Она фыркает, останавливаясь на мгновение, чтобы сверлить меня взглядом, прежде чем возобновить свое хождение перед очагом.

— Мы можем затащить их сюда первыми, если ты предпочитаешь использовать свою власть как моя королева, чтобы заставить их кланяться тебе, — подкалываю я ее. Я знаю, что это не то, чего она хочет, но я также знаю, что разозлить ее — один из верных способов удержать ее от той горькой тревоги, которая просачивается сквозь ее эмоции.

Она думает, что они ненавидят ее.

Она также зла на Лару за то, что та лгала ей.

Как будто у Лары был выбор в этом вопросе, как будто Лара вообще знала, что я должен был сделать.

Я заставляю улыбку появиться на своем лице, когда она хмурится на меня, ярость исходит от упрямого изгиба ее челюсти до того, как ее обутая в туфли нога топает по дорогому ковровому покрытию.

— Конечно, я бы не стала этого делать. — Она закусывает нижнюю губу, делая ее розовой, затем белой, когда кусает сильнее.

Я пересекаю пространство к тому месту, где она стоит, быстрее мысли, обвивая ее руками.

Что-то внутри меня немедленно успокаивается от этого контакта.

— Я знаю, Кири. Я дразнил тебя.

Ее дыхание вырывается из нее, согревая ткань, натянутую на моей груди.

— А что, если все это было ложью? — спрашивает она, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза. В ее голосе отчаяние, от которого мне больно за нее.

— Что, если Лара никогда не была моей подругой… — Ее голос срывается.

Я качаю головой, не в силах удержаться от поцелуя, вытягивая ее нижнюю губу из-под ее грызущих зубов.

— Это была не ложь, Золотой Язык, — говорю я ей, убирая прядь ее рыже-золотистых волос за ухо. — Лара считает тебя сестрой.

— Сестрой, которая лгала мне, — ворчит она.

— Тогда вас двое. Возможно, близнецы — лучшее описание.

Она фыркает от возмущения, но легкая улыбка изгибает ее губы. Боги, она прекрасна.

— Она не знала, что я сделаю, любовь моя, — говорю я ей.

— Не называй меня так, — говорит она, но в этом нет настоящего жара.

— Она знала только, что я спасу тебя, — продолжаю я, игнорируя ее. — Она, вероятно, будет в ярости, когда… когда узнает, что произошло на самом деле.

Я потираю затылок, и Кири выскальзывает из моей оставшейся руки.

У меня было достаточно времени, чтобы подумать о том, как друзья Кири осудят меня за то, что я сделал. Если она скажет им, что хочет убежать от меня, они попытаются это устроить.

И с новыми силами Кири, новым статусом… у них может получиться.

— Если бы ты захотела оставить меня, с ними, я имею в виду, я бы не стал преследовать тебя, — резко говорю я.

Она снова останавливается, ее длинные рыжие волосы раскачиваются вокруг плеч, пока она переваривает это.

— Ты только что сказал, что тебе больно быть вдали от меня. — Закатывание глаз подчеркивает заявление.

— Я бы терпел боль, если бы это означало, что ты счастлива.

— Я думаю, ты достаточно ебнутый, чтобы действительно в это верить, — задумчиво говорит Кири, зеленые глаза сужены на меня.

— Достаточно ебанутый, чтобы верить во что? — Голос Лары звенит, дверь распахивается, когда она вбегает внутрь.

— Клянусь Накушем, Кири, теперь ты здорова.

Последнее вырывается сдавленным всхлипом, и Кири замирает, когда Лара обнимает мою пару.

Низкий рык рокочет в моем горле, собственничество заставляет мои кулаки сжаться по бокам.

Это нечто удивительное.

Блядь.

Каждая деталь здесь уникальна.

Потребность в ней всепоглощающая, потребность прикасаться к ней такая чертовски сильная, что половина моей энергии тратится на обдумывание этого.

Кири застывает в объятиях Лары, однако, не обнимает в ответ.

— Ты… — Лара отступает назад, ее темно-карие глаза широко раскрыты от удивления.

Удивления и страха.

— Ты другая.

— Ты не знала, — говорит Кири, и слова сжаты от боли.

— Что случилось? — спрашивает Морроу.

Стойка огромного рыцаря широкая и расслабленная, но его закаленное в боях выражение лица выдает его.

Он заметил напряжение в комнате и готов к драке.

Кейдия следующей входит в комнату, выглядывая из-за бочкообразной груди Морроу.

— Что случилось? Кири теперь Фейри? — Ее нос морщится, и она проскальзывает мимо Морроу, появляясь перед Кири быстрее мысли.

Ее зеленые ноздри раздуваются, когда она глубоко вдыхает.

— Не просто Фейри, значит. Пара-Фейри, и обладающая… — Кейдия замолкает, делая шаг назад.

— Что случилось? — повторяет Морроу, голубые глаза мечутся по комнате между нами.

— Он принес меня в жертву. — Тон Кири спокоен, но в словах нет ничего расслабленного. — Вонзил мне кинжал в сердце. Я проснулась другой.

Ад рушится, как только она заканчивает свое резюме событий, и я хватаю ее в свои объятия, прежде чем кто-либо еще успеет снова коснуться ее.

Кири моя.

Глава 21

КИРИ

Краска отливает от лица Лары.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Я жива, — говорю я из-за плеча Меча.

Он подхватил меня при первом же признаке опасности от моих друзей.

Я не уверена, что он осознает, что в опасности он, а не я.

Хотя я не уверена, что ему было бы не все равно.

Меч Морроу обнажен, сила пульсирует лавандовым вокруг Лары, и только Кейдия выглядит беззаботной.

Она хлопает в ладоши, аромат весенних цветов наполняет комнату.

— И богиня, и истинная пара Смерти, ни много ни мало. Какой интересный поворот событий.

Я стону, обмякая на плече Меча.

— Это правда? — спрашивает Лара, ее глаза безумны, огромны на бледном лице.

— Ты доверяешь ей не лгать? — спрашивает Морроу, вставая перед Ларой защитником. Его огромные мышцы напрягаются, когда он сжимает свой широкий меч крепче.

— Ага. Он убил меня, — тычу я Меча в ребра, сильнее, чем необходимо, — кинжалом прямо в сердце. Затем он вернул меня к жизни и сказал, что мы женаты. Затем он сказал, что мы истинные пары. — Я поджимаю губы, обдумывая все. — Ах да, и я проснулась золотым драконом, и он называет меня Золотой Язык. Мгм-мм. — Я шумно вдыхаю. — Это примерно подводит итог.

Даже Кейдия молчит, глядя на меня своими светящимися зелеными глазами.

Дверь в комнату громко скрипит, и Дарио входит, бесцельно напевая, прежде чем остановиться как вкопанный и оценить сцену прищуренными глазами.

Морроу меняет хватку на своем широком мече, излучая угрозу. Лара просто излучает напрямую, фиолетовое свечение пропитывает ее кожу. Кейдия делает несколько шагов назад, виноградные лозы ползут вверх по ее рукам, как живые браслеты.

— Не хочу прерывать веселье, — монотонно говорит Дарио, вскидывая руки в воздух.

Я не могу сдержаться. Смех вырывается из меня, и вот так, напряжение легко рассеивается.

Они здесь. Они здесь, и они целы, и в безопасности.

Я чувствую себя легче.

Не только потому, что Меч держит меня на весу.

— Так, значит, теперь вы знаете, почему великий бог смерти паникует. Он думает, что вы все представляете для меня угрозу, а я только начала прощать его за ту историю с кинжалом в сердце. — Я похлопываю Меча по заду, когда он замирает от моих слов.

Мое тело скользит вниз по его, когда он снимает меня с плеча, очевидно, решив, что я достаточно в безопасности на данный момент.

Его глаза встречаются с моими, когда мои ноги касаются пола, вопрос в них очевиден и обнажен.

Закусив губу, я слегка киваю ему, пытаясь подтвердить свои слова.

Я начинаю прощать его.

— Я даже не знала, что ты способна не держать зла, — говорит Лара, и я выглядываю из-за огромной облаченной в черное руки Меча, когда фиолетовое свечение вокруг нее втягивается внутрь.

— О, я не сказала, что не буду держать зла. Я уверена, что буду припоминать жертву с кинжалом в сердце всякий раз, когда мне нужно будет добиться своего, — говорю я ей, слегка ликуя от этой мысли. — Он заставил меня стать его истинной парой, так что ему придется терпеть все мое дерьмо до конца вечности. Везучий мужчина. — Последнее я адресую ему, шлепая его по руке.