— Ты не чувствуешь, когда это делаю я, — спокойно ответил Омэн. — Потому что я — тень. А тени не издают звуков.

Он протянул ей ампулу.

— Это — твой главный урок на сегодня. Ты можешь быть сколь угодно быстрой и умной, но если враг подойдёт к тебе бесшумно — ты мертва.

Гелла взяла ампулу, чувствуя, как дрожат руки.

— Вы могли бы просто сказать.

— Сказать — не научить. А теперь — моя очередь учиться. Давай твою зелёную ампулу.

— Липкую смолу?

— Да. Покажешь, как она работает. И как от неё отмываться.

Гелла посмотрела на его чёрную рубашку, потом на старый халат.

— Вы будете в халате?

— Буду. Если я испорчу свою рубашку, мне её нечем заменить.

— А халат мой жалко?

— Твой халат и так уже не спасти.

Она достала зелёную ампулу.

— Готовы?

— Готов.

— Тогда держитесь.

Она разбила ампулу о его грудь.

Зелёная жидкость растеклась по халату, впиталась в ткань и застыла через три секунды. Халат стал жёстким, как панцирь. Омэн попытался согнуть руку — не получилось.

— Как это? — спросил он.

— Липкая смола. Она не только клеит, но и застывает. Чем толще слой, тем жёстче.

— И как это снять?

— Нейтрализатор. Или ждать два часа. Или — если вы ведьмак — попробовать разорвать тенями.

Омэн сосредоточился. Тени от его рук скользнули по халату, проникли в структуру смолы, разрывая её на молекулярном уровне. Через несколько секунд халат снова стал мягким.

— Ай да ведьмак, — восхищённо сказала Гелла. — Вы тенями можете всё.

— Не всё, — Омэн отряхнул халат. — Но многое. Теперь покажи чёрный нейтрализатор.

Она показала. Они провозились ещё час. Гелла учила Омэна распознавать составы по запаху, цвету и консистенции. Омэн учил Геллу двигаться так, чтобы не слышать даже тени.

К концу тренировки они оба были вымазаны в реактивах. Гелла — в кислотном тумане (Омэн случайно разбил ампулу рядом с ней). Омэн — в липкой смоле, скользящем масле и чёрном нейтрализаторе, который оставлял несмываемые следы на коже.

— Вы похожи на барсука, — заметила Гелла. — Чёрно-белого.

— А ты — на привидение, — парировал Омэн. — Зелёное и жуткое.

— Это цвет усталости.

— Это цвет кислоты.

Они сидели на земле, тяжело дыша. Солнце поднялось уже высоко, и полигон заливал яркий свет.

— Ваше сиятельство, — сказала Гелла. — А зачем вам это всё?

— Что?

— Ну, учиться обращаться с алхимией. Вы ведьмак. У вас есть тени. Зачем вам какие-то ампулы?

Омэн помолчал.

— Потому что магия теней не всесильна, — сказал он. — Против некоторых врагов она бесполезна. Например, против чистой световой магии. Или против некромантов высокого уровня. А твои ампулы — нет.

— Мои ампулы убивают всех?

— Твои ампулы убивают всех, кто не успел увернуться.

— Это комплимент?

— Это констатация факта.

Гелла улыбнулась.

— Тогда завтра я покажу вам жёлтую. Кислотный туман. Он очень красиво разъедает доспехи.

— Не терпится увидеть.

Они помолчали.

— Гелла, — сказал Омэн.

— Да?

— Ты не устала?

— Устала. Но это хорошая усталость. Как после долгой прогулки.

— Или после боя.

— Или после боя.

Он встал, подал ей руку.

— Завтра в шесть. Не опаздывай.

— А завтра мы что будем делать?

— Учиться метать ножи.

— Я не умею метать ножи.

— Именно поэтому.

Гелла взяла его руку и поднялась.

— Вы сегодня чуть не упали, — сказала она. — Вы признаёте, что я была близка к победе?

— Ты была близка к тому, чтобы испачкать меня в масле, — поправил Омэн. — Это не победа.

— Для меня — победа.

Он почти улыбнулся.

— Идём завтракать. Я угощаю.

— Вы угощаете? — Гелла подозрительно прищурилась. — Что-то случилось?

— Случилось. Я понял, что без еды ты становишься ещё более невыносимой.

— Это комплимент?

— Это забота о психическом здоровье.

Они пошли с полигона — двое, испачканные в реактивах, уставшие, но странно довольные.

Вахтёрша у входа в общежитие, увидев Геллу, перекрестилась.

— Батюшки, — прошептала она. — На кого ты похожа, студентка?

— На победительницу, — ответила Гелла.

Она скрылась за дверью.

Омэн постоял ещё немного, глядя на закрывшуюся дверь. Его халат — её халат — был испачкан, порван и окончательно потерял товарный вид.

Он снял его, аккуратно сложил и сунул под мышку.

– Интересно, — подумал он, — когда я в последний раз чувствовал себя таким живым?

Ответа не было.

Глава 12. Шпионская сеть

Завтрак в ректорской столовой оказался событием, которое Гелла запомнит надолго. Во-первых, потому что там подавали омлет с трюфелями — она такие только на картинках видела. Во-вторых, потому что Омэн Дандарский, наследный принц и гроза некромантов, наливал ей кофе собственноручно.

— Вы что, опять меня отравить пытаетесь? — спросила Гелла, подозрительно глядя на дымящуюся чашку.

— Если бы я хотел тебя отравить, я выбрал бы что-то быстрое, — невозмутимо повторил Омэн её же слова. — Нервно-паралитическое. Или геморрагическое.

— Вы мои фразы воруете.

— Я цитирую.

Гелла отхлебнула кофе. Потом съела омлет. Потом два круассана. Потом задумалась, не заказать ли ещё.

— У тебя аппетит как у дракона, — заметил Омэн.

— Я расту. И тренируюсь. И вообще, это вы меня на полигоне гоняете, а потом удивляетесь, что я хочу есть.

— Не удивляюсь. Просто констатирую.

Она потянулась за третьим круасаном, но в дверь постучали. Коротко, резко — не как посыльный, а как человек, который привык отдавать приказы.

— Войдите, — сказал Омэн.

Вошел капитан Рейнар — высокий, светловолосый, с квадратной челюстью и лицом, которое не выражало ничего, кроме служебного рвения. Но сегодня даже его каменная физиономия казалась напряжённой.

— Ваше сиятельство, — он кивнул Омэну, потом посмотрел на Геллу. — Госпожа Гелла. У нас проблема.

— Опять шпион? — спросила Гелла с набитым ртом.

— Хуже. Убит один из наших агентов.

Тишина повисла над тарелками.

Омэн поставил чашку.

— Кто?

— Дознаватель Крейн. Вы его знаете. Он работал по делу об утечке формул, которая касалась вашей напарницы.

— Знал, — коротко сказал Омэн. — Где?

— В городе. На нижнем уровне, возле таверны «Три пса». Убит сложной магией. Очень сложной.

— Какой именно?

Рейнар замялся.

— Лучше вам самим посмотреть, ваше сиятельство. Это… необычно.

Гелла дожевала круасан и поднялась.

— Я с вами.

— Доедай сначала, — сказал Омэн. — У тебя будет тяжелый день.

— Я уже наелась. И вообще, если вы думаете, что я останусь здесь и буду ждать, пока вы…

— Ты едешь со мной, — перебил Омэн. — Но доешь круасан. Это приказ.

Гелла взяла круасан и запихнула его в рот целиком.

— Готово, — пробормотала она с набитыми щеками.

Рейнар смотрел на неё с лёгким ужасом.

— Она всегда такая? — спросил он у Омэна.

— Хуже.

•••

Дорога до города заняла полчаса.

Ехали в карете — на этот раз не арестантской, а ректорской, обитой тёмно-синим бархатом. Гелла сразу залезла с ногами на сиденье, чем вызвала неодобрительный взгляд Омэна.

— Ты могла бы соблюдать приличия.

— Я алхимик. Мы соблюдаем только технику безопасности.

— А приличия?

— Приличия — для аристократов.

— Я аристократ.

— Тогда не смотрите.

Омэн отвернулся к окну. Гелла вздохнула, убрала ноги и села как следует.

— Извините.

— Принимается.

Они замолчали. Только колёса стучали по мостовой, да где-то кричали торговцы.

— Вы знали этого Крейна? — спросила Гелла.

— Да. Хороший был следователь. Умный. Осторожный. Не лез на рожон.

— И его убили.

— Убили, — ровно сказал Омэн. — Теперь мы должны найти убийцу.

— Это личное?