— Тетя Мидж, если бы я сделала что-то ужасное, но сделала это, чтобы защитить тебя, ты смогла бы простить такое?

— Ты сделала что-то ужасное?

— Нет. Это просто предположение.

— Конечно, я бы простила. Я именно об этом. Нет ничего сильнее любви.

Интересно, если бы она знала, что я говорю о Люциане, ответила бы она иначе?

— Как понять, что любишь кого-то?

Она переводит взгляд на урну у меня на коленях, а затем снова на дорогу.

— Когда ты пытаешься представить мир без этого человека и не можешь, вот тогда ты понимаешь, что это любовь.

Целую неделю я пыталась забыть о Люциане, и у меня не вышло. Я пыталась игнорировать образы его лица. Звук его голоса. Запах его кожи.

У меня не получается, и мне физически больно думать о том, что я могу никогда больше его не увидеть, несмотря на его обещания.

Мы подъезжаем к дому, где у обочины припаркована чужая машина. Я всматриваюсь через стекло водительской двери и вижу мистера Гудмана, который машет мне в ответ.

— Это еще что такое? — ворчит тетя Мидж рядом. — Как он узнал, где я живу?

— Он следователь. Это его работа.

— Или ты ему сказала.

— Не говорила. — как только машина замирает на дорожке, я выхожу и передаю урну тете Мидж. — Я буквально на минуту.

— Если этот тип начнет докучать — кричи.

— Обязательно. — я жду, пока она, прихрамывая, зайдет в дом, и только потом направляюсь к машине. — Если вы ищете ежегодник, я его потеряла.

— Я понимаю. Не стоит беспокоиться. Я просто почувствовал, что после той информации, которой вы так охотно поделились, я задолжал вам это. — он протягивает мне конверт. — Насколько это возможно.

Глядя на пакет, я секунду медлю, прежде чем выхватить его из его рук — боюсь, что он передумает.

— Я слышал о вашей матери и соболезную вашей утрате.

— Спасибо. Что именно вы искали в ежегоднике?

— Доказательства.

— Чего?

— Того, что ваша мать могла вступить в контакт с самим дьяволом.

Нахмурившись, я смотрю на него, и желание узнать, что внутри, становится невыносимым.

Я вскрываю конверт и вытаскиваю документ. Развернув его, я вижу анкету при поступлении, заполненную, судя по всему, рукой моей матери. Глаза бегут по строчкам, пока не находят графу, которую я искала всю свою жизнь. Ту самую, что раскрывает, кто мой настоящий отец. Ту, которую она намеренно оставила пустой в моем свидетельстве о рождении.

В желудке начинает тошнить, пока я пялюсь на имя, размашисто написанное на странице.

Патрик Бойд.

ГЛАВА 58

Люциан

Я пришел к пониманию, что всё в этой жизни сводится к правилу трех.

Для меня правила всегда были просты:

Никогда не поддавайся искушению.

Никогда не раскрывай свои карты.

Не влюбляйся.

С Исой я нарушил все три. По крайней мере, я почти уверен в этом. Я никогда раньше не испытывал подобной любви, но полагаю, что желание убить любого и каждого, кто приближается к ней слишком близко, должно же чего-то да стоить.

И вид Бойда, подошедшего к ней в похоронном бюро, раздул во мне необъяснимую ярость. Как бы иррационально это ни звучало, я мог бы с легкостью сломать шею своему бывшему тестю, как стебель одуванчика, просто за то, что он стоял рядом с ней.

Я неспешно подхожу к парковой скамье, щелчком отбрасываю недокуренную сигарету и сажусь напротив человека на другом конце. Глядя на море, я наслаждаюсь моментом покоя перед тем, как начнется шквал вопросов.

— Спасибо, что вышли со мной на связь, мистер Блэкторн.

— Я не выходил. С вами связался мой помощник.

— Да, мистер Рэнд? — он прочищает горло, елозя на сиденье так, будто у него тяжелый случай геморроя. Этот парень напоминает мне нечто среднее между типичным ищейкой и одиноким айтишником, который мастурбирует на тентакли — весь этот прикид из клетчатой рубашки с коротким рукавом и серых брюк чинос.

— Я частный детектив...

— Я уже знаю, кто вы такой и что вы ищете.

— И вы согласились на эту встречу?

Я продолжаю смотреть вперед, не удостаивая его чести разглядывать мои шрамы.

— У меня есть на то свои причины.

— Ладно. Не буду тратить ваше время на формальности. Я хочу знать, кто входит в состав «Schadenfreude».

— Нет, не хотите.

— Прошу прощения?

— Знание подвергает вас смертельному риску. Считайте одолжением то, что я держу вас в неведении. Рассказав вам, я фактически нарисую огромную мишень на вашей спине, и вся та тяжелая работа, которую вы вложили в это дело? Всё прахом. — сжав губы в тонкую линию, я качаю головой. — Я не стану называть имена участников.

— Хорошо. Тогда какова ваша роль?

— Моя роль туманна. Я не разделяю их философию и не связан их законами. Я — свободный агент, привязанный к ним лишь долгой родословной преданного членства и дерьмовой генетикой.

— То есть вы хотите сказать, что не согласны с ними, но всё равно следуете за ними.

— Если вам от этого легче, то пусть будет так.

Звук его фырканья смешон — вылитый капризный ребенок, которому отказали в конфете. Даже если у него есть хоть малейшее представление о том, чем занимается группа, под поверхностью скрывается айсберг размером с небоскреб, который он будет скалывать десятилетиями.

— Вы согласились на эту встречу ради обмена информацией, но пока что не дали мне ничего.

— Возможно, потому, что это именно то, что вы ищете. Воздух. Пустота. Пауза перед вдохом. Пространство между одним предложением и следующим. Даже если бы я выдал вам всю информацию, которую вы ищете, вы бы их никогда не нашли. Они годами оттачивали искусство скрывать свою сущность.

— Ладно... — Он качает головой с безрадостной усмешкой. — В чем тогда смысл всего этого?

— Я рад, что вы наконец спросили. Настоящая загадка во всём этом — что будет с Исой.

— С Исой? А что с ней? Какое отношение она имеет к «Schadenfreude»?

— Или, вернее, какого отношения она к нему не имеет? — я бросаю на него мимолетный взгляд и снова смотрю на бескрайнее море. — Будущее этого сообщества держится на мне. Когда я уйду, у них не будет ни финансирования, ни исследований. Никакого подтверждения их бреду.

— И при этом вы совершенно не одобряете их методы.

— Вы внимательно слушали, мистер Гудман? — на горизонте замер парусник, просто точка на линии. Точка схождения. Ориентир. Направление в огромном море. Чем дольше я на него смотрю, тем больше кажется, что он воплощает мои мысли. — За пределами Исы Куинн для меня — черная дыра. Точка на горизонте, за которую я не могу заглянуть. Если вам нужны ответы, советую пристально следить за ней.

Последовала пауза, прежде чем он откашлялся.

— Вы просите меня следить за ней?

— Я настаиваю, чтобы вы следили за ней.

— С какой целью? Вы не дали мне ничего ценного.

— Дал. Признав то, что для меня ценнее всего. Но если этого недостаточно, я готов удвоить любую сумму, которую вам сейчас платят за то, чтобы вы были занозой в моей заднице.

Он хмыкает и трет лоб, будто там начинает зарождаться головная боль.

— Ладно. Вы считаете её ценной. Тогда я буду пристально за ней наблюдать.

— Хорошо. И если вам нужно будет связаться со мной, вот данные, по которым вы можете выйти на меня напрямую. — я пододвигаю визитную карточку по скамье, и он забирает её.

— Спасибо, мистер Блэкторн. Я буду на связи.

ГЛАВА 59

Исадора

Маленький пластиковый контейнер, наполненный прахом моей матери, стоит в песке рядом со мной, пока я прикладываюсь к бутылке «Boone’s Farm», которую стащила из заначки тети Мидж.

Я взяла лишь малую часть праха, чтобы развеять его над океаном — в том единственном месте, где моей маме наверняка понравилось бы оказаться. Это место — небольшая бухта, куда тетя Мидж приводила меня купаться, когда я только приехала в Темпест. Вдали от всех туристов и любопытных глаз, крошечный кусочек рая, который принадлежал только нам.