Ничто не может быть дальше от истины. Пока мои одноклассники гуляли по выходным и сеяли хаос, я сидела дома, читая книги и слушая Шопена. Я вежлива ровно настолько, насколько вежливы со мной, и дерзка, когда приходится.

— Вы же сказали, что дресс-код свободный, верно?

— Полагаю, у каждого из нас субъективное понимание этого слова. Хорошо. Проходи, Исадора.

— Можно Иса или Иззи.

Он отступает в сторону, пропуская нас через двери, которые по меньшей мере вдвое выше меня. Большой латунный молоток в форме льва заставляет меня задуматься, пользовались ли им когда-нибудь вообще, и я разглядываю замысловатую резьбу, украшающую в остальном ничем не примечательную дверную раму, пока мы переступаем порог.

— Я мистер Рэнд, ассистент мастера Блэкторна, — говорит мужчина у нас за спиной. — Мы говорили по телефону.

Мы останавливаемся в элегантном вестибюле с прекрасным тёмно-серым мраморным полом, в центре которого расположен герб, который, как я полагаю, принадлежит Блэкторнам. Неприлично огромная и вычурная хрустальная люстра свисает над винтовой лестницей, сходящейся на верхнем уровне; тёмные деревянные перила и такие же тёмные стены выглядят как нечто из готического фильма ужасов. Богатые гобелены свисают с позолоченных карнизов, рядом с картинами, которые, готова поспорить, стоят больше, чем тётя зарабатывает за год. Может, даже за два. Роскошь этого места подавляет, и всё же тёмные и запущенные оттенки под всем этим тянут за какую-то невидимую струну в моей груди. Словно в воздухе висит подводное течение печали.

— Вы сказали, что играете на пианино, верно? — спрашивает Рэнд, пока я продолжаю осматривать помещение.

— Да. Я умею играть. Я не как Моцарт или что-то в этом роде, но могу сыграть несколько произведений.

— Миссис Блэкторн любит классику. Вы знакомы с ней?

— Шопен, Лист, Бах… да.

— Превосходно. Кабинет слева. Пожалуйста, следуйте за мной.

Рэнд ведёт нас к арочной двери, которая, как я полагаю, была изготовлена на заказ, и проходит в открытое пространство, заполненное изящной мебелью из вишнёвого дерева и кожи. Насыщенный запах дорогих сигар и богатства ударяет мне в нос, когда я переступаю порог. Книги выстроены на полках рядом с сервантом, и я замечаю несколько, которые выглядят как деловые справочники. На блестящей поверхности почти чистого стола лежит стопка белых бумаг, отражающая тусклый свет над ними.

— Пожалуйста, присаживайтесь — пожилой мужчина указывает на два небольших кожаных кресла перед столом, прежде чем обойти его и сесть в гораздо большее кресло.

Жёсткая поверхность ловит моё падение, когда я плюхаюсь в сиденье. В качестве подработки я убирала достаточно домов за пределами Темпест-Коува, чтобы знать: дорогая мебель не бывает ни удобной, ни практичной, и это кресло — не исключение. Хотя, учитывая, сколько деловых сделок, как я предполагаю, проходит в этой комнате, возможно, в этом и есть смысл.

— Я подготовил контракт, о котором мы говорили по телефону. — Рэнд подвигает ко мне половину стопки бумаг. Я подтягиваю документы к себе. Они написаны тяжёлым языком серьёзного бизнесмена, каким я представляю себе Блэкторна, хотя я хмурюсь, глядя на соглашение о конфиденциальности на первой странице.

— Что это?

— Последняя компаньонка, которую мы наняли, позволила себе делать селфи, которые затем выкладывала в социальные сети. Мастер Блэкторн очень трепетно относится к своей частной жизни. В течение вашего пребывания здесь вам будет позволено свободно перемещаться по замку, что неизбежно ставит мастера в уязвимое положение.

— Если вы думаете, что она будет фотографировать его нижнее бельё, могу вас заверить, что этого не случится. — тётя Мидж издаёт непривлекательный фырк и усмехается. — Его белые трусики в безопасности с Исой. — едва слова срываются с её губ, как ухмылка на лице тёти Мидж сменяется хмурым выражением. — В профессиональном смысле, конечно.

Скорчив лицо в гримасе, предназначенной, должно быть, для самых невоспитанных местных, Рэнд пожимает плечами.

— Да, ну, в любом случае мы хотели бы предусмотреть всё. — его тёмные глаза падают на меня, как грозовая туча, и я предполагаю, что он считает меня такой же, как большинство подростков моего поколения, у которых есть социальные сети. На самом деле, я, вероятно, вообще не существую в современном мире, учитывая, что у меня даже нет телефона с интернетом. Мой простейшей модели, предназначенный лишь для того, чтобы принимать редкие панические звонки или сообщения от тёти Мидж, когда я задерживаюсь в библиотеке слишком долго.

Не колеблясь, я подписываю документ.

— Надеюсь, в контракте не прописано, что она должна называть его Мастером, потому что мы, Куинны, никому так не подчиняемся. — если бы я не знала, что работа уже у меня в кармане, тётя Мидж наверняка заставила бы этого человека передумать. — Мы всегда были капитанами собственных кораблей.

— Мистер Блэкторн вполне подойдёт. Хотя я не думаю, что у вас будет много контактов с ним во время вашего пребывания здесь. Как я уже говорил, он человек, который ценит свою частную жизнь превыше всего. И он весьма занят.

С учётом городских легенд, окружающих это место, мне интересно, что заставляет такого человека, как Рэнд, оставаться преданным своему крайне ненавистному хозяину. Деньги?

На заполнение всех бумаг и подписание документов уходит несколько минут, и когда я заканчиваю, я с облегчением выдыхаю.

— Надеюсь, я только что не продала свою душу.

— Разумеется, продала. — в голосе Рэнда нет ни тени юмора.

Застыв в кресле, я осмеливаюсь бросить взгляд на тётю Мидж. Звук, наполняющий комнату, можно было бы принять за смешок, но за такой, который давно не использовался — по крайней мере, последние пару лет. Рэнд сидит, прикрыв рот рукой, его глаза сужены от веселья.

На мгновение мне кажется, что я попала в эпизод «Сумеречной зоны», где комната выцветает до чёрно-белой версии какой-то альтернативной реальности. К счастью, смех длится недолго и затихает, переходя во вздох. Убрав платок, которым он промакивает глаза, Рэнд прочищает горло.

— Ну что ж. Позвольте мне показать вам Блэкторн.

— Разве я не должна сначала познакомиться с миссис Блэкторн?

Убедиться, что я ей вообще нравлюсь?

— Мы сделаем это в конце. Миссис Блэкторн, как правило, бывает очень…неприятной по утрам.

ГЛАВА 2

Люциан

Шестнадцать лет назад…

Вытащив камень, который я спрятал в мешочке, я нацеливаю рогатку на жёлудь, свисающий с вялой ветки, почти полностью скрытый ранним утренним мраком и густой листвой. Щёлкнув резинкой, я пускаю снаряд в воздух — и он попадает точно в цель, после чего на землю с глухим стуком падает нечто чёрное, куда большее, чем жёлудь.

— О, чёрт, ты попал в птицу! — мой лучший друг Джуд вскакивает на ноги, продираясь сквозь потрескивающий подлесок, и я следую за ним, когда он скользит вниз к тому, что выглядит как крупный ворон. — Глаз ему выбил! Смотри! — добавляет он со своим родным британским акцентом.

Там, где должен быть глаз, в кровавой глазнице видны мясистые остатки. Изуродованный орган лежит в паре футов от птицы.

— Это была случайность.

— Чёрт возьми, это отвратительно! Почти уверен, ты его убил. — губы Джуда растягиваются в улыбке, когда он смотрит на меня. Восторг в его глазах напоминает ребёнка, а не шестнадцатилетнего парня, с которым я вырос большую часть своей жизни. — Ты бы так снова не смог, даже если бы попытался. Прибил ублюдка.

Я опускаюсь на колени рядом с упавшим существом, изучая отсутствие движения в его груди. Некоторые считают, что убить птицу — плохая примета. Говорят, чайки носят души рыбаков. Убить альбатроса — значит заблудиться в море. Я понятия не имею, что означает убить ворона.

— Это к несчастью.

— Да ну. Это про ворон. Вороны просто злые говноеды. — схватив рядом с собой палку, Джуд поддевает крошечный тёмный глаз птицы и швыряет его в меня.