Она прекрасно понимала, точнее, она по привычке, по профессиональной деформации спрогнозировала, что ждёт страну через несколько дней. И всё бы ничего, вот только она не могла ничего поделать. Даже свалить из города она не могла, потому что за ней следили. Именно на них, на этих вежливых людей в серых пальто, она сейчас злилась больше всего. Они были символом её бессилия, грёбаными отягощающими гирями, которые не дают лишнего шагу сделать.

Брюнет, не меняясь в лице, отклеился от косяка и неторопливо зашагал к лифту, ступая бесшумным шагом по мраморному полу.

— Я вам по-дружески рекомендую перестать делать то, что вы делаете, — бросил он ей как бы невзначай через плечо, едва повернув голову.

— Перестать иметь интимную жизнь? — Ева скривилась, чувствуя, как внутри закипает злость. Она знала, что не надо с ними спорить, не надо провоцировать, но слова стремились вылететь пулями в его спину. Ей хотелось врезать ему по башке со всей силы, чтоб летел, пердел и кувыркался по лестнице.

Двери лифта распахнулись и дзынькнули, брюнет зашёл внутрь и нажал кнопку этажа парковки.

— Иначе поимеют вас. — Он позволил себе лёгкую язвительную улыбку, которая на долю секунды исказила его правильное, ничего не выражающее лицо.

Двери лифта поползли друг к другу.

— Вот ведь говноед… — Ева покачала головой, уже обращаясь к пустому холлу, и в этот момент створки лифта, которые почти сомкнулись, вдруг снова разъехались в стороны.

Брюнет стоял в кабине и смотрел на неё все тем же фальшиво-благодушным взглядом.

— Ах да, забыл сказать. Если вам куда-то надо будет съездить, машина будет припаркована рядом с домом. — Он сделал паузу, давая информации улечься в её голове. — Мы всегда вам поможем. Мы всегда рядом с вами. Мы близко. В любое время.

Ева ничего не ответила. Она лишь скривилась сильнее, демонстративно отвернулась, вставила ключ в замок своей двери, повернула его два раза и скрылась в прихожей, захлопнув створку за спиной.

Из гостиной навстречу ей выбежал Боба с ушками, которые вечно торчали в разные стороны. Он тявкнул, требуя внимания, требуя объяснений, почему хозяйки так долго не было, где она была, и главное - что ему принесла.

— Бррраф!

— Да, Боба, согласна с тобой на все сто, — Ева нагнулась, почесала его за ухом, чувствуя под пальцами теплую, мягкую шёрстку. Пёс лизнул её в ладонь, требуя продолжения. — Но мы с тобой… что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем.

Она прошла в спальню, проследовала к прикроватной тумбочке, за которой в стене скрывался небольшой встроенный сейф. Покрутила диск, ввела код, открыла тяжелую дверцу. Внутри, на полке, лежал плотный бумажный конверт, набитый деньгами - она специально держала крупную сумму налички на всякий случай, это было делом привычки. За конвертом, в кофре хранился её боевой пистолет.

Она взяла кофр в руки, откинула крышку. В маслянистой смазке тускло блеснул воронёный металл. Перед глазами на долю секунды промелькнуло воспоминание: как серая, стремительная морда с бешеными глазами клацает своими зубами перед её лицом. Она передёрнула плечами, прогоняя видение, закрыла кофр и убрала обратно в сейф. Пистолет, слава богу, пока не нужен. В отличии от денег. Она отсчитала нужную сумму, остальное убрала в конверт, заперла сейф, подвинула тумбу на место и вернулась к соседу.

— Слушай, а ты можешь вай-фай пошерить? А то у меня свой не работает пока. А ремонтники только через два дня приедут, представляешь?

— Ого, два дня? Чо за приколы? — Удивился парень, он уже расчехлил на барном островке счётчик банкнот. — Ты через управляшку вызывала? Или подрядчика напрямую? А, ладно, ща погодь, я подключусь тогда, а то я чистил всё, всё сбрасывал. Дай минуту... Готово, — сказал Юра через полминуты.

— Спасибо. Слушай, — она помолчала, решая, стоит ли спрашивать, — как планируешь Новый год справлять?

— Да как всегда, — Юра хекнул. — Я года четыре уже праздную только с ребзями в Лесном, на даче. Мы там бухаем, в бане паримся, в ДнД играем и устраиваем кино-марафон по Харри Коттеру.

— А с родителями скучно праздновать стало?

— И да, и они ж улетают праздновать. В прошлом году на Сейшелах были. В этом в Мадрид хотят, пока испашки границы не закрыли. Сейчас же жопа везде, все позакрывались, а им по привычке на месте не сидится.

— Может, тебе стоит с родителями полететь? — осторожно спросила она, понимая, что, скорее всего, Испанию не заденет. Там не так много людей, смысла устраивать био-терроризм там нет. Но Испания может пострадать, конечно, от набега отравленных людей, если границы во время не перекроет.

— А че? Поч? — Юра искренне удивился.

— Ну, разнообразие какое-никакое.

— Да не, они билеты уже купили, и у них бронь на двоих, не хочу навязываться. Тем более - завтра уже вылетают. Да и у меня с друзьями уже договорнячок. Традиция всё-таки уже… Счётчик денег пропищал, Юра посмотрел на экран. — А денег ты мне дала, кстати, больше, чем должна была.

— Пригодятся. — Ева не стала объяснять, зачем переплатила. — Давай, спасибо!

— Давай.

Юра закрыл дверь за соседкой, и после разговора с ней ещё с минуту сидел, глядя в окно. Что-то его царапало, какая-то мелочь, нестыковка... У него складывалось явное впечатление, что Ева что-то знает, говорит намёками, и всё не договаривает. И деньги эти лишние. И вопрос про Новый год. И про родителей. Будто склоняет его к чему-то, скрывает что-то. Но вот что к чему, пока он не понимал, и это чувство непонимания раздражало, как заноза, которую не видно, но чувствуешь.

Квартира Евы, как и Юрина, была сто двадцать квадратов, с высокими потолками и панорамными окнами. И его вай-фай, как выяснилось, благополучно доставал до её гостевого туалета, но дальше, хотя бы до кухни, сигнал не проходил. Ева зашла в туалет, поставила ноутбук на закрытую крышку унитаза, единственную более-менее ровную поверхность в этом небольшом помещении. Она прошла в гостиную, она же столовая, она же место, где Боба обычно разбрасывал свои игрушки, и включила телевизор. На экране какая-то девушка в платке и галошах рыдала на плече у парня в клетчатой рубахе, а закадровый голос вещал про несчастную любовь доярки и новогоднее волшебство, которое обязательно случится, если очень верить. Ева сделала звук погромче, так, чтобы голоса и музыка заполнили максимальную площадь её квартиры, создали иллюзию фоновой суеты. Ну смотрит она всякую ерунду и смотрит, пусть ФСОшники послушают тоже.

Потом она быстро пробежала обратно в туалет, прикрыла за собой дверь, взяла ноут, села на крышку белого трона и уставилась в экран, где уже загрузилась операционная система и горел значок подключения к сети в нижней панели.

— Писец, даже браузер снёс. — Ева раздражённо цыкнула.

Она зашла в системное меню, чтобы вызвать браузер, установленный по умолчанию, который отличался от всех остальных своей чудовищной, запредельной тугодумностью — старый добрый Internet ExploSer, пережиток эпохи, который производитель ноутбука намертво вшил в прошивку.

— Ой, да грузись ты! Господи… — прошептала она, глядя, как полоса загрузки ползёт с медлительностью улитки по раскаленному асфальту. Боба уткнулся мокрым носом ей под коленку, требуя внимания, но она лишь отмахнулась, не отрывая взгляда от экрана. — Не сейчас, малыш. Маманя занята.

Наконец браузер ожил, но в тот же момент в кармане её штанов завибрировал смартфон. Она достала телефон и увидела, как в центре экрана всплыло уведомление. Скользнув по строке взглядом, она приятно удивилась: ей написал её бывший пациент. Точнее, в своё время он перерос из пациента в её друга, когда она спасла ему жизнь. Они не виделись уже года два, она уехала обратно в Россию, а он - к себе во Францию. Наполнение сообщения её весьма ошеломило, хотя стоило ли изумляться, что её друг-климатолог тоже в курсе происходящего?

— Здравствуй, Ева. Как твои дела? У нас готовят крем-брюле, с хрустящей корочкой. Что готовят у вас? — высветилось в чате.