Я поморщилась, с тоскою глядя в окно.

— Я позову лекаря, — тихо произнесла она, не отрывая взгляда от моего запястья. — Нельзя так долго держать руку в одном положении.

— Нет, — я покачала головой. — Никто не должен знать.

Я не хотела, чтобы до Армана дошли слухи. Пусть я маленькая, но гордая птичка.

Хель колебалась, но, наконец, она кивнула и протянула мне салфетку.

— Тогда давайте попробуем позавтракать.

Хель аккуратно налила чай в изящную фарфоровую чашку и поставила её на поднос. Затем она принялась кормить меня с ложечки, словно маленького ребёнка.

— Откройте ротик, госпожа, — мягко произнесла она, поднося ложку с ароматной кашей, украшенной орехами и свежими ягодами. Каша оказалась удивительно вкусной — сливочная, с нотками корицы и медовым привкусом.

Я поморщилась от унижения, но голод взял своё, но Хель продолжала кормить меня, рассказывая о последних новостях, стараясь отвлечь от неприятных мыслей.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошёл Арман. Он замер на пороге, но его взгляд говорил сам за себя, а губы сжались в тонкую линию.

Император медленно приблизился к кровати.

— Вижу, ты уже проснулась.

Хель побледнела. Отложила в сторону тарелку и салфетку.

— Ваше императорское величество… — она склонилась.

— Прочь, — рявкнул Арман, даже не глядя на нее.

Служанка тут же ретировалась.

Когда дверь за ней закрылась, Арман повернулся ко мне.

Одного этого взгляда хватило, чтобы все внутри заледенело.

— Я же предупреждал, что не стоит пытаться сбежать. Теперь тебе придётся ответить за своё непослушание.

Пальцы Армана медленно потянулись к узлу, словно он наслаждался каждой секундой моего унижения.

Я замерла, боясь пошевелиться.

Арман развязывал шнурок нарочито неторопливо, будто растягивая момент моей беспомощности.

Когда узел наконец ослаб, он не спешил отпускать мою руку. Его пальцы задержались на моём запястье дольше, чем требовалось, изучая следы от верёвки.

— Повреждений нет, — заключил он. — Покраснение скоро пройдёт.

Его прикосновения обжигали, и я поспешила вырвать руку, тут же прижав ее к груди. Мышцы успели затечь, и от резкого движения острая боль пронзила запястье.

— Прими ванну, — приказал он, поднимаясь с края кровати.

Арман направился к выходу, но остановился у двери.

— Я надеюсь, что побегов больше не будет, — его голос стал холоднее льда. — Следующая попытка будет иметь более серьёзные последствия.

Он вышел, оставив меня одну в комнате. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё кипит от гнева и унижения.

Я медленно поднялась с кровати. Запахнула поплотнее халат и поспешила выполнить его приказ.

Опустилась на край ванны, глядя на своё отражение в зеркале. Глаза покраснели от слёз, но от грустных мыслей меня отвлекла Хель.

Она быстро вошла и принялась за работу.

Ванна быстро наполнялась тёплой водой. Служанка добавила несколько капель ароматического масла, разложила пушистые полотенца и баночки, и всё это даже не глядя на меня.

Я сняла халат и погрузилась в воду, позволяя теплу обнять мое тело и расслабить напряжённые мышцы. Но даже здесь я не могла избавиться от липкого ощущения унижения и беспомощности.

Вода скрыла следы моих слёз, но не могла смыть чувство горечи.

Теплая вода и усталость сделали своё дело — не заметила, как мои веки отяжелели, а сознание стало уплывать в полудрёму. Расслабившись, я прислонилась спиной к бортику ванны, позволяя себе на мгновение забыть обо всём.

Внезапный шорох заставил меня вздрогнуть и открыть глаза. Арман стоял прямо передо мной. Он молча наблюдал несколько мгновений, прежде чем сделать шаг вперёд.

— Ты заснула.

Не дожидаясь ответа, он приблизился к ванне. Взял в руки огромное пушистое полотенце и расправил его между нами.

Это было явным перебором. Ночь, привязанной к кровати, как по мне, так была еще не самым большим унижением, чем явить ему свою наготу в полной мере.

Время шло, а я всё лежала, молясь, чтобы он наконец вышел. Мужчина и не торопил меня, позволяя сделать выбор самостоятельно.

Арман уходить не собирался, а вода заметно остыла. Наконец я сдалась. Было неловко, но выбор и без того был очевиден.

Я поднялась из воды и шагнула в объятия Армана. Он обернул меня в мягкое полотенце, которое почти мгновенно впитало влагу, и подхватил на руки.

В голове метались миллионы мыслей, но император не проявлял никаких эмоций. Он аккуратно уложил на кровать и навис надо мной.

Из небольшой шкатулки на туалетном столике он достал баночку с мазью. Её аромат мяты и трав наполнил комнату. Не дожидаясь моего согласия, он начал аккуратно наносить целебную смесь на покрасневшее запястье.

Его прикосновения были неожиданно нежными и осторожными. Мазь приятно холодила кожу, снимая раздражение. Я смотрела на него, не понимая, что происходит. Где тот холодный, властный император, который угрожал мне всего час назад?

— Что вы делаете? — прошептала я.

— Это поможет снять покраснение и боль, — наконец произнёс он, не поднимая глаз. — Не хочу, чтобы остались следы.

Точно. У сокровища из коллекции императора не должно быть изъянов.

Его пальцы продолжали нежно массировать руку, втирая мазь, а я замерла, чувствуя, как по коже пробегают мурашки от его прикосновений. Когда он закончил, то неожиданно наклонился и легко коснулся губами моего запястья там, где только что были его пальцы.

Это было неожиданно, что я на мгновение потеряла дар речи. Казалось, будто это было его своеобразным способом извиниться за всё произошедшее.

Арман выпрямился и посмотрел мне в глаза.

— Я не хочу быть с тобой строгим, — тихо произнёс он, словно читая мои мысли. — Но и не потерплю непослушания.

И вроде бы его голос звучал мягче, но в нём отчетливо слышалась сталь. Он не просил.

Я молчала, не зная, что ответить.

Его близость смущала и одновременно притягивала. Этот контраст в его поведении сбивал с толку.

— Отдохни, — сказал он, отходя от кровати. — Тебе нужно набраться сил.

Он направился к двери, но у самого выхода на миг остановился, словно хотел что-то еще сказать, но передумал.

Дверь тихо закрылась за ним, оставив меня одну с путаницей чувств и мыслей.

Я прижала руку к груди, всё ещё ощущая тепло его губ на запястье.

Почти сутки император не появлялся, и я даже успела немного выдохнуть.

Следующим утром Хель разбудила меня, сообщив за завтраком, что император ждёт меня в оранжерее.

Злость всё ещё кипела внутри, но любопытство пересилило.

Хель продолжала играть в молчанку и не обронила ни единого слова, пока собирала меня. Наряженная в платье глубокого синего цвета, украшенное тончайшим кружевом, я стояла перед зеркалом и репетировала речь, пока служанка завершала последние штрихи перед тем, как проводить.

Мысли метались, а толку не было.

Я взглянула на тусклый след на запястье. Уже не саднило, но было доказательством того, что доверять дракону не следовало.

Когда всё было готово, то мы спустились на первый этаж и пошли по коридорам замка, прежде чем достигли точки назначения встречи.

Оранжерея встретила меня буйством красок и ароматов. Сотни экзотических растений создавали настоящий райский сад под стеклянным куполом. Яркие орхидеи, цветущие кактусы и папоротники всевозможных форм и размеров завораживали взгляд.

Арман стоял у небольшого фонтана в самом сердце оранжереи, наблюдая за игрой воды. Когда он заметил меня, его лицо осталось бесстрастным, но уголки его губ слегка дрогнули.

— Я ненавижу вас, — сразу перешла я к самой главной мысли, пульсирующей в мозгу.

— Рад, что ты решила присоединиться, — произнёс он, словно ничего и не слышал. — Здесь удивительно красиво, не правда ли?

Мужчина осторожно протянул ладонь, как будто бы я могла ее укусить. Я молча взяла его под руку, стараясь не встречаться с ним взглядом.