Я сказала ему, что я его.

И я его, и он мой.

Но я не уверена, что когда-нибудь наступит.

Я только что нашла имя, которым могу его называть.

Как я могу простить его, если не доверяю истории, которую он только что рассказал?

Глава 15

КИРИ

Я почти не вижу его в следующие несколько дней. Меч, Хракан, Арек — моя истинная пара под любым другим именем была бы так же молчалива.

Бесит.

И меня бесит, что меня это задевает.

Я провожу рукой по шее Грибка, похлопывая его, когда подгоняю вперед, пытаясь заставить упрямого мула пройтись по кругу. Я вывела его на одну из северных тренировочных площадок, место, которое почти не используется, чтобы мы оба могли получить немного покоя и тишины, пока разминаем ноги.

Я не собираюсь позволять кому-либо из нас привыкать сидеть здесь на задницах.

Хех. Хотя, думаю, я все еще сижу на обеих задницах.

Ухо Грибка дергается назад, когда я смеюсь.

Хорошо смеяться.

Солнце согревает мою кожу, день почти жаркий, хотя здесь все еще морозит, когда солнце садится. Уверена, сегодня вечером на носу у меня будет свежая россыпь веснушек.

— Как думаешь, Хракан… — Я сглатываю, потому что это не его имя, не совсем. Титул, сказала мне Шае сегодня утром, больше чем имя. Все называют его Меч или Хракан, кроме Шае. — Как думаешь, Меч избегает меня?

Использовать его имя кажется слишком интимным.

Заставляет меня чувствовать себя слишком уязвимой.

Филарион издает звук, похожий на бррррап, щурясь на меня из-под лапы, которую вылизывает, сидя в центре круглого пастбища.

— Я не говорю по-кошачьи.

— Он избегает тебя. — Дрожь пробегает по мне. Тень заслоняет солнце надо мной, золотой блеск отражается на траве от дракона, парящего в вышине.

Я натягиваю поводья Грибка, и мул останавливается с неохотой.

Шерсть Фила встает дыбом, когда дракон поворачивает налево, затем он шипит, когда рептилия замедляется, приближаясь. Я поднимаю руку к глазам, заслоняя их от солнца и от невозможного сияния золотого дракона.

Земля дрожит, и Хан складывает крыло с хлопком, склоняя голову, чтобы изучить нас троих. Грибок ревет, явно не в восторге от того, что гигантский хищник приземлился в нашем окружении.

— Я наполовину гадала, не приснился ли ты мне.

— Это был бы кошмар, а не сон. — Хан опускает морду, его огромный глаз сканирует меня. — Он избегает тебя, Золотой Язык, как ты и говоришь.

Его заявление оставляет меня холодной и раздраженной.

— Почему я должна слушать тебя, когда дело касается его?

Хан откидывается назад, дым вьется из его ноздрей.

Так выглядит то, что происходит перед тем, как дракон поджарит тебя на ужин?

Мой инстинкт самосохранения, должно быть, уже не тот, что прежде, потому что я почти не двигаюсь. Если он собирается поджечь меня за мою дерзость, то, по крайней мере, это будет быстро.

Я наклоняюсь вперед в седле и приподнимаю бровь.

Звук, который можно описать только как скрежет металла, вырывается из горла дракона, и меня охватывает раскаяние. Я должна была убедиться, что Грибок и Фил в безопасности, прежде чем дразнить его.

Я закрываю глаза.

— Ничто не забавляет меня больше, чем новообращенная богиня, испытывающая свою силу, — говорит дракон, и я моргаю, понимая, что он смеялся.

Я закусываю щеку, потому что это одна из вещей, которые беспокоили меня в том, что сказал Меч, нет, Арек — что теперь я богиня.

— Ты должна слушать меня, потому что это я сделал вас обоих тем, что вы есть сейчас, Кири. Бессмертными, даже среди Фейри, одаренными силами, превосходящими твое понимание. Они все понадобятся тебе для того, кем она стала.

— Она? Ты имеешь в виду Солу? — Ужас наполняет меня, моя кожа леденеет, несмотря на весеннее тепло.

— Она намерена уничтожить вас обоих. В ее сознании нет места ни для кого, кроме нее. Она так же искусно лжет себе, как и всем остальным. — Хан вздыхает, и воздух наполняется сернистым дымом.

Я машу рукой перед лицом, глаза слезятся.

— У меня нет никаких сил.

— Правда — это величайшая сила из существующих, Кири. Не бойся ее, ни смерти. — Его чешуя блекнет, становясь прозрачной, чем дольше я смотрю на него, пытаясь понять, что он говорит.

— Подожди, — кричу я, но он уже исчез.

Грибок встает на дыбы, наконец решив, что с него хватит этого дерьма, а я все еще достаточно слаба после недели едкого выживания, что он умудряется сбросить меня на задницу.

— Блядь, — стону я, открывая один глаз, чтобы наблюдать, как Грибок ускакал прочь.

Он бежит прямо в каменную стену, затем с опозданием останавливается.

Вот почему я не вижу всадников, пока они почти не настигают нас. Облако пыли должно было выдать группу, но Хан аккуратно заслонил их от меня, когда они приближались.

Это значит, он не хотел, чтобы я их видела.

Либо потому, что не хотел, чтобы я звала Меча, и вместо этого встретила врага в одиночку, либо, наоборот, потому что они вовсе не враги.

Или, может, он просто тупая ящерица.

— Я не тупой, и я не хочу, чтобы ты умерла, Кири, — его голос эхом отдается в моей голове, и я морщусь.

— Мне не нравится, когда ты так делаешь, — говорю я вслух.

— Тогда перестань быть все время такой унылой.

— О, боже, мне так жаль, я не знала, что мои внутренние метания так тебя расстраивают. Конечно, я буду просто счастлива. Это так просто. Я так очень рада, что ты смог указать на это, ты, большая тупая ящерица.

Грибок подергивает ухом в мою сторону, и я смотрю на небо.

У Хана нет приличия клюнуть на приманку.

Грубо с его стороны, когда я жажду драки.

Какой смысл в драконе, если ты не можешь даже разозлить его?

Я встаю, мой желудок сворачивается от нервов, когда группа всадников приближается. Заслоняя глаза от солнца, я пытаюсь разглядеть, кто направляется к нам, но они все еще слишком далеко.

Сверкающая фиолетовая масса материализуется передо мной, загораживая вид на всадников. Задыхаясь, я отступаю назад, мое сердце колотится в груди.

Знакомое лицо формируется в облаке.

— Лара, — говорю я на выдохе, моя рука тянется к сердцу.

— Нам нужна помощь, — говорит лицо Лары, ее голос искажен магией.

— Жрицы Солы были позади нас. Однако они разделили свои силы и больше не преследуют нас. Она собирает свою силу, и у нас будет немного времени на подготовку.

Фиолетовое облако чистой магии исчезает вместе с этим.

Это предупреждение не для меня, понимаю я, а для того, кто был бы здесь, если бы это была не я. Предупреждение для людей Храка и деревни беженцев Фейри Меча. Лара, должно быть, не знает, что я нахожусь в этом поле, и почему-то это успокаивает меня.

Мне не нравится мысль о том, что она…

— Грибок, иди сюда, ты, гриб-мул, — говорю я.

Что-то в моем тоне, должно быть, требует повиновения, потому что в этот раз он действительно делает, как я прошу. Седло скрипит, когда я вскакиваю на него.

— Нам нужно найти моего… Меча, — говорю я Филариону.

Похоже, время избегать его закончилось.

Глава 16

АРЕК

— Я не знаю, как с ней разговаривать, — говорю я Шае, расхаживая взад-вперед.

Я даже не мог зайти на кухню с той ночи. Жар пронзает меня при одном воспоминании о ее теле, прижатом ко мне, о том, как все в ней было так чертовски идеально и правильно, что часть моей души наконец обрела покой.

— Что ж, не разговаривать с ней — точно не поможет, Арек, — говорит мне Шае с лукавой улыбкой.

Все еще так странно слышать это имя. Шае использует его, всегда использовала, но меня здесь почти не было столетиями.

Это странно, но не неприятно.

Арек — это удобный плащ, который я не носил годами, и хотя я не привык к нему, это имя все еще ощущается как дом.