— Эй! Эй вы! — послышался мужской голос где-то справа, перекрывающий вой ветра. — Что вы тут делаете? А ну немедленно в здание!

Артём обернулся и увидел знакомый говорящий костюмчик. Рос стоял у машины пожарных, жестикулируя им руками, явно приказывая вернуться.

— Мы идём к нашей машине! — прокричал Артём в ответ, понимая, что мужик в костюме вряд ли расслышит, но надеясь, что жест поймёт.

— Идиоты, бля! — донеслось до них сквозь ветер. — Вы чо, сука, не слышали? На улице нельзя находиться!

— Быстро, быстро, быстро! — Артём подначивал друзей, и они тремя кабанчиками, увязая и падая, рванули вперёд, чтобы скрыться за углом здания, подальше от лишних глаз.

Рос не стал стрелять или задерживать троицу, его дело было охранять бригаду пожарных от бешеных тварей, которые могли выползти из любого переулка. А три придурка, которые решили рискнуть своими жизнями, уже не его проблема, сами разберутся. В любом случае, свой долг он выполнил - обматерил и предупредил об опасности.

Завернув за угол, они оказались в спасительном закутке, где ветер дул не так пронизывающе, хотя снег всё так же валил стеной, заставляя щуриться и жмуриться от летящих в лицо хлопьев. Когда они сюда только приехали, тут был практически голый асфальт, потому что реагенты активно работали, не давая снегу задерживаться на дороге. Но сейчас соль уже перестала справляться с теми объёмами, что обрушивались на землю с небес, и там, где ещё час назад была чёрная мокрая дорога, теперь выросли сугробы. До машины оставалось метров тридцать, потом нужно было повернуть за систему кондиционеров, где Артём её и оставил. Он шёл первым, рассекая снежную пелену, как ледокол, и вдруг резко остановился, так что его повело вперёд по инерции. Догнавший его Рома, а следом и Олег, запыхавшиеся и злые на погоду, тоже замерли, выглядывая из-за плеча друга, и сразу поняли, в чём дело. Машину облепило четверо зомби. Они стояли вокруг корейца, как пьяные вокруг ларька, тыкались мордами в стёкла, царапали двери. Здоровый мужик в разорванной зелёной куртке, уткнулся лбом в боковое пассажирское стекло и ритмично бился головой, оставляя на нём мутные разводы. Баба с бигуди и в домашнем костюме пыталась ему помочь. Ещё двое: парень в спортивных штанах и девушка с длинными спутанными волосами лупили по окну и двери с противоположной стороны.

— Чо будем делать? — спросил Олег.

— Подходим со спины. Я беру на себя тех двоих слева, вы двоих справа. Бьём по затылкам со всей дури. Погнали.

Он уже шагнул вперёд, но Рома схватил его за рукав.

— Обождите! А мне чем бить? У меня ничего нет.

— Блин, — Артём оглянулся на Олега. — Олег, дай ему ключ.

— Ой, точно. — Олег запустил руку в широкие штаны, порылся там и вытащил Г-образный ключ. — Держи.

— Увесистый… — Рома оценил вес, покрутил в руке, примеряясь.

— Погнали, пацаны! — Артём кивнул и бесшумно, насколько это было возможно в снегу, двинулся вперёд.

Он подобрался к бабе с бигуди сзади, замахнулся монтировкой и со всей дури врезал ей по затылку. Звук был такой, будто по арбузу ударили, а бигуди разлетелись в мелкую щепу, не защитив голову от удара. Баба просто сложилась пополам и рухнула лицом в снег, даже не дёрнувшись. Мужик у стекла услышал шум и начал разворачиваться, но Артём уже перенёс вес, шагнул к нему и вторым ударом, наотмашь, проломил ему череп сбоку. Мужик осел на дверцу машины и сполз по ней вниз, оставляя на стекле тёмный, густой развод.

Артёма вдруг одолело странное, знакомое, и уже успевшее позабыться чувство, будто внутри него разжалась туго скрученная пружина, и всё нутро заполнил огонь. Ему хотелось драться, биться, крушить, рвать, кромсать, и это желание было настолько сильным, что он даже удивился, оценив мощь собственных ударов. Да, он был профессионалом в военном деле, всегда держал себя в отличной физической форме, но проломить череп - задача не из лёгких, даже если бить по самым уязвимым местам. А он сделал это легко, будто раздавил яичную скорлупу. Артём перевёл дух, вытер рукавом снег с лица и глянул на друзей.

А вот у Олега всё пошло не по плану: он подбежал к парню в спортивных штанах со спины, замахнулся своей карбоновой клюшкой и со всего размаху врезал Роме в глаз. Рома, который бежал слишком близко за спиной Олега, зажал лицо ладонью и зашипел от боли, злобно цедя ругательства. Олег от неожиданности испугался, дёрнулся, и в этот момент его нога поехала на чём-то скользком, припорошенном снегом. Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но у него не вышло, и он, падая, издал сдавленный хрип. Эти звуки привлекли внимание парня в спортивных штанах. Тот резко обернулся, и его злющие, налитые кровью глаза уставились прямо на Олега. Он не издал ни звука, просто бросился вперёд, раскрыв рот. Олег больно ударился копчиком, а зомби навалился на него сверху, впиваясь цепкими пальцами в куртку. Олег орал, брыкался, пытался оттолкнуть его, но сил не хватало, ноги скользили по снегу, не находя опоры. Тварь тянулась к его лицу, щёлкала зубами, и Олег чувствовал металлический и тошнотворный запах крови из её рта. Клюшка, естественно, при падении выпала и утонула где-то в снегу, а защищаться голыми руками ему вовсе не хотелось, но пришлось.

Девушка с длинными спутанными волосами отвлеклась от машины и повернула голову на шум борьбы. Она увидела Олега, барахтающегося под парнем, потом перевела взгляд на Рому, который стоял, скрючившись, в двух шагах от неё и ни хрена не видел: по перчатке и уже по рукаву стекала кровь из разбитого глаза. Он пытался проморгаться, и ему пришлось сорвать мешающуюся плёнку, которая делала только хуже.

Когда Рома одним целым глазом, сквозь пелену боли и крови, увидел девушку, он застыл на месте. Он смотрел на неё, и сердце его проваливалось в ледяную бездну, где не оставалось места ни для мыслей, ни для действий. Пирсинг в носу был сделан маленькой серебряной звёздочкой, серёжки в ушах оказались длинными, с тонкими подвесками, и точно такие же украшения он помнил на своей сестре. Волосы тоже были такими же, как у неё, русые, длинные, только сейчас они выглядели спутанными и грязными. Это не его сестра, конечно, это не Рита, потому что она находилась в другом городе, с родителями, но сходство было таким поразительным и таким жутким, что Рому парализовало напрочь. Он стоял и смотрел, как она поворачивается к нему, как её равнодушные глаза находят его, как она открывает рот, обнажая зубы.

Наверное, сложно это понять человеку со стороны, но у нашего восприятия есть одна странная особенность: сильнее всего нас пугает не просто неизвестное, а знакомое, которое вдруг перестаёт им быть. По-настоящему, до дрожи в коленях, до ледяного онемения внутри нас пугает знакомое, которое вдруг перестало быть адекватным и предсказуемым. Пришелец из космоса, мутант, монстр - это всё абстракция, это изначально чужое, и мозг легко принимает это. Такого врага можно ненавидеть, от него можно убегать, его можно бояться рационально, потому что он сразу обозначен как угроза. Это заложено в нас эволюционно: мы видим это впервые, поэтому по умолчанию опасаемся.

А “зомби” ломает эту систему. Внешне перед тобой всё ещё человек, тот, кто выглядит как твой сосед, как прохожий, как кто-то, с кем можно было бы заговорить на улице. Как ты сам. Но внутри у него сгустилась пустота, и эта пустота не замечает тебя, не узнаёт, не отвечает. Мы с детства учимся читать лица, различать настроение по едва заметному движению бровей, по изгибу губ, по эмоциям во взгляде. Лицо для нас - это ведь не просто набор черт, а способ прочитать собеседника, понять его намерения и наладить коммуникацию. И когда те же самые черты, те же самые глаза вдруг перестают что-либо выражать, когда в них исчезает узнавание, исчезает ответ, мозг сталкивается с ошибкой, которую не может обработать. Он одновременно видит “своего” и чувствует угрозу, и между этими двумя сигналами сложно проложить мостик в моменте. Множество людей, столкнувшись с таким, зависают подобно ADSL-модему, пытаясь переварить то, что они увидели, и в этот момент блокируют систему самосохранения.