Он обошёл стол и остановился напротив неё. Близко. Слишком близко. Гелла чувствовала запах его одеколона — горьковатый, древесный, с нотками крови. Или ей только казалось?

— Твоя формула, — сказал он негромко, — если она сработает, станет самым опасным оружием в истории. Любой солдат сможет создать взрывчатку из грязи под ногами. Любой террорист — отравить колодец горстью пыли. Любой безумец — уничтожить город, имея при себе только флягу с водой.

— Поэтому формула должна быть у тех, кто сможет её контролировать, — возразила Гелла. — У империи. У военных.

— А ты думаешь, империя и военные — это синонимы добра? — в его голосе впервые проскользнула эмоция. Сарказм. — Ты наивна вдвойне.

Гелла сжала кулаки.

— Вы вызвали меня, чтобы отчислить? Или чтобы забрать мои исследования?

Омэн посмотрел на неё долгим взглядом. Потом вернулся к столу, взял со стола свиток с красной печатью и протянул ей.

— Прочитай.

Гелла взяла свиток, развернула. Буквы прыгали перед глазами, но она заставила себя сосредоточиться.

«Приказ Совета ведьмаков № 847-А.

В связи с участившимися случаями утечки секретных алхимических формул за пределы Императорской военной академии «Тёмный Коготь», а также в целях обеспечения безопасности и оперативного расследования, предписывается:

1. Назначить студентку пятого курса факультета боевой алхимии Геллу (личное дело № 304-Б) временным напарником ректора академии, наследного принца Дома Ночи, высшего ведьмака Омэна Дандарского.

2. Срок действия приказа — до завершения расследования либо до особого распоряжения Совета.

3. Отказ от сотрудничества влечёт за собой немедленное отчисление из академии, передачу всех исследовательских материалов в распоряжение Совета и возбуждение уголовного дела по статье 147 «Несанкционированные магические эксперименты высшей степени опасности».

Печать. Подпись. Дата».

Гелла подняла глаза на ректора. Внутри всё кипело.

— Это… это шутка?

— Совет не шутит, — ответил Омэн. — И я тоже.

— Вы хотите, чтобы я стала вашим напарником? — она не поверила своим ушам. — Я — студентка. Вы — ректор. Мы даже не в одной весовой категории.

— Именно поэтому ты подходишь, — он сел обратно в кресло, положив руки на подлокотники. — Кто будет подозревать студентку? Кто будет следить за напарником ректора? Ты можешь ходить туда, куда я не могу. Можешь говорить с теми, с кем я не могу. Ты — мой глаз и ухо внутри академии.

— А вы — мой надзиратель, — горько усмехнулась Гелла. — Вы будете следить за мной, чтобы я не передала формулу врагам.

— Я буду следить за тобой, чтобы ты не умерла, — поправил Омэн. — Потому что за тобой уже охотятся. И эти охотники не остановятся.

Гелла похолодела.

— Откуда вы знаете?

— Я же сказал: я знаю всё, — он откинулся на спинку кресла. — За последние три месяца на тебя было совершено четыре покушения. Два — в стенах академии, два — за её пределами. Ты выжила только благодаря тому, что твои ампулы всегда при тебе. Но в следующий раз может не повезти.

— Я справлюсь сама, — процедила Гелла.

— Не справишься, — отрезал Омэн. — Потому что на этот раз охотится не просто банда головорезов. За тобой идёт организация, которая имеет связи в Совете, в армии и даже при дворе императора. Они не остановятся ни перед чем.

— И вы предлагаете мне стать вашим напарником, чтобы защитить меня?

— Я предлагаю тебе сделку, — сказал Омэн. — Ты помогаешь мне найти утечку. Я помогаю тебе остаться в живых. В конце расследования ты получаешь диплом, сохраняешь свои исследования и уходишь на все четыре стороны.

— А если я откажусь?

— Отчисление. Тюрьма. Скорее всего — казнь, — он перечислил это так же спокойно, как перечислял бы пункты меню. — Запрещённые эксперименты — это не шутка, Гелла. Совет не прощает тех, кто ставит под угрозу безопасность империи.

Гелла стояла молча, переваривая информацию.

Она смотрела на свои сапоги. На пояс с ампулами. На руки, которые чуть заметно дрожали.

Всё, что она строила пять лет — учёба, исследования, мечты о свободе — всё это сейчас висело на волоске. И этот человек, этот мрачный ведьмак с глазами хищника, держал в руках её судьбу.

Ну и влипла же я, — подумала она.

— У меня есть условия, — сказала она наконец.

Омэн приподнял бровь.

— Ты в том положении, чтобы ставить условия?

— Всегда, — Гелла расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза. — Первое: я не буду ходить строем. Не буду отдавать честь и не буду называть вас «ваше сиятельство» при каждом удобном случае.

— Принимается.

— Второе: вы не имеете права заходить в мою лабораторию без моего разрешения. Мои записи — мои. Я буду делиться с вами только тем, что сочту нужным.

— Это усложнит расследование.

— Это моё условие.

Омэн помолчал.

— Принимается, — сказал он наконец. — Но я оставляю за собой право проверять, не работаешь ли ты на врага.

— Я не работаю на врага, — отрезала Гелла. — Третье: если вы прикажете мне сделать что-то, что противоречит моей совести, я имею право отказаться.

— Определение «противоречит совести» будем уточнять на месте, — сухо сказал Омэн. — Принимается.

Гелла выдохнула.

— Тогда… я согласна.

Она протянула руку. Омэн посмотрел на её ладонь, потом на неё, потом снова на ладонь.

— Я не пожимаю руки, — сказал он. — Это слишком интимный жест для ведьмака Дома Ночи.

— Интимный? — Гелла не удержалась от усмешки. — Вы боитесь заразиться от простой студентки?

— Я не боюсь ничего, — спокойно ответил Омэн. — Просто не вижу смысла в ритуалах.

Он встал и подошёл к окну, повернувшись к ней спиной.

— Завтра в шесть утра. Полигон номер семь. Не опаздывай.

— А что мы там будем делать?

— Узнаешь.

— Вы любите говорить загадками?

— Я люблю, когда меня не перебивают.

Гелла вздохнула.

— Ладно, ваше сиятельство. Завтра в шесть. Но если вы думаете, что я буду послушной овечкой…

— Я не думаю, — перебил Омэн, не оборачиваясь. — Я знаю, что ты будешь проблемой. Но проблемы я решаю.

Он повернул голову, и Гелла увидела его профиль — острый, хищный, с янтарным глазом, который сверкнул в луче солнца.

— Ты свободна, — сказал он.

Гелла повернулась к двери, но на пороге остановилась.

— Ваше сиятельство, — сказала она. — Вы правда думаете, что мы сработаемся?

Омэн молчал несколько секунд.

— Нет, — ответил он наконец. — Но у нас нет выбора.

Гелла вышла.

---

В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза.

Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали — от злости, от страха, от странного возбуждения. Она только что разговаривала с высшим ведьмаком, наследным принцем, человеком, которого боялись даже демоны. И она не сдалась. Не прогнулась. Не опустила глаза.

— Гелла, — прошептала она себе под нос. — Ты идиотка.

Она отлепилась от стены, поправила пояс с ампулами и пошла к лестнице.

По пути она достала синюю ампулу — ту самую, с «Формулой пятого типа». Подержала её на ладони, глядя, как солнечный свет играет в мутноватой жидкости.

— Не сегодня, Гелла, — сказала она. — Не сегодня.

Она сунула ампулу обратно и зашагала быстрее.

У неё было меньше суток, чтобы подготовиться к завтрашнему дню. Она не знала, что ждёт её на полигоне номер семь. Не знала, что этот мрачный ведьмак задумал. Но она точно знала одно: она не собиралась проигрывать.

Гелла была алхимиком-тактиком. Она умела превращать любую поверхность в оружие. И если Омэн Дандарский думал, что сможет её сломать, он глубоко ошибался.

Завтра, ваше сиятельство, — подумала она, спускаясь по лестнице. — Завтра вы увидите, на что способна ходячая проблема.

А в кабинете на третьем этаже Омэн Дандарский всё ещё стоял у окна и смотрел на плац, где утром Гелла устроила своё представление.

— Ходячая проблема, — повторил он её прозвище вслух. — Посмотрим, как долго ты продержишься.