— Ой, мамочки! — Лика прижала руки к груди. — Ленка, чего там?

— Тихо вы! — Лена снова прижалась ухом к двери, заставляя себя дышать ровно. Часто бьющееся сердце мешало расслышать происходящее, и она в который раз пожалела, что употребляет конские седативные. Хотя помогут ли они в такой-то ситуации? — Блин, похоже, в зале всё-таки кто-то есть… слышу, как что-то шуршит…

Сразу после её слов раздался звонкий удар, будто на пол уронили тяжёлый металлический инструмент. Девушки вздрогнули одновременно и переглянулись. Потом послышалось, как кто-то толкнул входную дверь салона, и снова наступила тишина, в которой невозможно было понять, остался ли тот, кто там был, или ушёл. Но вот что точно стало очевидным всем троим, так это приближающиеся выстрелы. Они раздавались один за другим, глухие и отрывистые, но с каждым разом всё отчётливее, и эхо от них металось по коридорам, словно кто-то невидимый играл на барабанах. Кто-то в ТЦ вёл бой. Кто-то пробивался к ним.

— Вот! Вот! Слышали! — в голосе Лены прозвучала надежда, смешанная с облегчением. — Я ж говорила! Кто-то стреляет!

— Слава богу… — выдохнула Лика, плечи её чуть опустились, и она впервые за последние часы позволила себе присесть. — Наверное, это РосПорядок…

— Надеюсь, блин…

Когда выстрелы прогремели совсем близко и эхо прокатилось по стеклянным витринам, заставляя тонкие перегородки вибрировать, Лена решилась. Она медленно повернула ручку, приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы можно было выглянуть одним глазком.

— Эй! Стой! — запричитала Лика, но Лена её не слушала.

Она осторожно высунулась в зал. В нос сразу ударил сладковатый, тяжёлый, металлический запах. С таким запахом она была знакома по работе, но здесь он казался гуще, плотнее, будто пропитал каждый сантиметр воздуха, въелся в стены, в мебель, в растения, в пластиковые бьюти-баночки. Лена зажала нос и рот ладонью, стараясь дышать через ткань рукава.

Саша и Лика стояли за её спиной, затаив дыхание. Они боялись даже пошевелиться, только смотрели на спину Лены, ожидая её вердикта. Поняв, что на неё никто не бросается, Лена открыла дверь шире и сделала шаг в зал.

— Господи… — выдохнула Лика, и голос её сорвался на шёпот.

В зале не было зомби, но зато остались следы их пира. За такой короткий срок они не успели много съесть, зато основательно изуродовали тела. Камила лежала на спине, из её распоротого живота лилово-багровыми сардельками свисали кишки, влажно блестя в свете люминесцентных ламп. Маша застыла на боку, голова её была запрокинута, обнажая пожёванную трахею, провал вместо носа, руку, объеденную так, что местами белела кость.

Лена с ужасом для себя отметила всё это автоматически: характер разрывов тканей, глубину укусов, силу повреждений. Профессиональный взгляд работал даже там, где от него этого вовсе не требовалось, и выхватывал детали, которые при подобных обстоятельствах она бы предпочла не замечать.

Белый кафель залило кровью так, что она растекалась по швам между плитками, собиралась в лужицы и засыхала на стыках, превращаясь в тёмные корки. Глянцевые поверхности мебели потеряли прежний блеск, потому что покрылись бурыми разводами. Стеклянные витрины тоже не уцелели, и на них остались отпечатки пальцев, целые ладони и тяжёлые потеки, словно кто-то пытался ухватиться за гладкую поверхность, но руки соскальзывали и оставляли за собой кровавые полосы.

Лика отвернулась и сглотнула, потому что чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, и этот комок рос с каждой секундой, пока она смотрела на то, что осталось от персонала салона красоты. Ставить капельницы и делать уколы — это одно, и к этому она привыкла за годы работы. Но это было совсем другим, здесь не было ни чистых простыней, ни стерильных инструментов, ни привычного порядка, а был только сплошной мясницкий ад, который невозможно было осмыслить. Саша стояла молча и смотрела на разгром, а лицо её казалось каменным, хотя внутри всё было совсем не так: её вновь вернуло в пережитое, от чего её замутило.

— Куда они делись? — тихо спросила Лена, выходя в центр зала. Она старалась не наступать в лужи и перешагивала через разбросанные предметы, которые ещё утром были чьими-то личными вещами.

— Может, наелись и ушли? — проблеяла Лика, обводя взглядом залитый кровью зал, и в голосе её прозвучала такая жалкая надежда, что Саша едва не застонала. Она в очередной раз посмотрела на неё как на умственно отсталую, и в этом взгляде смешались усталость, раздражение и даже жалость от того, что эта блондинка бессовестно тупорылая.

— Скорее всего пошли на звуки выстрелов и криков, — процедила она сквозь зубы.

— Смотрите! — Лена резко вскинула руку, указывая в сторону холла.

В глубине торговой галереи заплясали красные точки лазерных прицелов, они скользили по стенам, по потолку и по витринам, оставляя за собой красные хвостики, и выглядели они такими самостоятельными, живыми и нервными, ибо хищно шарили в поисках цели. Свет в торговом центре не выключали, но эти чужеродные отблески были видны отчётливо и не сливались с общим освещением.

Через несколько секунд возле витрины показались пятеро вооружённых мужчин в защитных костюмах и респираторах, и их фигуры казались громоздкими и нечеловеческими, но, несмотря на это, двигались они слаженно, уверенно и весьма проворно.

Лена, Лика и Саша замахали им с таким облегчением, что у Лики внезапно подкосились ноги, и она схватилась за дверной косяк раздевалки, чтобы не упасть. Один из военных поднял ладонь, требуя не приближаться, а потом прижал рацию к маске. Голос его, приглушённый фильтрами, звучал ровно и без лишних эмоций:

— Южный сектор торгового центра, салон красоты. Обнаружены трое гражданских, визуально без признаков заражения. Женщины, контакт адекватный. Запрашиваю разрешение на вывод и первичный осмотр.

Из рации донёсся короткий ответ, почти полностью утонувший в треске помех. Военный прислушался, кивнул.

— Принял. Провести экспресс-контроль, эвакуировать в безопасную зону. Соблюдать протокол.

Мужчина кивнул своим и жестом приказал девушкам оставаться на местах. Через витрину всё было видно отчётливо. Двое из пятерых направились к салону, трое продолжили движение по коридору, проверяя соседние помещения, заглядывая за углы.

— Здравствуйте! — девушки кинулись навстречу, забыв про кровь под ногами, про тела, про малейшую субординацию.

— Дамы, два шага назад, — твёрдо сказал военный, вытянув руку, чтобы сохранить дистанцию. Голос его не допускал возражений, и этот тон сразу отрезвил девушек.

Второй уже прошёл внутрь, осматривая зал и раздевалку.

— Что происходит? — сразу спросила Саша. Голос её был резким, требовательным, и в нём звучала вся накопившаяся за эти часы злость. — Почему люди жрут людей?

— Пока точной информации нет, — ответил военный, не снимая руки с автомата. — Зафиксирована инфекция, вызывающая агрессивное поведение. Передача инфекции изучается. Большего сообщить не могу.

— А что нам делать? — Лена старалась говорить спокойно, но выходило как-то хрипловато. — Вы сказали, есть безопасная зона?

— Девушка, подойдите.

Он не сразу ответил на её вопрос, вместо этого достал из поясной сумки небольшой диагностический фонарик и посветил Лене в глаза.

— Да, в торговом центре, в зоне фудкорта, сейчас организуется безопасная зона. Смотрите прямо. Хорошо. Теперь поверните голову влево… вправо. Отлично. Закатайте рукава.

Лена поняла: он осматривает кожу и вены на предмет инфекции или же укусов. Из другой сумки военный достал бесконтактный инфракрасный термометр и навёл на её лоб.

— Температура в норме. Следующая.

— То есть нам нужно подняться на третий этаж? И сколько мы там будем? — нахмурилась Саша, пока он проверял её зрачки. Второй военный стоял так, чтобы видеть и девушек, и вход, и коридор.

— Да, на третий этаж. По срокам информации нет. Предупреждаю сразу: выход на улицу категорически запрещён.

— Как запрещён? — вырвалось у Лены. — А как же мы… А нас же мобилизуют…