После того как мы с Люцианом вчера вернулись из города, он решил, что ему нужно поработать, и с тех пор я его не видела. Он утверждает, что между нами «только секс», и я согласна на это, раз уж он прояснил правила с самого начала. Вот только все выходные он называл меня своей.

Ты принадлежишь мне. Ты моя. Моя.

Я и раньше была с парнями, которым нужен был только секс, но ни один из них потом не говорил, что я ему принадлежу. Напротив, они были вполне довольны тем, что держали дистанцию — как и я, если честно. Не то чтобы я задалась целью повторить судьбу матери через случайные связи, просто парни обычно ведут себя милее, когда думают, что им что-то перепадет. Наверное, иногда мне просто нравилось верить в их брехню.

Но Люциан для меня — загадка. Огромный черный вопросительный знак в конце длинного предложения. Может, у него это просто вырвалось в порыве страсти. Парни иногда несут странные вещи во время секса. Но тогда почему он потащился со мной по делам? Зачем тратить целый день на кого-то, с кем не планируешь никаких отношений?

Часть меня хочет спросить Джулию, называл ли он её «своей», когда они трахались. Может, это его кинк: коллекционировать девушек, как его мать коллекционирует кукол. Другая часть велит мне не лезть не в своё дело.

Когда я захожу в гостиную Лауры, Нелл уже одела её и усадила в инвалидное кресло — они готовы к выходу. Странно, ведь Лаура обычно просыпается сама только через пять минут. Я иду к ним; Нелл пыхтит, пытаясь приколоть брошь к блузке Лауры.

— Давай я. — когда она отходит, я беру брошь и улыбаюсь Лауре, продевая булавку сквозь шелковистую ткань. — Что происходит?

— Рэнд просил нас зайти в кабинет. Хочет поговорить. Со всеми нами, судя по всему.

Рэнд? Если бы я в чем-то провинилась, Люциан наверняка предупредил бы меня за выходные.

— Он сказал, о чем пойдет речь? — я всматриваюсь в лицо Нелл, ища хоть какую-то искру эмоций или намек на то, чего ждать от этой встречи.

Ее лицо так же бесстрастно, как и голос.

— Нет. Просто сказал, чтобы мы были там через пять минут. — она снимает коляску с тормоза, а я иду впереди них к лифту.

Я нажимаю кнопку вызова. Двери открываются, и мое дыхание перехватывает: у задней стенки лифта стоит Люциан в безупречном черном костюме, небрежно глядя в телефон. Он выгибает бровь, пока я захожу внутрь и придерживаю кнопку, чтобы впустить Нелл и Лауру.

— Люциан! — Лицо Лауры озаряется при виде сына, в глазах светится гордость. — Боже, какой ты сегодня щеголь. Девочки, разве мой сын не выглядит просто великолепно?

— Выглядит, — я поджимаю губы, чтобы скрыть улыбку, и отхожу к нему поближе, освобождая место.

Нелл не роняет ни слова, ввозя Лауру в лифт. Она демонстративно отводит взгляд от Люциана и встает к нам спиной. Двери закрываются, и я чувствую, как теплая ладонь скользит под мою футболку, по спине.

Я напрягаюсь от его прикосновения и поворачиваю голову — ровно настолько, чтобы заметить тень улыбки на его губах, хотя сам он продолжает смотреть прямо перед собой.

— Люциан, дорогой, ты присоединишься к нам за завтраком? — спрашивает Лаура, перегибаясь через подлокотник кресла, явно не замечая, как её сын ласкает меня у неё за спиной.

— Прости, мама, но у меня сегодня утром очень важная встреча. Может быть, в другой раз.

— Какая жалость. Мне не хватает наших разговоров. О! И того, как ты играешь на пианино. Амелия ведь очень хорошо играет, правда, дорогая?

Закрыв глаза, Люциан качает седой головой.

— Это Исадора, мама. Не Амелия. Амелия мертва, помнишь? — странно слышать, как он отвечает так прямолинейно, в то время как я вечно хожу вокруг этой темы на цыпочках.

— Оу. — она сникает в кресле, прикладывая дрожащий палец к губам, будто в глубоком раздумье. — Как же я могла об этом забыть? — она качает головой и снова подается вперед. — В любом случае, тебе стоит как-нибудь послушать, как она играет.

Еще одна красивая улыбка адресуется мне, когда я снова ловлю его взгляд.

— Обязательно это сделаю.

Нелл слегка поворачивает голову — не настолько, чтобы увидеть нас, но явно прислушиваясь. Должно быть, она уловила нотки веселья в его голосе. Двери открываются на первом этаже, и она вывозит Лауру в коридор. Я собираюсь идти за ними, но хватка на моем запястье заставляет меня замереть.

— Я хотел бы переговорить с мисс Куинн пару минут. Идите вперед, она вас догонит.

Всё так же не оборачиваясь, Нелл кивает. Лаура вскидывает подбородок — я бы назвала это выражением подозрения, — и они вдвоем направляются к кабинету Рэнда. Когда они скрываются из виду, Люциан разворачивает меня к себе и, пока двери лифта закрываются, прижимает к стене. Его губы впиваются в мои в страстном поцелуе, а рука скользит вверх по моему бедру.

— Мне следовало пробраться к тебе в постель прошлой ночью.

— А я-то была уверена, что мне снова представится шанс приставить к тебе нож. Что помешало?

— Сама эта мысль заставляет меня жалеть о том, что я спал один.

— Так почему же ты не пришел?

— Потому что есть поговорка... «разлука заставляет член стоять тверже», или как-то так.

Фыркнув, я качаю головой.

— О, боюсь, ты ошибаешься. Думаю, фраза, которую ты ищешь: «разлука заставляет сердце биться сильнее».

Взяв мою руку в свою, он направляет мою ладонь к внушительному бугорку в его брюках.

— Я ни капли не ошибаюсь.

Тяжело сглотнув, я провожу рукой по тому, что, должно быть, является чертовски болезненной эрекцией, натянувшей ткань его брюк.

— Оу. — еще мгновение касаний, и он отпускает мою руку. — Что ж, жаль, что ты не пришел, потому что я слышала шум в своей комнате.

— Какого рода шум?

Говорить это вслух кажется глупым, будто я признаюсь, что верю в призраков.

— Просто стены скрипели, наверное. Ничего особенного.

— Это место порой бывает пугающим. — его ладонь скользит вниз по моему животу, кончик пальца едва касается края пояса моих брюк. — Однако, если ты почувствуешь, что кто-то касается тебя, пока ты спишь... просто не открывай глаза и поддайся этому.

От этой мысли я смеюсь.

— Я постараюсь.

— У меня сегодня встреча в другом штате, вернусь вечером. Жди меня.

— В другом штате?

— Да. Вермонт. Надеюсь, ты наденешь что-то подходящее.

— У меня нет ничего сексуального, если ты об этом.

— О, тогда нам придется это исправить. — теплые губы снова впиваются в мои, язык скользит за зубы. — А пока надень что-нибудь, что «не жалко».

— «Не жалко»? В смысле, если с вещью что-то случится, я не расстроюсь?

— Именно.

— Можно спросить, зачем?

— Спросить можно, но я тебе не скажу. — он снова притягивает меня к себе и затыкает рот очередным поцелуем. — Увидимся вечером.

Когда он отстраняется, я хватаю его за руку.

— Эй, ты понятия не имеешь, зачем Рэнд нас вызвал?

Бросив взгляд на свое отражение в стенке лифта, он поправляет галстук и пиджак.

— Имею. Я увольняю Нелл. — игривый тон мгновенно сменяется полным безразличием, будто её увольнение для него ничего не значит.

— Погоди. Что?!

— Я не могу держать в доме человека, который постоянно обвиняет меня в убийстве жены и сына. Назови это конфликтом интересов.

— Но то, что я тебе рассказала... я не хотела, чтобы она узнала.

— Она и не узнает.

— Ну, это же будет очевидно.

Он снова переводит взгляд на меня, упирается ладонью в стену и наклоняется ближе:

— А если бы её обвинения были направлены против тебя, что бы ты сделала?

— Дала бы ей отпор.

— В этом и цель нашей встречи. Исход зависит от её ответа. В любом случае, это уже не в моей власти. — он снова выпрямляется, расправляя плечи. — Рэнд занимается наймом и увольнением вместо меня.

— А если бы дело касалось меня?

— Что «тебя»?

Я отвожу взгляд от его бесстрастного взора, под которым внезапно чувствую себя по-детски глупой и незначительной.