— Это дознаватель Тин, — представил Омэн. — Он работал с Крейном. Он знает, кто убийца.

Гелла шагнула вперёд.

— Кто?

Дознаватель поднял голову. Под капюшоном оказалось бледное, испуганное лицо с красными глазами.

— Я не скажу здесь, — прошептал он. — За мной следят. Нужно место, где нас не услышат.

— Лаборатория Геллы, — предложила она. — Там есть защита от прослушки.

Омэн кивнул.

— Идём.

Они вышли из кабинета. Гелла пошла впереди, Омэн — за ней, прикрывая спину дознавателя. По пути она бросила взгляд на ректора — он был мрачен, но спокоен. Как перед боем.

— Ваше сиятельство, — тихо сказала она.

— Да?

— Я верю вам. Сейчас.

— Спасибо, — ответил он.

И они пошли дальше — вместе, но пока не касаясь друг друга.

Тени за ними шептались.

Глава 22. Одиночное задание

Дознаватель Тин говорил час. Он сидел на табурете в лаборатории Геллы, сжимая кружку с остывшим чаем, и выкладывал всё, что знал. Омэн стоял у стены, скрестив руки на груди. Гелла сидела напротив Тина, записывая его показания в блокнот.

— Крейна убили не за то, что он слишком много знал, — Тин говорил тихо, почти шёпотом, будто боялся, что тени донесут его слова. — Его убили за то, что он раскрыл имя агента. В Совете. Там, высоко. Кто-то из своих.

— Имя? — спросил Омэн.

— Магистр Торнберг.

Гелла почувствовала, как похолодела. Тот самый Торнберг, который предлагал ей сделку на балу. Который шептал ей в коридоре: «Твой ректор — дурак».

— Вы уверены? — спросила она.

— Я сам слышал разговор, — Тин поёжился. — Крейн передавал мне информацию по цепочке. Я был подстраховкой. Он боялся, что его убьют. И не зря боялся.

— Почему вы не пошли в Совет?

— Потому что Торнберг — член Совета. Если я заявлю на него официально, меня убьют раньше, чем начнётся заседание. Единственный шанс — найти доказательства. Крейна убили, но его записи могли сохраниться. Он говорил о тайнике. В городе. В старом портовом складе.

— И вы хотите, чтобы мы пошли туда?

— Я хочу, чтобы туда пошла Гелла, — Тинуказал на неё дрожащим пальцем. — Вы — не магистр. Вы — студентка. На вас не обратят внимания. И вы — напарница ректора. Если кто и может достать эти записи, так это вы.

Омэн шагнул вперёд.

— Гелла не пойдёт одна.

— Должна пойти одна. Если пойдёт ректор, его заметят. Его тени — они слишком узнаваемы. А Гелла — серая мышь.

— Спасибо за комплимент, — буркнула Гелла.

— Я не хотел обидеть, — Тин уставился в пол. — Но так будет безопаснее для всех.

Омэн посмотрел на Геллу. Она видела в его глазах борьбу: он не хотел отпускать её одну, но понимал, что Тин прав.

— Я пойду, — сказала Гелла. — Одна.

— Гелла…

— Ваше сиятельство, я справлюсь. Я не вчера родилась.

Он молчал несколько секунд.

— Я подготовлю прикрытие. Если тебя не будет больше трёх часов, я приду за тобой.

— А если я вернусь с записями?

— Тогда мы начнём охоту на Торнберга.

Гелла кивнула.

Она надела тёмный плащ, спрятала под ним пояс с ампулами — двенадцать штук, включая фиолетовую. Проверила кинжал в голенище сапога. Надела перчатки.

— Я готова.

Омэн подошёл к ней, взял за плечи.

— Будь осторожна, — тихо сказал он. — Если что-то пойдёт не так, зови. Я услышу. Связь работает.

— Я помню, — она посмотрела ему в глаза. — Не волнуйтесь. Я живучая.

— Это я и боюсь, — он резко поцеловал её в лоб. — Иди.

Гелла вышла через чёрный ход и растворилась в ночи.

•••

Портовые склады находились в нижнем городе, у самой реки.

Гелла шла знакомыми переулками, прячась в тенях — техниках, которым научил её Омэн. Она ступала бесшумно, замирала при каждом шорохе, слушала, дышала через раз.

Как он там говорил? «Представь, что подкрадываешься к дракону».

Она подкрадывалась к складу номер семь — старому, покосившемуся, с выбитыми окнами и проржавевшей крышей. Внутри горел свет. Кто-то был.

Гелла замерла у стены, прислушалась.

— …завтра утром переправляем. Всё должно быть чисто.

— А если кто полезет?

— Убьём.

Двое. Мужчины. Голоса грубые, с южным акцентом.

Гелла скользнула к окну, заглянула внутрь. В тусклом свете керосиновой лампы она увидела ящики, стол, на котором лежали бумаги. И двух наёмников в кожаных доспехах. У одного на поясе — меч, у второго — арбалет.

Мне нужно попасть внутрь, забрать записи и уйти. Тихо. Без шума.

Гелла достала с пояса зелёную ампулу — липкую смолу — и разбила её у порога. Лужа застыла, став почти незаметной в темноте. Если наёмники выйдут — прилипнут.

Потом она вытащила белую ампулу — дымовую. Разбила её у дальней стены, снаружи. Густой дым пополз внутрь через щели.

— Что за… — наёмник с арбалетом закашлялся. — Пожар?

— Выходим!

Они рванули к двери. Первый наступил в лужу — и прилип. Второй попытался обойти, но споткнулся о прилипшего и тоже застрял.

— Твою мать! Кто здесь?!

Гелла выскочила из тени, пролетела мимо них скользящим шагом — её сапоги не прилипали — и метнулась к столу. Схватила бумаги, сунула за пазуху.

— Стоять! — наёмник с мечом вырвал ногу из липкой лужи (тяжёлый сапог с металлическими шипами помог), бросился к ней.

Гелла выхватила красную ампулу — взрывную — и швырнула под ноги себе за спину. Взрыв отбросил наёмника к стене. Он ударился головой и сполз на пол.

Двое готовы. Теперь уходить.

Она рванула к выходу, но на пороге столкнулась с третьим.

Он был высоким, в чёрном плаще с капюшоном. Без доспехов. Без оружия. Но от него исходила такая сила, что Гелла замерла на месте.

— Студентка Гелла, — голос низкий, насмешливый. — А мы вас ждали.

— Кто вы?

Он сбросил капюшон. Гелла узнала его. Не по лицу — по улыбке. Магистр Торнберг.

— Вы… вы из Совета!

— Я из тех, кто хочет владеть вашей формулой, — он сделал шаг к ней. — И вы мне поможете. Добровольно или принудительно.

— Не помогу.

Гелла выхватила синюю ампулу — скольжение — и швырнула под ноги Торнбергу. Масло растеклось по деревянному полу. Торнберг покачнулся, но не упал. Он поднял руку, и из пальцев вырвалась тёмная магия, которая впитала масло, будто губка.

— Алхимия бессильна перед магией высокого уровня, — он усмехнулся. — Учите матчасть.

Он щёлкнул пальцами, и Гелла почувствовала, как невидимые тиски сжали её руки, ноги, тело. Она не могла пошевелиться. Не могла достать ампулы. Не могла даже крикнуть.

— Вы… как…

— Магия подчинения, — Торнберг подошёл к ней вплотную. — Редкий дар. Я могу заставить вас делать что угодно. Идти. Говорить. Убивать. Любить.

— Ненавижу вас, — прошептала Гелла.

— Это пройдёт. Когда я сотру вашу память.

Он поднёс руку к её лбу. Пальцы засветились чёрным.

— Сладких снов, Гелла.

Мир потемнел.

•••

Омэн ждал три часа.

Ни вестей. Ни сигнала. Связь работала, но от Геллы шла только ровная пульсация — она была жива, но не в себе.

— Я иду, — сказал он теням.

Тени заволновались. Он вышел из кабинета и через чёрный ход — в город.

Он бежал по переулкам, перепрыгивая через заборы, лавируя между мусорными баками. Ведьмачья скорость позволяла ему двигаться быстрее лошади. Но он всё равно боялся опоздать.

Портовый склад встретил его запахом крови и дыма.

Внутри лежали двое наёмников — прилипшие к полу, оглушённые, но живые. Третий — у стены, с пробитой головой. На столе — пусто.

— Гелла! — крикнул Омэн.

Никто не ответил.

Он обошёл склад, заглянул за ящики, под лестницу. Ничего. Только её фиолетовая ампула — выпала из сумки? — валялась в углу, переливаясь серебристым светом.

Омэн поднял её, сжал в кулаке.

Они взяли её. Кто-то сильный.

Он закрыл глаза, сосредоточился на связи. Чувствовал её сердцебиение. Ровное, медленное, как у спящей. Спящей? Или под действием чар?