Гелла подскочила.

— Омэн! — она схватила его за руку, прижалась к ней щекой. — Ты жив! Я знала, что ты жив!

— Тени не дали мне умереть, — его голос был слабым, но в глазах уже загорался знакомый янтарный огонь. — И ты. Я слышал тебя. Ты говорила про «Арнику-форте». И про тени, которые слушаются.

— Они тебя слушаются. Я просто… просила.

— Они тебя любят.

— Как и их хозяин.

Она поцеловала его — осторожно, боясь задеть раненое плечо, вывернутую руку. Он ответил — слабо, но с той же жадностью, что и всегда.

— Сколько я спал? — спросил он.

— Два дня. Осада кончилась, но враг отступил, а не уничтожен. Главой Ордена оказался бывший глава Совета — Кроу. Он хочет мою формулу для бессмертия.

— Кроу, — Омэн помрачнел. — Я знал его. Он был старым, больным человеком. Видимо, страх смерти сделал его чудовищем.

— Он вернётся. С новыми силами. У нас есть время, но немного.

— Что ты предлагаешь?

— Встретить его там, где он будет слабее всего. На поле боя. С моей алхимией. — Гелла сжала его пальцы. — Ты ещё не готов сражаться. Твоя рука…

— Правая рука сломана, но левая работает. Тени работают всегда, — он попробовал поднять здоровую руку — тени метнулись к потолку, послушные. — Я буду с тобой. Но не в первых рядах. Командовать — тоже битва.

— Я знаю. Поэтому мы разработаем план.

Следующие три дня прошли как в аду.

Гелла почти не выходила из лаборатории. Она варила ампулы десятками — синие, зелёные, красные, жёлтые, белые, чёрные, оранжевые. Фиолетовые — новую версию 7.6 — только три штуки. Кай помогал, теперь уже искренне, без задней мысли. Марк подносил реактивы. Лисса организовывала оборону.

Омэн, несмотря на травмы, руководил укреплением стен, расстановкой войск, эвакуацией мирных. Левая рука работал отлично, чёрная повязка на правой стала его новым символом — ректор-калека, которого боятся даже здоровые ведьмаки.

— Ты уверен, что мы выдержим? — спросила Гелла вечером накануне предполагаемой атаки.

— Мы должны, — ответил Омэн. — Если мы упадём, империя рухнет. Академия — последний бастион.

— Давишь на ответственность?

— Давлю на совесть.

Она улыбнулась.

— У тебя хорошо получается.

— Это ты научила.

Атака началась на рассвете четвёртого дня.

Кроу привёл не пятьдесят — триста наёмников. С боевой магией, артефактами, осадными орудиями. Он шёл на академию, как на войну с целым государством.

— Гелла, западная стена — твоя, — сказал Омэн, стоя на крыльце главного корпуса. — Восточная — Марк и Лисса. Южная — я и Кай. Северная — резерв.

— Поняла.

— И помни: ты нужна мне живой.

— Взаимно.

Она поцеловала его — коротко, по-военному — и побежала к западной стене.

Западная стена была укреплена заново — выше, толще, с бойницами для алхимических гранат.

Гелла поднялась на неё, когда враг уже подходил к рву. Двести метров. Сто. Пятьдесят.

— Огонь! — скомандовала она.

Лучники выпустили стрелы. Катапульты метнули камни. Но главным оружием была она.

Гелла достала с пояса первую синюю ампулу — самую сильную версию, с усиленным скольжением. Разбила её у рва.

Масло растеклось по всей ширине поля, превращая землю в каток. Наёмники, бежавшие в первых рядах, заскользили, падая, увлекая за собой других. Образовалась гигантская пробка из тел.

— Теперь зелёные!

Стена взметнулась липкой смолой — не у рва, а у самой стены, чтобы нападающие не могли подняться на лестницы. Те, кто всё же добежал, приклеивались намертво.

— Красные — в гущу!

Взрывы разметали задние ряды. Наёмники кричали, метались, не зная, куда бежать — везде было скользко, липко, взрывоопасно.

Кроу, стоявший вдалеке на холме, поднял руку. Наёмники замерли, потом начали отступать — но не в панике, а организованно.

— Перегруппировка, — поняла Гелла. — Сейчас будет вторая волна.

Она не ошиблась. Через десять минут враг пошёл снова, но теперь — используя магию, чтобы нейтрализовать её составы. Скольжение сжигали огнём, липкую смолу замораживали, взрывы отводили щитами.

— Жёлтые! — крикнула Гелла.

Кислотный туман пополз к врагам, разъедая щиты, доспехи, кожу. Те, кто не успел закрыть лицо, падали, корчась от боли.

— Белые — дым! Ослепить их!

Дым заволок поле, смешиваясь с кислотой. Наёмники потеряли ориентацию, начали бить вслепую.

— Чёрные — нейтрализатор! Очистить путь!

Гелла сама не заметила, как перешла на крик. Её ампулы летели одна за другой — она не считала, не думала, только чувствовала. Где нужно скольжение, где липкость, где взрыв. Её руки двигались быстрее глаз.

— Фиолетовые — берегите! — крикнул кто-то сзади.

Кай. Он стоял у неё за спиной, с двумя фиолетовыми ампулами в руках.

— Только три! — сказал он. — Используй с умом!

Гелла взяла одну.

— Кроу на холме. Видишь?

— Вижу.

— Накрой его! Если он упадёт, Орден рассыплется.

Она разбила фиолетовую ампулу о каменный зубец стены. Серебряные искры потекли по воздуху, направляемые её волей — она научилась управлять резонансом за эти дни. Искры полетели к холму, обвили Кроу, застыли вокруг него коконом.

— Парализация! — закричала Гелла. — Бейте!

Но Кроу был сильнее. Он разорвал кокон магическим ударом, отбросив искры назад.

— Недостаточно, — прошептал Кай. — Нужно больше.

— У меня нет больше.

— Тогда держись!

Кроу поднял руку, и чёрная молния ударила в западную стену. Камни посыпались. Гелла упала, придавленная обломками. Кай отбросило в сторону.

— Гелла! — крикнул он.

Она не ответила.

Пыль осела. Гелла лежала под грудой камней, не двигаясь.

— Гелла! — Кай подбежал, начал разгребать обломки.

Она открыла глаза — мутные, с кровью на лбу.

— Я… жива, — прохрипела она. — Фиолетовая… вторая…

Кай достал из-за пазухи вторую ампулу.

— Получится?

— Должно, — она поднялась, опираясь на его плечо. — Помоги.

Она разбила вторую ампулу, но теперь не о камень — о свою ладонь. Кровь смешалась с серебряными искрами, и они превратились в пурпурные.

— Усиление кровью, — прошептал Кай. — Гениально.

Пурпурные искры взметнулись к Кроу, пробили его защиту, обвили тело. Он замер на мгновение — всего на мгновение, но этого хватило.

— Огонь! — заорал кто-то с южной стороны.

Омэн, увидев, что Кроу парализован, ударил всеми тенями сразу. Чёрный поток накрыл холм, разметал охрану, сбил Кроу с ног.

— Не убивайте! — крикнула Гелла. — Он нужен живой!

Но Омэн не слушал. Тени сжались, и Кроу закричал — долго, страшно, а потом замолчал.

— Он… он его убил? — спросил Кай.

— Похоже на то, — Гелла сползла по стене. — Чёрт. Я просила живым.

— Ректор не умеет слушать, когда речь идёт о твоей безопасности.

— Это у нас семейное.

Наёмники, увидев гибель предводителя, бросили оружие и побежали. Кто-то сдавался, кто-то прятался.

Академия выстояла.

Вечером Гелла сидела в лазарете — снова.

Корвин перевязывал её раны, ворча, что она «вечно лезет под камни». Омэн стоял у окна, на перевязи, с бинтами на голове, но живой.

— Ты убил Кроу, — сказала Гелла без упрёка.

— Он хотел убить тебя.

— Я просила взять живым.

— Я не послушал.

— Знаю, — она вздохнула. — Но теперь мы никогда не узнаем, кто ещё в Совете был на его стороне.

— Узнаем. Кай даст показания. Торнберга вернут из тюрьмы. Война чисток неизбежна.

Гелла помолчала.

— Омэн.

— Что?

— Иди сюда.

Он подошёл, сел на край её кровати.

— Ты спас меня сегодня, — сказала она. — Твои тени ударили вовремя.

— Ты спасла всех. Твоя фиолетовая ампула с кровью — это было невероятно.

— Это было безумие.

— Верно, — он поцеловал её в лоб. — Поэтому я тебя и люблю.

Гелла прижалась к его здоровому плечу.

— Завтра начинаем новую жизнь, — сказала она. — Академию отстроим. Формулу закончим. Совет переизберём.