Парень протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Она потянулась в ответ, но в этот момент из-за того же злополучного Кисана вынырнула одержимая баба и вцепилась парню в руку. Дублёнку с несколькими слоями одежды она прокусить не смогла, но от неожиданности он выронил трубу. Та со звоном закатилась под капот припаркованной Газели. Парень свободной рукой упёрся в лоб нападавшей, но та не отступала. Они завертелись на месте. Он ударил её ногой по колену, но она даже не дрогнула. Алина смотрела на это, как заворожённая, и её промёрзший, отключившийся мозг никак не соображал, что пора бы уже отдать долг и самой спасать своего спасителя. Парню всё же удалось оттолкнуть настырную тётку, хотя клок кожи с дублёнки она ему умудрилась оторвать. Он только перевёл дух, как на него навалились сзади ещё двое.

— А-а-а! Помоги! Помоги мне! — закричал он, понимая, что в одиночку уже не справится.

Крик будто разбудил Алину. Она подскочила на ноги. Но что она могла сделать? Она сама еле двигалась от холода, у неё не было оружия, она была тощая и слабая. Один неадекват впился ему в воротник куртки, второй - в плечо. Парень догадался расстегнуть дублёнку, чтобы вывернуться, но тут подоспела та самая женщина. Он ударил её ногой в живот, и она отлетела к Газели, под которой лежала труба. Что произошло дальше и удалось ли ему отбиться, Алина не увидела, потому что снова побежала за лайкой. Они вновь выбежали на просоленную реагентами, но уже автомобильную дорогу и чуть не попали под машину.

***

Как только друзья сели в корейца и захлопнули двери, радио, забытое на той же волне, заиграло снова. Но вместо привычного залихватского балагура из динамиков полился ровный, бесстрастный голос, сообщающий совсем не праздничные новости:

— Внимание. Внимание. Внимание. На территории Москвы и Московской области введён режим чрезвычайной ситуации. Всем гражданам, находящимся вне помещений, надлежит немедленно найти закрытое убежище. Запрещается покидать жилые дома, служебные помещения и транспортные средства. Окна и двери должны быть надёжно и герметично закрыты.

Нахождение на улицах разрешено исключительно лицам со специальным разрешением. Граждане, подлежащие мобилизации, обязаны надеть герметичную одежду, полностью исключающую контакт кожи с внешней средой, и средства защиты органов дыхания (респираторы с экраном, противогазы). Если у вас нет указанных средств защиты, не покидайте текущее помещение и вывесьте на окно или балкон с внутренней стороны кусок ткани белого цвета. Ожидайте дальнейших инструкций. Адреса пунктов сбора объявляются по местным частотам и дублируются в SMS.

Запрещается любой контакт с лицами, проявляющими признаки неадекватного поведения, включая друзей и родственников. Таких лиц следует немедленно изолировать. На окно со стороны помещения необходимо вывесить кусок красной ткани таким образом, чтобы он был виден снаружи. При появлении симптомов недомогания — немедленно самоизолироваться и также вывесить красную ткань. За нарушение режима ЧС предусмотрена уголовная ответственность.

Повторяем: это не учения. Соблюдайте спокойствие и строго выполняйте инструкции.

Эфир после объявления замолк окончательно. Больше не играли попсовые новогодние треки, не лились дурацкие шутки, не было праздных новостей, слышался только белый шум.

Только Артём выехал с парковки на дорогу, как его телефон тут же завибрировал. Он сразу понял, что это было за сообщение. После такого объявления и удивляться не стоит. Но у него было другие планы. Для него сейчас на первом месте его друзья.

— Это как понимать? — Олег сейчас был белее снега, хлеставшего в стекло. Такие объявления не транслируют просто так, и до него наконец дошла вся чудовищность происходящего. Творилось куда более страшное дерьмо, чем он мог предположить.

— Не знаю, Олежа. Зайди, посмотри, что в пабликах творится, может, там хоть понятнее будет…

— ТВОЮ МААТЬ!

— ААААА!

Два взрослых мужика, уже с изрядно потрёпанными нервами, взревели в унисон. Олег лишь мельком увидел, как чьё-то тело перелетело через капот его корейца и исчезло за ним в снежной круговерти.

— Артём, ты чё? Человека сбил?

— Я хер знает, откуда он на дороге вылез! — Артём, до этого державший себя в узде, сорвался.

Оба выскочили из машины, не глуша мотор и не закрывая двери, отчего в салон тут же начал залетать снег. Артём первым подбежал к сбитому.

— Господи… Эй… э, чело… мужчина?

Человек лежал на боку в неестественной позе. На нём были лишь чёрная майка, мятые домашние штаны и чёрные носки, совсем без обуви и верхней одежды. Тело выгнулось так, что под тканью чётко проступал неправильный, острый угол в районе поясницы, торс скрутило в одну сторону, а ноги лежали плоско и безвольно, как будто ватой набитые.

— Бля, ты, походу, ему хребет переломал? — проблеял Олег, с ужасом разглядывая позу.

— Думаешь? — огрызнулся Артём, отряхивая с лица мокрый снег. — Сраный снег… Я тоже долбан, куда ж я так гнал… Я звоню в скорую…

— Эй, мужчина! — Олег заметил движение. Сбитый зашевелил рукой, загребая снег и укладывая ладонь на землю, будто пытаясь оттолкнуться. — Эй, вы как? Жёваный-бобаный, чё за дебильные вопросы я задаю…

— А скорая не отвечает! — с раздражением отчитался Артём.

— Ты прикалываешься?

— А похоже, что я прикалываюсь?

— Э-эй! — Олег наклонился ближе.

Мужчина резко повернул к нему лицо и зашипел, обнажив испачканные чем-то тёмным зубы.

— ХСССС!

— Твою маааать! — Олег отпрыгнул, поскользнулся на пятке и слегка ударился затылком о фару машины, но боль тут же потерялась в волне чистого испуга.

— Это ещё что за дерьмо? — Артём убрал телефон от уха и ошарашенно уставился на мужика.

Тот был мертвенно-бледным, с краснющими глазами. Но пугало не только это. Весь рот и шея были залиты тёмной, уже подзапёкшейся кровью, которую снег лишь слегка размочил в багровые, отвратительные разводы. Крови было слишком много, чтобы это оказалось внутренним кровотечением или последствием удара их машиной.

— Ар-тём… Я чё, сплю?

Мужик не собирался просто лежать. С хриплым, булькающим звуком он начал активно загребать снег своей целой рукой, подтягивая искореженное тело в сторону Олега. Разумеется, со сломанным позвоночником дело шло туго, но он упорно полз, оставляя за собой на снегу кровавую борозду.

— Вы бы не двигались, — забормотал Олег, отползая от приближающегося к нему тела и не в силах отвести от него взгляд. — Мы сейчас скорую вызовем…

— Олег, походу, ему скорая уже не поможет, — глухо произнёс Артём, глядя на неправильный изгиб позвоночника и те мутные, лишённые разума глаза.

— Ты чё?! Ты посмотри на него!

— Олег, вставай! — Артём уловил движение справа.

Позади них раздался отчаянный, протяжный рёв клаксона. Кто-то жёстко вдавил гудок и мчал на полном ходу прямо к ним. Олег успел лишь вжаться в капот, как в трёх метрах от него, едва не задев ползущего мужика, пронеслась легковушка. Она проигнорировала светофор, но задела какого-то человека около него. А тот от удара крутанулся вокруг своей оси и упал в снег, более не поднимаясь. Сама же тачка круто рванула за угол, чуть не завалившись на бок, и исчезла в снежной пелене..

— Олег, вставай! — Артём, не выдержав, грубо поднял друга за локоть. — В тачку! Быстро!

Олег, ковыляя к сиденью, проследил за взглядом друга и увидел впереди, сквозь густую завесу снега, четыре пошатывающихся силуэта. Сказать, что они были далеко, нельзя: метров пятнадцать, наверное. Но из-за метели невозможно было разглядеть ничего, кроме странных движений, будто четверо бухариков раскачивались в их сторону. Артём силком втолкнул Олега на пассажирское сиденье.

— Пристегнись, — бросил он, уже обходя машину и бросая взгляд на сбитого мужика, который всё ещё пытался до них доползти. — Олег, возьми телефон, посмотри, что в соцсетях пишут. И набирай мужиков… — скомандовал Артём.