать их в Пасхальный понедельник. Если все пойдет хорошо, они соберутся в понедельник, в час пополудни, у западного конца канала в Сент-Джеймсском парке. В праздничный день в парке должно быть особенно многолюдно. Они попадут в сад Кокпита через служебную дверь. Ривс договорился со слугой, чтобы их впустили.

– А что потом? – поинтересовался Вил.

– У Ривса есть работник, который достанет ценности. Они спрятаны в канализационном коллекторе, что идет под садом от жилых помещений. – Хэксби бросил взгляд на Кромвеля. – Вы можете объяснить, где именно их искать?

– Прошу прощения, сэр, но в данный момент я бы не хотел это раскрывать.

– Но как же тогда Ривс узнает?..

– В понедельник я пришлю к вам свою дочь, – сказал Кромвель. – В назначенный час она встретит вас в парке и сообщит нужные сведения.

– Вы доверяете этому Ривсу? – спросил Вил у Хэксби.

– Он процветал при протекторате, сэр. И недоволен нынешними порядками. Так что он человек надежный…

– Нет! – возразила Кэтрин, перебивая мужа. – Это неправда!

Вил нахмурился:

– Почему вы так думаете, госпожа?

– Потому что Ривс помогает нам ради денег, сэр, а вовсе не из убеждений. Он знает, что ценности были спрятаны во времена Республики, но не в курсе ни кто их спрятал, ни где именно. Если этот человек узнает, что речь идет о господине Кромвеле, я не ручаюсь, что он будет держать язык за зубами. Вдруг он решит, что, сдав нас властям, можно заработать больше и избежать при этом риска.

Кромвель потер пальцем стол. Не поднимая головы, он произнес:

– Госпожа Хэксби рассуждает здраво.

Даррел громко прочистил горло:

– Хотите, чтобы я поговорил с этим Ривсом, хозяин? Я доходчиво объясню ему, кто его друзья.

Вил покачал головой:

– Лучше этого не делать. Если понадобится, я сам поговорю с ним в понедельник.

Прежде чем разойтись, Элизабет увлекла Кэт к окну в дальнем конце комнаты и сделала вид, будто показывает ей шелковую подкладку перчаток.

– Я не доверяю этим людям, – прошептала она.

– Не думаю, что они захотят причинить вред тебе или господину Кромвелю.

– Но они планируют использовать отца для своих целей. И они не оставили ему выбора. – Сейчас Элизабет говорила с ней начистоту, так как была напугана. – Кэтрин, Бекингем будет защищать отца лишь до тех пор, пока это ему выгодно. Что делать? Ты нам поможешь?

Кэт подумала, что они и так уже помогают Кромвелям, хотя лично ей совсем не хотелось этого делать. Она произнесла, пытаясь по мере сил успокоить Элизабет:

– Будем надеяться, что в понедельник все пройдет хорошо. А после этого они позволят твоему отцу вернуться во Францию и оставят всех нас в покое.

Элизабет едва слышно всхлипнула. В ее маленьких голубых глазах стояли слезы. Она начала было что-то говорить, но Кэт положила руку ей на плечо, чтобы остановить.

К ним приближался Даррел, с плащами дам. Он не ушел, а стал помогать Элизабет надеть плащ, склонившись над ней, как медведь над своей добычей. Когда пришла очередь Кэт, она выхватила свой плащ у него из рук и буркнула:

– Я справлюсь сама.

Даррел сверкнул глазами:

– Как вам будет угодно, госпожа.

Он повернулся, ножны его шпаги задели ее юбки, и Кэтрин была вынуждена прижаться к стене.

В субботу накануне Пасхи господин Хэксби встретился с Ривсом «У Фултона», в цирюльне на Лонг-Акре. Выбирая место встречи, муж прибегнул к маленькой хитрости: в данном случае присутствие Кэт исключалось. Цирюльня была исключительно мужским царством, где не было даже служанки: здесь подметал пол и грел воду мальчик, а в дверях стоял слуга.

Перед уходом Хэксби повздорил с женой.

– Ты обращаешься со мной как с ребенком, – упрекнул он Кэт. – Ты забываешь, что я твой муж и что я вытащил тебя из канавы.

– Иногда я жалею, что вы не оставили меня там, – отрезала она.

– Поосторожнее, не то брошу тебя туда снова.

В ярости он выскочил из дому, немощный старик. Кэтрин отправила вдогонку мальчишку привратника, чтобы господин Хэксби мог на него опереться и чтобы было кому привести ее супруга, целого и невредимого, назад.

Время шло, и Кэт, несмотря на принятые меры предосторожности, забеспокоилась. Она уже хотела послать кого-нибудь в цирюльню, но потом передумала, велела принести плащ и отправилась сама. «У Фултона» накануне праздника было полно посетителей. Мальчик привратника стоял снаружи, обняв себя за плечи и пытаясь согреться.

– Хозяин все еще там?