— И ты выйдешь за меня?

Она замерла.

— Что?

— Я сказал: выйдешь за меня? — Омэн смотрел на неё спокойно, будто спрашивал о погоде. — Я уже говорил однажды, когда ты лежала в бреду. Но ты не ответила.

— Я… я не помню.

— Ты спала. Теперь ты не спишь. Отвечай.

Гелла посмотрела на его серьёзное лицо, на бинты, на перевязь.

— Ты ранен, в лазарете, без одной рабочей руки — и делаешь предложение?

— Самое подходящее время. Никуда не сбежишь.

Она рассмеялась — устало, счастливо, сквозь слёзы.

— Да.

— Да?

— Да, я выйду за тебя, Омэн Дандарский. Но только если ты наденешь на свадьбу мой алхимический халат.

— Договорились.

Он поцеловал её, и тени вокруг них сплелись в свадебный вальс.

Глава 35. Потеря

Они ошиблись, думая, что война кончена.

Кроу был мёртв, его наёмники разбежались, но Орден Чёрной Розы оказался гидрой — отруби одну голову, вырастают три. Через неделю после осады, когда академия только начала зализывать раны, пришла новая беда.

Гелла работала в лаборатории, восстанавливая фиолетовые ампулы. Кай помогал, Марк подносил реактивы. Омэн руководил восстановлением стен, но каждое утро и вечер заходил к ней — проверить, жива ли, не взорвала ли себя.

В тот день он зашёл как обычно — с кружкой кофе и свежей булочкой.

— Ты слишком много работаешь, — сказал он, ставя поднос на стол.

— Ты слишком много командуешь, — ответила Гелла, не отрываясь от пробирки.

— Это моя работа.

— А это — моя.

Он обнял её со спины, прижался щекой к её волосам. Правая рука всё ещё висела на перевязи — кости срастались медленно, даже с ведьмачьей регенерацией.

— Сегодня вечером ужинаем вместе, — сказал он. — Без отчётов, без формул. Просто ты и я.

— Звучит как свидание.

— Это свидание.

— Тогда я согласна.

Он поцеловал её в висок и ушёл — проверять южную стену, где вчера обнаружили трещину.

Гелла осталась в лаборатории, глядя на ампулы. Что-то её беспокоило. Какое-то нехорошее предчувствие, которое она не могла объяснить.

— Кай, — позвала она. — Ты не чувствуешь ничего странного?

— Только то, что ты уже три дня не спишь, — ответил он. — Иди отдохни.

— Я не могу. Фиолетовая версия 7.7 нестабильна.

— Она будет нестабильна, пока ты не выспишься.

Она вздохнула, но отложила пробирку.

— Ладно. Пойду проветрюсь.

Она вышла из лаборатории и направилась к южной стене — туда, где работал Омэн.

---

Южная стена была почти разрушена во время осады. Теперь её восстанавливали маги и простые рабочие — поднимали камни, скрепляли их раствором, накладывали защитные заклинания.

Омэн стоял на лесах, показывая мастеру, куда класть следующий блок. Правая рука на перевязи, левая указывает. Тени вокруг него клубились лениво — он не ждал опасности.

Гелла подошла снизу, хотела окликнуть, но в этот момент увидела на противоположной стене фигуру в чёрном плаще.

— Омэн! — крикнула она. — Там!

Он обернулся. Фигура в чёрном уже натягивала лук — длинный, тёмный, с мерцающей зелёной стрелой. Отравленной. Гелла узнала яд — тот самый, что использовал Торнберг.

— Ложись! — заорала она.

Омэн не успел. Стрела летела прямо в его грудь — в то место, где сердце.

Гелла не думала. Она прыгнула.

Она врезалась в Омэна, толкнула его в сторону, сама оказалась на линии огня. Стрела вошла ей в спину — под левую лопатку, пробила лёгкое, вышла из груди.

Она упала. Омэн поймал её, опустился на колени, не чувствуя боли в сломанной руке.

— Гелла! Гелла, нет!

Она смотрела на него мутными глазами. Из раны текла чёрная кровь — яд распространялся быстро.

— Яд… — прошептала она. — Противоядие… в лаборатории… фиолетовая… 7.7…

— Не говори, — он зажал рану рукой, пытаясь остановить кровь. — Лекаря! Лекаря!

— Омэн, — она коснулась его щеки окровавленной рукой. — Я люблю тебя.

— Не смей умирать! Слышишь? Не смей!

Её глаза закрылись.

Лазарет взбудоражился как растревоженный улей.

Корвин делал всё возможное, но яд проник глубоко, поражал органы один за другим. Гелла была без сознания, её дыхание становилось всё слабее.

— Она умирает, — сказал Корвин Омэну. — Я не могу остановить яд. Нужно противоядие.

— Какое противоядие?

— То, что она говорила. Фиолетовая ампула 7.7. Она в лаборатории.

Омэн побежал. Не чувствуя ни боли, ни усталости. Он ворвался в лабораторию, нашёл свинцовый футляр, где Гелла хранила новые ампулы. Три штуки. 7.7, 7.8, 7.9. Он схватил 7.7 и бросился обратно.

Корвин взял ампулу, покачал головой.

— Я не знаю, как это применять. Гелла не оставила инструкций.

— Тогда зовите Кая! — заорал Омэн. — Он знает!

Кай прибежал через пять минут, бледный, запыхавшийся.

— Что случилось?

— Гелла ранена. Яд. Нужно противоядие. Это — фиолетовая 7.7. Как её использовать?

Кай взял ампулу, посмотрел на свет.

— Внутривенно. Медленно. Очень медленно. Если ввести слишком быстро — сердце остановится.

— Вводите, — сказал Омэн.

Кай вскрыл ампулу, набрал шприц, нашёл вену на руке Геллы. Вводил по капле, считая секунды. Гелла не реагировала.

— Действует? — спросил Корвин.

— Не знаю, — ответил Кай.

Они ждали. Минута, две, пять. Чёрная кровь из раны стала светлеть, становиться алой. Дыхание Геллы выровнялось.

— Кажется, помогло, — выдохнул Корвин. — Но она потеряла много крови. Если не очнётся через сутки…

— Очнётся, — твёрдо сказал Омэн. — Тени не дадут ей умереть. Я не дам.

Он сел у её постели, взял её руку — холодную, бледную — и прижался к ней лбом.

— Гелла, — прошептал он. — Ты слышишь меня? Ты обещала. Ты обещала, что выйдешь за меня. Не смей нарушать обещание.

В палате было тихо. Кай вышел, Корвин тоже. Остались только они — и тени, которые сгустились вокруг кровати, обвивая её тело, пытаясь согреть, защитить.

— Ходячая проблема, — сказал Омэн. — Ты не имеешь права умирать. Кто без тебя будет учить меня целоваться? Кто будет превращать мои мантии в химические лаборатории? Кто будет называть меня «ваше сиятельство» с таким сарказмом?

Он помолчал.

— Я люблю тебя. Я никогда никого не любил, кроме тебя. Ты — моя жизнь. Ты — моя тьма. Ты — мой свет.

Гелла не отвечала.

Ночь тянулась бесконечно.

Омэн не спал. Он сидел, не отпуская её руки, слушал её дыхание — слабое, но ровное. Иногда она стонала во сне, и он гладил её по голове, шептал что-то успокаивающее.

Лисса приносила кофе, но он не пил. Марк заглядывал, но он не видел. Кай стоял в углу, готовый помочь, но помощь не требовалась.

— Ты должен поесть, — сказала Лисса под утро.

— Не хочу.

— Если ты умрёшь с голоду, ей будет хуже.

— Я не умру.

— Тогда поешь.

Он взял бутерброд, откусил, прожевал, не чувствуя вкуса.

— Ты веришь, что она очнётся? — спросила Лисса.

— Должна, — ответил Омэн. — У неё есть план. Она не могла умереть, не достроив 8.0.

Лисса улыбнулась сквозь слёзы.

— Вы двое — невыносимы.

— Знаю.

На рассвете Гелла пошевелилась.

Омэн почувствовал, как её пальцы дрогнули в его ладони. Он замер, боясь спугнуть.

— Гелла?

Она открыла глаза. Мутные, красные, но живые.

— Омэн… — голос был слабым, как шёпот.

— Я здесь. Я рядом. Ты в безопасности.

— Я…

— Не говори ничего. Отдыхай.

Она попыталась улыбнуться.

— Ты плакал?

— Нет.

— Твои глаза красные.

— Это яд. У меня тоже отравление.

— Врёшь.

— Всегда.

Она слабо засмеялась и тут же закашлялась — кровь на губах.

— Молчи, — велел он. — Лежи. Твоя новая ампула сработала. Ты будешь жить.

— А Кракен Второй?

— Жив. Ловил мышей, пока ты была без сознания.

— Хорошо, — она закрыла глаза. — Я спать.

— Спи.