В памяти всплывают мои разговоры с ней, где я запросто могла ляпнуть лишнее. Что-то, что подставило бы под удар меня или тетю Мидж. А именно — историю с наркоторговцем.

Он вздыхает, и хмурая складка на его лбу становится глубже.

— Я не знал об этом до недавнего времени. Скажите, вы замечали что-то необычное в её поведении за время совместной работы?

— Только... однажды она попросила меня подменить её, чтобы уладить какие-то дела. Я решила, что это связано с её сыном.

— Понятно. И в чем заключалась подмена?

Быстрый взгляд на Лауру — та смотрит на меня в упор.

— Просто присмотреть за миссис Блэкторн пару часов.

— Мы стараемся, чтобы медсестра была рядом постоянно. По выходным, когда Нелл уходит, её сменяет Шона. Поэтому важно сообщать мне о таких вещах.

— Прошу прощения. Это больше не повторится. — я опускаю взгляд, нервно перебирая пальцами. — Я так понимаю, Люциан передал вам мои слова.

— Да. И хотя я считаю её поступки весьма серьезными, мы пришли к выводу, что она должна быть уволена немедленно.

— Просто это не кажется...

— Что?

— Она говорила, что так упорно трудилась, чтобы вернуть сына. — я не стала говорить ему, что она прошла через реабилитацию, чтобы завязать, прежде чем стать медсестрой. — Странно, что она позволила чему-то встать у неё на пути.

— У некоторых людей весьма саморазрушительный подход к собственному благополучию.

— Ну, что касается меня, я ей никогда не доверяла. — Лаура сидит, сложив руки на коленях, и качает головой. — Вещи, которые она говорила и делала... гадкая девчонка.

— И что же она говорила? — спрашивает Рэнд, разворачивая кресло к ней.

— Она сказала, что Иса украла у меня кое-что. — Лаура фыркает и отворачивается, хмурясь, а я опускаю глаза, чтобы не смотреть на неё.

Я могла бы прямо сейчас сказать ей правду и очистить имя Нелл хотя бы от одного обвинения, но когда я поднимаю взгляд на Рэнда, он качает головой — его лицо служит предупреждением.

И я молчу. Нелл ушла. Полагаю, обелять её репутацию теперь бессмысленно.

ГЛАВА 50

Люциан

Институт — это единственное место на Восточном побережье, которое мне хочется залить бензином и сжечь дотла. Это определенно избавило бы страну от половины ее психопатов. Холодок пробегает по затылку, когда я иду по коридорам, которые всего несколько лет назад были свидетелями моих страданий и мучений. Сейчас это место служит лишь точкой сбора для «Коллектива», но я не думаю, что когда-нибудь смогу полностью стереть из памяти кошмарные картины своего пребывания здесь.

Задумка была в том, чтобы довести меня до агрессивного состояния — так им не пришлось бы оправдываться за ложноотрицательный результат в моем ДНК. Отвергая свои садистские наклонности, я, по сути, дискредитирую всю организацию, так как моя родословная — самая изученная среди всех членов. Здесь хранится столько образцов моей ДНК, спермы и стволовых клеток, что они, вероятно, могли бы начать штамповать моих клонов. Если только уже не начали, и именно в этом суть нашей нынешней бесполезной встречи.

Я дохожу до двери кабинета Фридриха. После пары ударов она распахивается, и передо мной предстает сам хозяин с улыбкой, в которой мог бы поместиться небольшой поселок.

— Люциан, замечательно тебя видеть! Спасибо, что приехал. — он приглашает меня внутрь, похлопывая по плечу, пока я прохожу мимо. Придурок не посмел бы прикоснуться ко мне так, как делал это в мои шестнадцать — за эти годы я изрядно раздался в плечах. Не говоря уже о финансировании, которым он рискует, если перегнет палку.

Моя непредсказуемая натура, вероятно, тоже заставляет его нервничать.

Хорошо.

Теперь он ограничивается лишь осторожным жестом руки на моем плече. Осторожными ответами.

Указав на одно из кресел перед столом, он обходит его и плюхается в свое собственное.

— Я полагаю, у тебя есть что-то важное, раз ты потребовал личной встречи, а не звонка по Скайпу. — я откидываюсь на спинку кресла, мечтая о выпивке, чтобы притупить чувства перед тем научным дерьмом, которое он несомненно будет изрыгать следующие десять минут.

— Ты же знаешь, я не доверяю встречам через компьютер.

Конечно, знаю. На входе меня просканировали металлоискателем, чтобы убедиться, что на мне нет записывающих устройств, включая телефон. Поскольку это не первый мой заезд в этот цирк, я оставил всё в машине с нанятым водителем.

— Суть вот в чем: я изучил семейную историю мистера Бойда, — начал он. — И у него действительно есть брат-близнец, который сейчас в заключении. Но самое интересное во всей этой истории — это то, кого он убил.

— И кого же?

— Их биологического отца. У которого тоже была судимость за нападение и убийство их матери, когда оба мальчика были совсем маленькими.

— Звучит как чертовски паршивое семейное древо.

— Безусловно. Что делает Патрика очень любопытным экземпляром. Я бы с удовольствием покопался в его мозгах на предмет того, что он помнит о своем детстве.

Я не сомневаюсь. Буквально, с помощью ледоруба.

— Я так понимаю, мой голос «против» больше не имеет веса.

Вскинув руки, он улыбается и качает седой головой.

— Ну, я этого не говорил. У нас нет его базовых показателей, так что большая часть данных все равно будет неубедительной. Это скорее мое личное любопытство. Была ли Амелия его единственным отпрыском?

Я пожал плечами, уже задыхаясь от скуки.

— Насколько мне известно.

— Мы это проверим, разумеется. Пока что я просто понаблюдаю, прежде чем принимать по нему решение.

— И это то, ради чего ты просил личную встречу?

— Конечно нет. — он поднимается из кресла и засовывает руки в карманы лабораторного халата. — Пойдем со мной. Я хочу показать тебе, что дало твое щедрое финансирование.

Тихо фыркнув, я следую за ним из кабинета по коридору к лифтам. Оказавшись внутри, он нажимает кнопку нижнего этажа института. Места, где происходит вся «магия» этого шоу уродов.

Исследовательский отдел.

Двери разъезжаются, открывая слишком яркий коридор, от люминесцентного света которого я щурюсь. Он ведет меня по белым коридорам с белыми дверями и белым плиточным полом, насквозь пропахшим едким дезинфектором.

— Ты не думал о более серьезной операции по удалению шрамов? — спрашивает он через плечо.

Сволочь.

— Нет. — я бросил попытки стереть все следы той аварии. Если ничего другого не осталось, они служат напоминанием о том, что я не являюсь и никогда не был настолько неуязвим, как мне хотелось думать.

— Жаль. У меня есть знакомый хирург, если передумаешь.

— Спасибо. Я дам знать, когда мне станет не плевать. — раздражение от этой поездки окончательно испортило мне настроение.

Его улыбка — фальшивка, сочащаяся презрением. Наша взаимная благожелательность держится на тонком слое вранья.

Громкий гортанный крик заставляет меня резко остановиться перед дверью с маленьким квадратным окошком, за которым видна тускло освещенная комната. Я замечаю фигуру, забившуюся в угол, которая дрожит и скребет стены. Девушка, судя по длинным, спутанным волосам, торчащим во все стороны.

Любопытство подталкивает меня ближе к двери. Глядя на нее в профиль, я вижу, что её губы шевелятся, но из-за двери доносится лишь тихое бормотание. Я стучу, и она перестает царапать стены, на которых видны длинные красные полосы — должно быть, кровь: она стерла кончики пальцев в мясо. Когда она наконец поворачивается ко мне, я хмурюсь, узнавая это лицо.

— Мелоди Лахлан. — Фридрих оказывается рядом со мной. — Дочь...

— Дэниела, — перебиваю я, изучая девушку, которая снова принялась за стены. — Я её знаю.

В голове всплывает обрывок воспоминания: теплый летний день в поместье её родителей. Её отец владел сетью роскошных отелей и пригласил мою семью на благотворительный вечер. Мне тогда было одиннадцать, ей — около семи. Пока взрослые общались, она повела нас с Джудом в сад, где в огромной клетке жила яркая экзотическая птица. Как только Мелоди просунула палец внутрь, птица села на него, и я наблюдал, как Мелоди ластится и целует своего питомца. Она была самым нежным существом из всех, кого я знал — всегда доброй и живой. Улыбчивой. В отличие от большинства «золотых» девочек, она была приземленной и искренней.