Она оделась сама, натянула джинсы, тёплый свитер, поверх него куртку, а затем, подумав, надела ещё и шапку, потому что ветер на улице обещал быть злым. Боба внимательно следил за каждым её движением, всё также строя из себя жертву и безнадёгу и иногда поскуливая от нетерпения. Через десять минут они уже выходили из подъезда, и Боба тут же забыл про все свои обиды, потому что впереди его ждала прогулка, полная запахов и приключений.
Выйдя на улицу, Ева полной грудью вдохнула влажного холодного воздуха и поёжилась. Пусть сейчас декабрь больше походил на промозглый сентябрь, чем на нормальную зиму, но из-за сырости и пронизывающего ветра пробирало до костей, даже в тёплой куртке. Они прошли в парк мимо уже знакомого орехового Ауруса Коменданта, припаркованного у обочины с работающим двигателем, из квадратной выхлопной трубы которого валил густой белый пар.
— А где мой поклонник? — подумала она про себя, когда в машине увидела лишь одного вертухая, совсем молодого парня, который даже не взглянул в её сторону. — Вот халтура! Так ведь и объект проворонит! — Вертухаев всегда было двое, они менялись раз в сутки, но один из них был неизменен. Он вообще всегда был где-то неподалёку, маячил на периферии зрения, ходил за ней по парку, ждал у подъезда, не спуская глаз. А теперь его нет. — Неужели отстал?
Пройдя в парк, она обернулась и заметила, что вертухай даже не вышел из машины, не поплёлся следом, как обычно делал его предшественник. Боба весело подскочил к клумбе, где летом высаживают лилии, и начал читать письма, которые оставили другие псы за утро, тщательно обнюхивая каждый столбик и кустик, поднимая лапу там, где считал нужным оставить свой автограф. Ева приложилась к бутылке с регидроном и отпила ещё немного, чувствуя, как похмелье отпускает.
— Утро доброе, Ева Денисовна, — раздалось за спиной, и она вздрогнула от неожиданности, едва не поперхнувшись.
— Твою мааать… — протянула она про себя, закатывая глаза и медленно разворачиваясь.
Боба, увидев своего старого-нового знакомого, весело завилял хвостиком и подбежал к нему за почесушками, настойчиво тыкаясь носом в икру. Брюнет в дорогом костюме и с кобурой под пальто не стал обижать пса и потеребил его за ухом, отчего Боба довольно зажмурился и приоткрыл пасть в собачьей улыбке. Ева развернулась и увидела у её постоянного ФСОшника и поклонника в руке стаканчик ароматного кофе, от которого поднимался пар, смешиваясь с влажным и холодным воздухом.
— О! Это мне? Спасибо! — Она бесцеремонно взяла стаканчик и отпила пару глотков, даже не дожидаясь ответа, обжигаясь горячим напитком. — Фу… американо… без сахара? — Она скривилась, будто дольку лимон укусила, и вернула стаканчик обратно, почти ткнув им в грудь надзирателя. Лицо ФСОшника в этот момент было похоже на куриный гузак. Брезгливый, стало быть.
Ева развернулась и пошла дальше по парку, а Боба, получив свою порцию ласки, радостно потрусил следом, виляя хвостиком то и дело оглядываясь на надзирателя, проверяя, идёт ли он за ними. Ему нравился этот человек. Он был добрым. Надзиратель держался поодаль, делая вид, что просто прогуливается, изучает окрестности, дышит воздухом и наслаждается утром, хотя было очевидно, что его внимание целиком сосредоточено на ней. Да и утро было откровенно мерзотным, никто такими утрами не наслаждается. Люди в такую неприятную погоду, собственно говоря, лишний раз из дома не выходят.
— Ты в курсе, что ты сейчас похож на крипового сталкера-маньячеллу? — крикнула она ему.
Женщина, которая тоже выгуливала своего пуделя в парке, увлеклась их разговором и с ног до головы прошлась заинтересованным взглядом по лощёному ФСОшнику. Тот ей кивнул в знак приветствия, и та, смутившись, быстро отвернулась, делая вид, что её пудель внезапно обнаружил что-то невероятно интересное под лавкой.
— Ну почему же похож? — отозвался он сзади, и в голосе его послышалась лёгкая усмешка. — Может, я такой на самом деле.
Женщина решила, что всё же это не её дело, и поспешила уйти к суетящимся у пруда уткам.
— Сколько ещё вы будете меня пасти? — Это прозвучало так жалобно, так по-детски беспомощно, будто она взмолила о милосердии, устав от этого бесконечного хвоста за спиной, от постоянного чувства, что за ней наблюдают, от этой давящей опеки. Ну... такие вещи действительно травят психику.
— Ева Денисовна, вы невероятно ценный ресурс, — ответил он без тени сомнения, и прозвучало это так, словно он тривиально выпалил заученную фразу, отрепетированную сотни раз перед зеркалом. — Сколько нужно, столько и будем за вами приглядывать.
За деревьями и кустами послышался женский визг, и оба сразу же обернулись на звук. Боба залаял, тут же давая понять, что с ним лучше не связываться, и готов защищать хозяйку от любой угрозы, даже если эта угроза окажется в двести раз больше него самого. Он "Мамкин Бичуган", её защита и хороший мальчик. Но зря он так голосил. Через трещащие и ломающиеся ветки вышел хохочущий парень, который нёс на руках заливающуюся от смеха девушку, а она весело повизгивала от его приставаний и болтала ногами в воздухе. Они скрылись за поворотом к искусственным прудам, и тишина вернулась в парк.
— На фига? — Ева решила вернуться к разговору о насущном, хотя понимала, что ФСОшник её не поймёт, не пожалеет, не ослабит хватку. Но выговориться же надо было, потому что держать всё в себе - это очень плохая практика, которая ведёт к нервным срывам и бессоннице. — Реально, на фига? Зачем тратить столько сил и средств, чтобы следить за одной женщиной несколько дней? Какая у вас ставка? Пятёра в час? А это же вам ещё где-то неподалёку надо жильё снять, кормить вас надо, кофе вон покупать… Знали бы налогоплательщики, на что их деньги тратятся… — Она показушно покачала головой, придавая своим словам оттенок едкой иронии, внутри у неё всё кипело от злости и бессилия.
— Вы лукавите, Ева Денисовна, — брюнет улыбнулся, но улыбнулся откровенно говоря жутко, без тепла в глазах, эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Вы необычная женщина.
Наверное, иная девушка приняла бы эти слова и в целом такое пристальное и бережное внимание за комплимент, за знак особого статуса, за то, что она важна и нужна. Но не Ева. Волна холода прошлась по её телу, ледяными иголками впилась в позвоночник, и наконец самое неприятное подтвердилось, почему они всё время рядом, почему они и шага без их ведома ей сделать не дадут. И дело было вовсе не в том, что она разболтает секретную информацию про Фэнкуан, про Китай, про всё остальное. Эта информация и без неё уже расползлась по элите страны, и те, у кого были деньги и связи, уже драли когти, улетали частными бортами, уезжали поездами, прятались в бункерах. Дело было в другом. Своей участи она не могла позавидовать.
Придя домой после эмоционально неприятной прогулки, она первым делом разулась, сняла с Бобы его дурацкую попону, которую тот тут же попытался сжевать в отместку за унижение, но у него не вышло, потому что мать бесцеремонно подхватила его и унесла мыть лапы. Затем она насыпала ему в миску хрустящий корм, добавив кусочек тыквы и пару ложек тёплой воды, чтобы он не подавился от жадности. Боба, забыв про все обиды, с урчанием набросился на еду, а Ева, постояв немного над ним, погладила его по голове и вновь решила усесться за ноутбук, который стал её лучшим другом и так и жил в гостевом санузле. Она начала искать и читать последние новости, лихорадочно переключаясь между вкладками, надеясь найти хоть что-то, что пролило бы свет на происходящее. Боба, закончив с едой и вылизав миску до блеска, подошёл к ней и устроился у её ног, положив голову на тапки и тяжело вздыхая от скуки.
Ожидаемо, ни о каких страстях официальная пресса не писала и не напишет - там господствовала показная бодрость и оптимизм, перемежающиеся с откровенно глупыми заметками о подготовке к новогодним праздникам, о том, как ёлки наряжают, и о том, какие подарки лучше дарить коллегам. А вот социальные сети порой бывают довольно щедрыми информаторами, если знать, где искать. Разумеется, не всей информации можно верить, иногда приходится перечитать и перелопатить просто кучу лютого шлака, прежде чем найти зерно истины, но сегодня всё было иначе.
