Егор, уставившись в экран ноутбука и мониторя переписку своей подопечной, лишь пожал плечами. Этот сериал он тоже недолюбливал.

***

— Здравствуйте, Ева. Я не понимаю, о чём вы. Прошу меня простить, но времени на разговоры у меня нет.

Она перечитала сообщение и хмыкнула. Такой короткий, сухой, официальный ответ даёт понять, что они как будто не знакомы.

— Любишь японскую кухню? — в эту же секунду отправила она, прекрасно понимая, что сейчас произойдёт.

Спустя десять секунд вводная текстовая строка исчезла, и на её месте появилась надпись с восклицательным знаком, от которой веяло холодом цифрового отчуждения: «Вы не можете отправлять сообщения этому пользователю».

— Понимаю… — Ева кивнула, откладывая телефон на подлокотник кресла. — Ожидаемо.

Колобов рассудительно заблокировал её во всех соцсетях, даже номер её, наверное, занёс в чёрный список, не оставляя ни единого шанса на дальнейшее общение. Профессиональная предусмотрительность, ничего личного. Хотя, если быть честной, общаться он с ней был отнюдь не против когда-то. Павел Алексеевич Колобов имел довольно страстный характер и повышенное либидо. Он частенько крутил романы с подчинёнными девушками, будучи женатым человеком, и это ни для кого не было секретом в их медицинских кругах. После оглушительного успеха Евы, разумеется, в области медицины, он не мог пройти мимо блондинки с красивыми, но печальными глазами. Видимо, он посчитал, что печальные они именно из-за отсутствия такого жеребца, как он, в её жизни.

Ева тогда и слыхом не слыхивала о нём, если честно, и знать не знала, что это за тип такой. Он подошёл к ней на конференции познакомиться, а потом не отлипал весь вечер, ходил хвостом, пытался шутить, отпускал комплименты. Надо сказать, что Еву всегда пугало и отталкивало такое навязчивое внимание, особенно когда оно исходило от людей, с которыми она не планировала иметь ничего общего.

Она не была из тех, кто судит по внешности: среди её друзей и знакомых были и полные, и худые, и высокие, и низкие, и лысые, и с пышными шевелюрами. Для неё имело значение другое: как человек рассуждает, как себя ведёт, что излучает. Но этот мужчина был совершенно особенным случаем. Дело было даже не в его комплекции, а в том, что он из себя представлял. А представлял он из себя полигамного самчульку, в то время как Ева уважала моногамию и верность. Он курил много, часто, запоем, и это выдавала его внешность без всяких анализов: кожа была тускловатой, с неприятным желтоватым оттенком, морщинистой не по годам, на пальцах, в тех местах, где он обычно держал сигарету, виднелись желтовато-оранжевые следы, а ногти немного потемнели от постоянного контакта с никотином. Но главное был запах. Запах изо рта тогда, при первом разговоре, чуть не прибил бедную девушку на месте: смесь перегара, табака и чего-то сладковато-гнилостного, отчего хотелось отшатнуться и больше никогда не приближаться. То ли с жкт у него до кучи проблемы, то ли кариес. Это был не просто запах курильщика, это был запах человека, который давно и плотно дружит с вредными привычками, и эта дружба оставила на нём неизгладимый отпечаток. В сочетании с навязчивостью и полным отсутствием чувства меры это создавало гремучую смесь, от которой Еву буквально тошнило. А вы что думали? Что все доктора трезвенники и зожники?! Пф! Да, вот такие попадаются порой.

В общем, мужчина не остановился на одном вечере. Она не дала ему свой номер и не позволила себя подвести, сославшись на головную боль и срочные дела. Но он каким-то образом раздобыл её контакт: то ли через общих знакомых, то ли через базу данных института, где они оба когда-то работали. А также адрес, что было уже совсем за гранью. Он пытался с ней общаться, отправлял цветы с записочками, приезжал к подъезду и караулил, делая вид, что «случайно» оказался в этом районе. Поначалу она вежливо отшучивалась и отнекивалась от общения, надеясь, что он поймёт намёки, а потом и вовсе просто игнорировала все его попытки связаться.

Тогда он затаил на неё обиду, как ребёнок, которому не дали игрушку, и рассказал пару выдуманных и крайне неприятных вещей о ней в узких кругах. До Евы слухи, конечно, дошли. Такие вещи всегда доходят, но ей было совершенно плевать, кто и что о ней говорит. Она давно выработала иммунитет к чужому мнению, к сплетням и домыслам. Ей было важно мнение всего двух людей на этой земле. К сожалению, этих людей больше нет в живых, и с их уходом значимость чужих слов для неё упала до абсолютного нуля.

Но… ей было довольно неприятно обращаться к нему сейчас. Даже по делу. Даже понимая, что это необходимо. Она пересилила себя, переступила через собственную гордость и брезгливость, написала это сообщение, надеясь на конструктивный диалог. И получила закономерный результат.

Но нет, она не обиделась, когда он её заблокировал. Колобов был мелочным, злопамятным и обидчивым, как все люди с больным самолюбием, и его реакция была абсолютно предсказуемой. Ева только покачала головой, отпила остывший кофе и снова уставилась в окно.

Мысли её прервал настойчивый и требовательный звонок в дверь. Боба, как ответственный и свирепый охранник её жилища, конечно, поскакал к двери со всех своих коротких лап и грозно на неё тявкнул, для убедительности повторив пару раз. Ева подошла к монитору домофона, глянула на экран и увидела растерянного Юру, который мялся на пороге, теребя в руках ключи. Она без промедлений открыла дверь.

— Сосед?! — она подняла левую бровь, всем своим видом изображая одновременно и приветствие, и немой вопрос: что тебе надо?

— Ты одна? — Юра заглянул через её плечо в прихожую, проверяя, нет ли там кого. — Надо кое-чо перетереть…

Боба, недовольный вторжением на свою территорию, снова тявкнул на Юру, показав острые зубки.

— Ой! — Парень от неожиданности отпрыгнул назад. — Напугал, церебер! Гы!..

— Хорошо… — едва слышно сказала Ева, оценивая обстановку. Потом, бросив взгляд в сторону гостиной, где за стеной могли быть уши, она нарочито громко, на весь этаж, произнесла: — Чо? Капельницу тебе поставить? Ща, секунду!

— Чего? — Юра вытаращил глаза, совершенно не понимая, о чём она.

Ева, не обращая внимания на его недоумение, проследовала в кладовку, выудила из её недр медицинский ящик, с которым когда-то ходила к нему в прошлый раз, и вышла с ним в коридор.

— Ну пошли, — сказала она уже нормальным голосом, подобрала ключи с полки и кивнула Бобе, чтобы тот тоже шёл с ней.

Глазёнки у любимого собачёныша так заблестели от предвкушения новых запахов, так заслезились от радости, что не могла она его одного оставить. Пусть в соседской квартире потусуется, исследует новые территории, заодно и Юру развлечёт, если тот ещё больше нервничать начнёт.

Только они переступили порог Юриной квартиры, как он затараторил, будто прорвало плотину:

— Блин, Ева! Это просто пиздец! Я те грю! Полная жопа!

— Давай потише… — Ева отпрянула, чувствуя, что парень на взводе.

— Короче… Проходи… — Юра махнул рукой в сторону гостиной.

Ева присела в своё уже неполюбившееся кресло-грушу, из которого всегда было тяжело вставать. Почему она это сделала, она и сама не понимала. Рядом с собой поставила медицинский ящик, на всякий случай, для правдоподобия легенды.

Юра сложил ладошки домиком, поднёс к носу и шумно выдохнул, пытаясь успокоиться.

— Короче… Мои родители улетели, ну я те грил, что они празднуют за границей праздники… И сегодня в пять утра мне позвонила маман и сказала, чтобы я кровь из носу купил билеты и летел к ним сегодня же. Я такой: мол, чё так, ма? Чё ты? А она заплакала, вообще жёстко чего-то заистерила и немедленно велела валить из страны!

Ева понимающе кивнула. Ну всё, информация точно разлетелась по нужным каналам, и сливки общества, те, у кого есть деньги и связи, уже драпают из страны, пока не поздно.

— Так…

— И я такой полез билеты покупать, и отгадай чё?! — Юра всплеснул руками. — Мне тупо заблокировали счета! У меня нет ни копейки! И мало того, когда я разбирался, я зашёл на портал госуслуг, и мне выдало сообщение явиться к участковому! Мне запретили выезд из страны! Запретили делать посты в соцсетях в течение года! Года, Карл!