Тень от его фигуры на стене странно дрогнула — будто живая. Будто сама тьма слушалась его приказов.

Омэн улыбнулся. Впервые за этот день.

Улыбка была холодной.

Глава 3. Утро на полигоне

Гелла не спала всю ночь.

Не потому, что боялась. И не потому, что переживала из-за разговора с ректором. Просто она никак не могла успокоить кипящую в голове ярость.

Её использовали. Приставили к ней надзирателя в чёрной мантии. Загнали в угол, из которого нельзя было выйти, не потеряв всё, что она строила пять лет. И этот надзиратель, этот наследный принц с глазами хищника, смотрел на неё как на оружие. Как на инструмент. Как на вещь, которую можно взять в руки, использовать и выбросить.

Гелла лежала на кровати, глядя в потолок, и перебирала в уме все возможные способы саботажа.

Можно «случайно» облить его кислотой. Можно подсунуть в мантию взрывную ампулу. Можно нанести скользящий состав на порог его спальни, чтобы он свернул шею. Можно…

— Ты идёшь спать или будешь сверлить потолок взглядом до утра? — проворчала Лисса с верхней койки.

— Не спится, — буркнула Гелла.

— Из-за нового ректора? Говорят, он красавчик.

— Он — высокомерный индюк в мундире, — отрезала Гелла. — И теперь я должна таскаться с ним как привязанная.

Лисса свесила голову вниз. Её короткая стрижка торчала во все стороны, глаза были сонными, но любопытными.

— Так откажись.

— Не могу. Он пригрозил отчислением и передачей моих формул Совету. Сказал, что меня могут казнить.

Лисса присвистнула.

— Ого. Жёстко.

— Ага.

— И что ты теперь будешь делать?

— Согласно приказу Совета — стану его напарником, — Гелла скрестила руки на груди. — Буду помогать ему ловить шпионов, которые крадут алхимические формулы. А он взамен обещал не дать меня убить.

— Романтично, — хмыкнула Лисса. — Спорим, через месяц вы будете вместе пить чай и смеяться над общими шутками?

— Ты проиграешь.

— Ставлю пять золотых.

— Идёт.

Лисса убрала голову обратно на подушку.

— А если серьёзно, Гелла… Будь осторожна. Эти высшие ведьмаки — они не такие, как мы. Они другие. Опасные. Я слышала, что Дандарский в одиночку уничтожил целую банду некромантов, потому что те убили его слугу. Он вырезал их всех. Никого не оставил в живых.

— Я слышала эту историю, — сказала Гелла. — И что?

— А то, что он не остановится ни перед чем. Если ты ему понадобишься — он тебя защитит. Но если ты станешь ему мешать… он и тебя не пожалеет.

Гелла промолчала.

Она знала, что Лисса права. Омэн Дандарский не был похож на человека, который прощает ошибки. Он был похож на лезвие — острое, холодное и безжалостное.

Но Гелла сама была острой. И холодной. И безжалостной, когда нужно.

Посмотрим, кто кого перережет, — подумала она и закрыла глаза.

Сон не шёл. Она провалялась до четырёх утра, потом сдалась, встала, натянула старый кожаный комбинезон — тот, который был не жалко испачкать, — и проверила пояс с ампулами.

Двенадцать колб. Синяя, красная, зелёная, жёлтая, чёрная, белая, оранжевая, фиолетовая — экспериментальная, опасная, нестабильная — и ещё четыре резервные.

Всё на месте.

— Фиолетовая, — пробормотала Гелла, поднося ампулу к глазам. Жидкость внутри переливалась тёмно-лиловым, с серебристыми искрами. — Что же ты такое?

Она ещё не тестировала этот состав. Не решалась. Слишком много неизвестных. Но сегодня, возможно, придётся.

Гелла сунула ампулу обратно, натянула сапоги с усиленной подошвой и вышла из комнаты.

Академия спала.

Коридоры были пусты, только дежурные маги светились в конце галерей тусклыми огоньками. Гелла шла быстро, стараясь не шуметь. Сапоги ступали мягко — она заранее обработала их составом против скрипа. Паранойя? Возможно. Но в её положении паранойя была лучшей подругой.

Полигон номер семь находился за главным корпусом, в низине, окружённой высокими каменными стенами. Место для испытаний опасной магии и алхимии: земля здесь была выжжена, усыпана осколками и пропитана химикатами так, что даже сорняки не росли.

Когда Гелла пришла, на полигоне уже стоял Омэн Дандарский.

Без мантии. Без парадного мундира. В простой чёрной рубашке с закатанными рукавами и таких же чёрных штанах, заправленных в высокие сапоги. Волосы распущены, падают на плечи. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё тяжёлым взглядом.

Рядом с ним, на земле, лежало что-то, накрытое чёрной тканью.

— Ты опоздала, — сказал он.

Гелла глянула на небо. Солнце только начинало подниматься из-за горизонта, окрашивая облака в розовый.

— На три минуты, ваше сиятельство.

— На три минуты.

— Не все живут в ректорском крыле, — парировала Гелла. — Некоторым приходится идти через весь кампус. И между прочим, вы не сказали, во что одеваться.

Омэн окинул взглядом её комбинезон — старый, потёртый, с пятнами от кислоты на рукавах и следами ожогов на груди.

— Ты выглядишь так, будто участвовала в войне.

— Это не война, это лаборатория. С алхимией шутки плохи.

— Я вижу.

Он развернулся и пошёл в центр полигона. Гелла пошла за ним, стараясь держаться на расстоянии. Не потому, что боялась — просто хотела иметь пространство для манёвра.

Они остановились в центре выжженной земли. Вокруг ни души, только ветер гуляет между стен.

— Первое задание, — сказал Омэн, поворачиваясь к ней лицом. — Ты должна меня обезвредить.

Гелла моргнула.

— Простите?

— Ты слышала. Я — условный противник. Ты используешь любые алхимические средства, чтобы меня остановить. Я буду использовать магию теней в минимальном объёме. Задача — доказать, что ты чего-то стоишь.

— А если я вас убью?

— Не убьёшь.

Он даже не улыбнулся. Просто стоял, расслабленный, и смотрел на неё как на нашкодившего щенка.

Гелла медленно улыбнулась.

— Хорошо, ваше сиятельство. Вы сами напросились.

Она не стала предупреждать. Не стала считать до трёх. Просто резко присела, выхватила с пояса синюю ампулу и швырнула её под ноги Омэну.

Стекло разбилось. Маслянистая жидкость растеклась по земле.

Гелла ждала, что он поскользнётся. Что его сапоги потеряют сцепление, и он рухнет как подкошенный. Тогда она подбежит, приставит к горлу пустую ампулу (можно сделать вид, что она с кислотой) и объявит победу.

Но Омэн даже не шелохнулся.

Он просто стоял, как вкопанный. Его сапоги будто приросли к земле.

Гелла уставилась на него.

— Как?..

Омэн посмотрел вниз, на маслянистую лужу, потом на неё.

— Ты используешь масло змеешея, — сказал он спокойно. — Хороший состав. Но он не действует на магически усиленную подошву. Мои сапоги обработаны заклинанием «Когти ночи». Они притягиваются к любой поверхности с силой, которую не преодолеть скольжением.

Гелла скрипнула зубами.

Ну конечно. Он подготовился.

— Нечестно, — сказала она.

— В бою нет понятия «честно», — ответил Омэн. — Есть только победа и смерть. Продолжай.

Гелла не заставила себя ждать.

Она выхватила зелёную ампулу — липкую смолу — и швырнула её не под ноги Омэну, а себе за спину. Ампула разбилась о камень, и через секунду позади Геллы выросла стена тягучей, вязкой субстанции — почти непроходимая ловушка.

— Ты отрезала себе путь к отступлению, — заметил Омэн.

— Я отрезала вам путь к нападению сзади, — ответила Гелла. — Теперь вы можете атаковать только спереди.

— И?

— А спереди я вас встречу.

Она выхватила красную ампулу — взрывную — и швырнула её прямо в грудь ректору.

Омэн не двинулся с места. Он просто поднял руку — и тень от его пальцев метнулась вперёд, обернулась вокруг летящей ампулы и сжалась.

Стекло треснуло, но не разбилось. Взрывная смесь зашипела внутри тёмного кокона и погасла, не причинив никому вреда.

— Тени могут поглощать энергию, — объяснил Омэн, опуская руку. — Взрывы, молнии, даже алхимические реакции. Пока у меня есть тень, твои ампулы бесполезны.