Гелла вздохнула.

— Ты меня пугаешь, Омэн.

— Я хочу, чтобы ты была готова. Не физически — морально. Потому что битва будет жестокой.

— Я встречалась с Торнбергом. Я выдержала пытки. Я справлюсь.

— Знаю. Поэтому я тебя и люблю.

Он поцеловал её в лоб.

— Идём ужинать. Лисса, наверное, уже обыскалась.

В столовой действительно ждала Лисса — с кастрюлей супа, тарелкой жаркого и недовольным лицом.

— Я уже хотела посылать охрану, — заявила она, скрестив руки на груди. — Вы где пропадали?

— Спали, — невозмутимо ответил Омэн.

— Всё утро и день?

— А что, запрещено?

Лисса перевела взгляд на Геллу — на её растрёпанные волосы, на рубашку Омэна, на счастливое лицо. И всё поняла.

— Ах вы… — она покраснела. — Ну и ладно. Суп на плите. Не мешайте.

Она выскочила из столовой, громко хлопнув дверью.

Гелла рассмеялась.

— Кажется, мы её смутили.

— Она сама напросилась, — сказал Омэн, наливая суп в тарелки. — Ешь. Завтра будет трудный день.

— Ты уже говорил.

— Повторю.

Ночь они снова провели вместе, но на этот раз без спешки, без жадности. Просто лежали в темноте, переплетённые, и говорили. О будущем, о формуле, о том, как назовут кота (Кракен Второй уже не откликался, пришлось думать над новым именем).

— Может, Тень? — предложила Гелла.

— Слишком банально.

— Тогда Уголёк.

— Он чёрный, а не рыжий.

— Ночной Жуть?

— Это не кот, это дракон.

— А что, у нас есть дракон?

— Нет. И не будет.

— Жаль.

Омэн повернулся к ней.

— Ты невыносима.

— Ты мне это уже говорил. Несколько раз.

— Повторю ещё. Ты невыносима, ходячая проблема. И я люблю тебя.

Гелла прижалась к нему и закрыла глаза.

— Я тоже тебя люблю. Даже когда ты носишь только чёрное.

— Это идёт мне.

— Идёт, — согласилась она. — Но в моём алхимическом халате ты был симпатичнее.

Он замер.

— Ты никогда не сделаешь гравюру.

— Сделаю. И разошлю по всей академии.

— Гелла.

— Шучу. Или нет?

Он щекотнул её — она взвизгнула и забилась в его объятиях. Тени вокруг кровати зашевелились, будто смеясь.

— Сдаюсь! — крикнула Гелла. — Никакой гравюры! Честное алхимическое!

Омэн остановился.

— Алхимическое слово?

— Алхимическое. Клянусь всеми реактивами.

Он поцеловал её в нос.

— Верю.

Они уснули под утро, уставшие от счастья, и Гелле снились тени — не страшные, а мягкие, как кошачья шерсть. Они охраняли её сон, обвивали кровать и шептали: «Спи, хозяйка. Мы рядом».

•••

А за стенами академии, в старом городе, в подвале заброшенного дома, несколько фигур в чёрном склонились над картой.

— Торнберг предал, — сказал один, с низким голосом. — Теперь мы действуем сами.

— Цель? — спросил другой.

— Студентка Гелла. И её формула. Живой или мёртвой — не важно. Главное — чтобы формула не досталась Совету.

— А ректор?

— Ректор умрёт. Если встанет на пути.

Фигуры зашевелились, собирая оружие и амулеты.

— Начинаем завтра, на рассвете, — сказал главный. — Орден не прощает поражений.

Луна спряталась за тучи, и в подвале стало совсем темно.

Глава 32. Тени сгущаются

Гелла проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс её за плечо.

— Вставай, — голос Омэна был резче обычного. — Проблемы.

Она открыла глаза. За окном было ещё темно — ни намёка на рассвет. Омэн стоял над кроватью в чёрном боевом облачении, с мечом на поясе, с тенями, которые метались по комнате словно встревоженные птицы.

— Что случилось? — Гелла села, мгновенно просыпаясь.

— Орден. Они идут к академии. Разведчики донесли — отряд около пятидесяти человек, все с боевой магией и артефактами. Будут здесь через час.

Она вскочила, натягивая штаны и рубашку.

— Почему так быстро? Я думала, у нас есть время.

— У них было время подготовиться. Мы — нет, — он подал ей пояс с ампулами. — Собирайся. Я объявил тревогу. Курсантов выводят в убежища, преподавателей и боевых магов — к стенам.

— А ты?

— Я буду там, где нужен. И ты — со мной.

Гелла за секунду проверила ампулы: синяя, зелёная, красная, жёлтая, белая, чёрная, оранжевая. Фиолетовой — новой, версии 7.5 — не было. Она оставила её в лаборатории.

— Фиолетовая не готова, — сказала она. — Не протестирована.

— Оставим её на крайний случай. Идём.

Он схватил её за руку и вытащил из комнаты.

Коридоры академии гудели как растревоженный улей.

Курсанты в нижнем белье выбегали из комнат, хватали оружие, строились в отряды. Преподаватели в мантиях поверх пижам отдавали приказы. Слуги тащили ящики с боеприпасами.

Лисса нашлась у входа в главный корпус — она уже была в доспехах, с луком за спиной.

— Ну что, — крикнула она, увидев Геллу, — навоевались?

— Только начинаем, — ответила Гелла.

— Ректор, — Лисса перевела взгляд на Омэна, — дайте ей охрану. Она ценнее, чем все мы.

— Я сам её охрана, — отрезал Омэн. — Занимай свою позицию на южной стене.

Лисса кивнула и убежала.

Гелла повернулась к Омэну.

— Ты правда думаешь, что мы выдержим?

— Должны. Империя смотрит на нас. Если мы упадём, упадут и другие академии.

— Мотивация, — усмехнулась Гелла. — Что ж, я люблю быть примером.

Он резко поцеловал её — жёстко, требовательно, будто в последний раз.

— Вернись живой, — сказал он.

— Ты тоже.

И они разошлись: он — к северным воротам, она — к восточной стене, где её алхимия была нужнее всего.

Восточная стена была самой старой и самой уязвимой.

Гелла поднялась на неё, когда первые лучи солнца только начали золотить горизонт. Внизу, за крепостным рвом, уже строились отряды врага — чёрные фигуры в плащах, с горящими артефактами в руках.

— Студентка Гелла? — к ней подбежал молодой преподаватель с бледным лицом. — Вам нужна помощь?

— Мне нужны десять добровольцев, которые знают, как бросать ампулы, — ответила она. — И чтобы не боялись взрывов.

— Это… это все?

— И ведро воды. На случай, если я подожгу себя.

Преподаватель побежал выполнять приказ.

Гелла оглядела стену. Камень, старый, кое-где с трещинами. Внизу — ров, за ним — поле. Идеальное место для ловушек.

Она достала с пояса синие ампулы — скольжение — и начала разбивать их в стратегических местах. Где должны были заскользить первые ряды наступающих. Потом зелёные — липкую смолу — для тех, кто попытается обойти. Потом красные — взрывные — для самых плотных скоплений.

— Гелла! — крикнул кто-то снизу.

Она обернулась. Марк, в алхимическом халате поверх доспехов, карабкался к ней по лестнице.

— Ты что здесь делаешь? — спросила она. — Ты — теоретик!

— Я — магистр алхимии, — запыхавшись, ответил он. — И я умею варить взрывчатку. Не так круто, как ты, но тоже.

Он показал на пояс с самодельными ампулами — кривыми, с неровными краями.

— Это опасно, — заметила Гелла.

— Всё опасное может быть привлекательным. Твои слова.

Она невольно улыбнулась.

— Ладно, оставайся. Будешь прикрывать меня с тыла.

— Есть!

В атаку враг пошёл через полчаса.

Пятьдесят чёрных фигур двинулись к стене единым потоком. Они использовали магию, чтобы ускориться, и тени, чтобы скрыться от лучников.

— Сто метров! — крикнул кто-то.

— Пятьдесят! — отозвался другой.

— Огонь! — скомандовала Гелла.

Лучники выпустили стрелы. Маги запустили заклинания. Гелла бросила красную ампулу в гущу врагов.

Взрыв разорвал первые ряды. Но остальные шли дальше, переступая через тела.

— Слишком много, — прошептал Марк.

— Не ной, — отрезала Гелла. — Лучше помогай.

Она бросила зелёную ампулу во рву. Липкая смола застыла, приклеивая врагов ко дну. Те, кто за ней, споткнулись, упали. Образовалась пробка.

— Молодец! — крикнул Марк.