— Не ты ее вызвала. Я, Кири. Она моя, и только моя, чтобы нести.

— Я слышу, как ты скрипишь зубами, — отвечает она. — Я чувствую… так много.

Требуются согласованные усилия, чтобы разжать челюсть.

Вдыхая, я заталкиваю свою вину глубоко, глубоко внутрь себя, мысленно запирая ее в ящик такой черный, что он поглощает весь свет.

— Я здесь ради тебя, Кири. Всегда. Всегда и навсегда.

— Я знаю.

Два маленьких слова.

Никаких споров.

Это должно заставить меня радоваться, но все, что я чувствую, — это ее собственная тяжелая печаль.

— Потанцуй со мной, — говорю я, и хотя это могло бы быть, это не приказ. Это отчаянная попытка вернуть ее к свету, удержать ее от темного места, в котором мы бы утонули, если бы позволили себе.

Легкий кивок — единственный ответ, который я получаю.

И боги, помогите мне, я хочу большего.

Я хочу всего, на что не смею надеяться.

Но я согласен и на танец.

Глава 26

КИРИ

Толпа Фейри расступается перед нами, как вода, их глаза светлые, а улыбки еще светлее. Музыка знакомая, хотя я ничего не узнаю.

Лара и Морроу проносятся мимо нас, когда Меч ведет меня, смеясь и танцуя, будто всю жизнь учили эти шаги. Кейдия кружится вокруг Дарио с звенящим смехом, когда он притягивает ее к себе, затем откручивает обратно.

Затем наши друзья теряются, когда толпа Фейри устремляется к импровизированному танцевальному залу под звездами.

Я закрываю глаза, позволяя музыке накрыть меня, мелодии, которую я никогда не слышала, но которая ощущается частью самой ткани моего существа.

Она нарастает, и Меч берет мои руки в свои, когда мои веки распахиваются.

Он легко ведет меня через движения, ухмыляясь, когда я спотыкаюсь, и помогая мне выпрямиться, когда танец становится более сложным, чем я рассчитывала.

Вскоре мы движемся синхронно друг с другом, и музыка ускоряется, скрипач подхватывает темп, пока я не начинаю задыхаться.

Улыбка растягивает мои губы, и я теряюсь в притяжении музыки Фейри, в движениях, которые кажутся такими же древними и новыми, как и весь мир вокруг меня.

Меч смеется, когда кружит меня, радость и свет в его глазах, которых я никогда не видела.

Это не вина или стыд исходят от него, отягощая нашу связь, а искрящаяся надежда, золотое сияние счастья, от которого мне становится больно за все те времена, когда он мог быть таким, но не был.

Музыка заканчивается долгой, затяжной нотой, и его руки притягивают меня ближе, его дыхание тепло на моей коже, прежде чем мы снова отстраняемся.

Аплодисменты звучат вокруг нас, а затем музыканты начинают новую песню, знакомый, разудалый мотив, которого я не слышала с подросткового возраста. Мои шаги сбиваются на первых тактах, но мышечная память и повторение возвращают мне танцевальный узор быстрее, чем я могла бы предположить.

Локоть Арека сцепляется с моим, и когда он ухмыляется мне, часть напряжения в моих плечах тает.

Я никогда не видела, чтобы он так улыбался — беззаботно и счастливо, — и он кажется моложе, более реальным.

— Посмотрим, сможешь ли ты угнаться, старик, — кричу я ему, перекрывая музыку.

Морроу врывается с другой стороны от меня, Лара напротив Меча, и я смеюсь, когда мы меняемся партнерами, темп ускоряется еще больше.

Движения Морроу не такие плавные, как у Меча, но с ним достаточно легко танцевать в паре, и я все еще улыбаюсь до ушей, когда мы с Ларой кружим друг вокруг друга в такт скрипке, затем снова меняемся партнерами, прежде чем последовательность повторяется.

Пот начинает блестеть на моем лбу, и я издаю лающий смех, когда Морроу слегка спотыкается, только чтобы сбить Лару с шага немного перед нами.

Меч ловит меня за талию, музыка и танец достигают бешеного темпа. Дарио и Кейдия позади нас, и мы меняемся с ними, повторяя последовательность, которую делали с Ларой и Морроу.

У меня кружится голова, и я в приподнятом настроении от движения, концентрация, которую я вынуждена прилагать, чтобы удерживать шаги танца, заставляет меня чувствовать себя свободнее, чем я себя чувствовала очень, очень давно. Дарио ругается под нос, когда ошибается, и я пригибаюсь, чтобы едва не врезаться в его плечо.

Это организованный хаос, и я пробираюсь сквозь шаги с уверенной быстротой, которая настолько же естественна, насколько и удивительна.

Кейдия сияет на меня, когда мы кружим друг вокруг друга.

Когда рука Меча обхватывает мою талию, отрывая меня от земли ускоренным движением, она подмигивает, когда я взвизгиваю.

Моя рука тоже обхватывает его талию, и наши шаги синхронизируются друг с другом, когда мы заканчиваем сложный узор, песня наконец заканчивается тем, что вся толпа ревет «ХЕСКА» в унисон.

Оглушительные аплодисменты и одобрительные возгласы, которые встречают окончание этого танца, оставляют меня почти такой же задыхающейся, как и то, как Арек улыбается мне, чистая радость в его взгляде.

Все во мне откликается на этот взгляд, и прежде чем я успеваю придумать, как от этого отвертеться, я поднимаюсь на цыпочки и вжимаю поцелуй в его губы.

Целовать его так же легко, как дышать.

Его руки сжимаются на моих бедрах, и жар пронзает меня, когда он твердеет у моего живота.

Все в нем кажется правильным.

Я провожу языком по его губам, и он стонет, отстраняясь с видом, от которого моя кровь становится еще горячее.

Не в силах остановиться, не в силах сопротивляться ему, я слегка покачиваю бедрами, одновременно поднося большой палец и проводя им по его нижней губе.

Он притягивает меня вплотную, наклоняясь, чтобы коснуться щекой кончика моего уха.

— Ты испытываешь мой контроль, любовь моя, — рычит он.

Я повожу бедрами, прижимаясь к нему, просто потому что могу.

И потому что мне нравится, как дико загораются его глаза — и я люблю, что это из-за меня, что этот тщательно удерживаемый контроль соскальзывает, прямо здесь, на глазах у всех.

— Все, внимание, пожалуйста, — знакомый голос возвышается над гулом толпы, и я отрываю взгляд от Арека достаточно долго, чтобы увидеть Шае на возвышении с музыкантами. Тяжелая сапфировая ткань создает драматический фон там, где она широко раскинула руки, музыканты все еще вокруг нее.

Арек притягивает меня к своему боку, подальше от сильного искушения между его бедер.

— Спасибо, что пришли сегодня вечером отпраздновать соединение пар Арека Хракана, нашего присягнувшего Меча, и Кири Элисон Золотого Языка.

В толпе нарастает гул, и я держу голову выше, отказываясь поддаваться любопытным взглядам, жгущим мою кожу. Меч проводит большим пальцем вверх и вниз по шелковистой ткани моего платья, излучая уверенность.

— С соединением Кири и Арека для Фейри наступает новый сезон. Тот, в котором нас больше не будут охотиться до исчезновения самопровозглашенная богиня в поисках власти. — Голос Шае набирает силу, золотые крупицы ее правды шипят и искрятся в воздухе вокруг нее. Этот странный внутренний звон звучит, мурашки бегут по моей коже в ответ. — Сезон, в котором нам больше не нужно прятаться, а можно восстановить Хеску в ее былой славе вместе с людьми, которые трудятся под ярмом Солы в страхе.

Мое горло сжимается, когда я борюсь со страхом и неуверенностью.

Как, черт возьми, кто-то может ожидать, что я смогу сделать все это?

— Не ты одна, — тихо произносит Арек, и его уверенность слегка успокаивает меня. — Все мы.

— Присоединяйтесь ко мне, чтобы поприветствовать Кири, новейшую из Фейри и предвестницу надежды.

Разрозненные аплодисменты начинаются, вместе с бормотанием, которое заставляет меня расправить плечи, слишком хорошо осознавая, что они, вероятно, обо мне. Аплодисменты нарастают, и я заставляю себя стоять гордо, игнорируя румянец, который, вероятно, горит до самых корней волос.

— А теперь пусть наши почетные гости займут свои места и наслаждаются весельем. — Она хлопает в ладоши, и на секунду я думаю, что она тоже аплодирует, пока богатая синяя ткань за ней не падает, открывая два искусно вырезанных кресла из темного дерева.