— Ты не можешь этого сделать. Мы были партнерами долгое время. Нельзя просто так бросить деловое партнерство.

— Я верю, что шансы человека в конце концов его настигают, Стефано. Мы занимаемся этим долго. И в какой-то момент кто-то догадается о том, что я перевожу крупные партии грузов для мафии. Это будет очень плохо. И мои мечты о плавании и сексе? Исчезнут, как проститутка, когда кончается метамфетамин.

Рядом со Стефано сидит Винсент, потирая пальцы друг о друга; резкие выдохи из его носа напоминают мне быка, видящего красный цвет.

— Что ты предлагаешь?

— Я рад, что вы спросили. — я наклоняюсь вперед, чтобы стряхнуть пепел сигареты в напиток Стефано. — Я передам ваш груз и, в качестве любезности, откажусь от обычной доли. Чтобы почтить устный контракт моего деда с вашим дедом, который, давайте будем честными, с учетом растущей инфляции, в те времена, вероятно, составлял сущие гроши, я выкуплю ваше соглашение за три миллиона авансом и еще три миллиона, когда бизнес будет продан. — я ловлю быстрый обмен взглядами между Стефано и Винсентом, когда снова откидываюсь на сиденье.

— Как скоро? — Винсент тоже тянется к пачке сигарет на столе перед ним и закуривает.

— Я велю Рэнду немедленно подготовить документы. — я наклоняюсь вперед, чтобы бросить окурок в напиток Стефано, поймав ответный свирепый взгляд. — Предоставьте номер счета для перевода средств. Ваш груз будет в порту уже завтра утром.

— А как насчет наших поставщиков?

Потирая челюсть рукой, я вдыхаю дурманящий запах Исы, всё еще цепляющийся за мои пальцы.

— Я предоставлю название более мелкой конторы. Боюсь, это лучшее, что я могу сделать.

— Ты выполнишь это... и мы снова будем в хороших отношениях. — Винсент щурится, делая очередную затяжку, и указывает на меня пальцем. — Слово мужчины — золото.

— И я человек слова. Теперь, если вы извините меня, джентльмены, мне пора выбирать лодки. — я поднимаюсь со своего места, и Стефано подается вперед.

— Еще кое-что. Мы ничего не слышали от Франко уже несколько недель. Насколько я понимаю, он контактировал с тобой незадолго до своего исчезновения. Ты случайно ничего об этом не знаешь?

Поджав губы, я снова опускаюсь на сиденье и кладу руки на стол.

— Вообще-то, знаю. Так случилось, что я его убил.

Медленное движение бровей Стефано вниз, должно быть, отражает медленное осознание того, что моя репутация — это всё, что о ней говорят, плюс лишняя порция безумия.

— Какого хера? Ты что, гребаный псих? Скажи мне, что ты сейчас, блядь, шутишь, потому что не может быть, чтобы человек пришел на территорию другого человека, сел за его стол и признался в убийстве его родственника. Ты совсем лишился рассудка.

— Вероятно, я немного нестабилен. Но это не совсем моё оправдание. Правда в том, что это должно было рано или поздно случиться. И позволю себе добавить: Франко угрожал мне от вашего имени. Уверен, что я не первый такой.

Когда Стефано порывается вперед, Винсент кладет руку на руку сына, чтобы успокоить его.

— Что ты сделал?

— Сначала вырезал ему язык.

— Я должен велеть своим людям пристрелить тебя прямо там, где ты сидишь, сумасшедший кусок дерьма.

Я бы не удивился, если бы Стефано открыл рот и выпустил облако пыли — так сильно он скрежещет зубами.

— Полагаю, вам придется спросить себя: стоил ли живой Франко почти семи миллионов долларов?

Стефано захлопывает рот, вращая головой на плечах в жалкой попытке унять гнев.

— Ты прав. Он был обречен влипнуть в неприятности. Если не из-за тебя, так из-за кого-то другого. — Винсент делает еще одну затяжку и выдыхает дым в сторону. — У маленького засранца был рот размером с Массачусетс.

Стефано резко переводит взгляд на Винсента.

— Пап. Он был семьей.

Винсент пренебрежительно машет рукой.

— Сын моего брата. Наполовину ирландец.

Как я и сказал, вот вам и семья. Я мог бы, вероятно, предложить половину этой суммы, и они нашли бы причину, почему Франко не стоил ответного удара.

— Всё, что я могу сказать: если завтра утром этого груза не будет в порту, разверзнется настоящий ад. — У Стефано забавная манера вести переговоры, напоминает питбуля со вставной челюстью. Если бы не поводок его отца, его бы уже усыпили.

Ад не разверзнется. Не тогда, когда я уже управляю и кораблем, и командой.

Я снова поднимаюсь из-за стола и отступаю в сторону, чтобы выпустить Рэнда. Уверен, этот парень после такой встречи в одном вдохе от инсульта.

— Я сказал, что я сумасшедший. Я не говорил, что я тупой. Мы договорились, джентльмены? — протянув руку к нему, я жду, пока Стефано пожмет её. Первым мою руку пожимает Винсент, а Стефано неохотно следует его примеру.

— Честность — редкое, если не глупое качество для мужчины, Люциан, — говорит Винсент.

— И это, черт возьми, правда.

***

— Мастер Блэкторн, я не знаю, гений вы или абсолютно лишились рассудка. — Рэнд сидит рядом со мной, потирая лоб. — Я никогда в жизни не испытывал такого сильного желания блевануть во время встречи, как сегодня.

Я издаю смешок, но пока я смотрю в окно, мои мысли заняты вовсе не Скарпинато. Они зациклены на девятнадцатилетней девчонке, чьи подтянутые бедра каким-то образом вытеснили все остальные мысли из моей головы.

— Не думаю, что даже у вашего отца, при всей его смелости, хватило бы духу признаться в убийстве кого-то из Скарпинато. Он бы об этом и не помыслил.

Мой отец позволял себе накапливать то, что я называю вражеским долгом. Слишком много одолжений, которые в сумме дают слишком много потенциальных врагов.

— Он никогда не был любителем риска.

— У вас определенно более безрассудный подход к переговорам, но я восхищаюсь вашей дерзостью.

— Если бы я не признался в убийстве Франко, они бы рано или поздно начали вынюхивать. Вы видели обвинение, написанное на их лицах, когда мы только сели за стол. Я практически чувствовал его запах от Стефано.

— Почти уверен, босс, что это был запах соуса для спагетти. — Макаио посмеивается с переднего сиденья, и я не могу не разделить его веселье. В конце концов, не каждый день мужчине выпадает шанс испытать терпение мафии.

— Как бы то ни было, теперь они знают, что я человек, которому нечего скрывать.

— Что ж, определенно приятно знать, что мне не придется спать с пистолетом под подушкой.

— Погоди. Ты обычно не спишь с пистолетом под подушкой? — Макаио хмуро смотрит на нас через зеркало заднего вида. — Кто не спит с пистолетом под подушкой? Я сплю. А вы, босс?

— Всегда.

Рэнд презрительно кривится и снова отворачивается к пассажирскому окну.

— Ну, сомневаюсь, что кто-то из вас спит в подгузниках для взрослых, так что счет равный.

ГЛАВА 36

Люциан

Восемь лет назад…

Я залпом осушаю бокал шампанского и подаю знак официанту принести еще один, пока мой приятель Себастьян изо всех сил пытается склеить дерьмовую речь шафера. Единственный раз, когда он видел невесту — это на вечеринке в честь моего выпуска, и тогда она его отшила, так что надо отдать ему должное: он хотя бы не выставляет ее полной стервой.

— И я желаю вам долгой и счастливой совместной жизни. Будьте здоровы!

Под его официальный тост я осушаю свой четвертый бокал. Такими темпами я буду слишком в хлам для первого танца. Может, кто-нибудь другой заменит меня.

Я замечаю отца, стоящего в стороне с мэром Бойдом, — оба хохочут. Понятно, почему Бойд в восторге: он породнился с властью и богатством. Но я так и не понял, какой навар тут моему отцу, помимо того, что он привязал меня руками и ногами к семейной жизни. Наверное, это и есть единственный профит, но я достаточно долго знаю своего отца, чтобы понимать: он не делает ничего, что не приносило бы выгоду лично ему.