Гелла почувствовала, как злость поднимается внутри.

Бесполезны? Ну уж нет.

Она выхватила жёлтую ампулу — кислотный туман — и разбила её о землю. Жидкость испарилась, превратившись в облако едкого газа, которое поползло в сторону Омэна.

Кислота разъедала всё: камень, металл, плоть. Гелла сама надела респиратор — маленькую маску, которая всегда висела у неё на шее. Омэн же ничего не надел.

Он просто шагнул в облако.

И вышел с другой стороны — целый, невредимый, даже не закашлявшись. Вокруг него пульсировала едва заметная дымка — магический щит, который не пропускал ни газ, ни кислоту.

— Я ведьмак, — сказал он, приближаясь. — Моё тело — не просто тело. Тени защищают меня от любого внешнего воздействия. Отрава? Бесполезна. Кислота? Бесполезна. Жар, холод, давление, радиация — всё это не проходит через барьер теней.

Гелла отступила на шаг. Потом ещё на один.

Спиной она упёрлась в собственную липкую стену.

— Тупик, — констатировал Омэн. — Ты заперла себя в ловушку, которую сама создала.

— Не совсем, — прошептала Гелла.

Она достала чёрную ампулу — нейтрализатор — и разбила её у своих ног.

Чёрная жидкость растеклась по земле, впиталась в камень, и липкая стена позади Геллы начала таять. Состав, на который уходили минуты, чтобы распасться естественным путём, исчез за пять секунд.

Гелла шагнула назад, освобождая пространство для манёвра.

— Умно, — признал Омэн. — Ты использовала нейтрализатор не против меня, а против собственной ловушки. Нестандартное мышление.

— Спасибо, — Гелла перевела дух. — Но вы всё ещё стоите.

— Да. И ты всё ещё не обезвредила меня.

— Я только начала.

Она выхватила белую ампулу — дымовую завесу — и швырнула её себе под ноги.

Густой, непроглядный дым заполнил пространство. Гелла знала этот состав: он был не просто дымом, он блокировал магическое зрение. Ни один маг не смог бы увидеть сквозь него, даже самый сильный.

Она пригнулась, выхватила красную ампулу — вторую взрывную — и, ориентируясь на слух, швырнула её туда, где, по её расчётам, должен был стоять Омэн.

Раздался взрыв.

Громкий, оглушительный. Гелла прикрыла лицо руками, чувствуя, как горячий воздух ударил в грудь.

Попала, — подумала она с надеждой.

Дым рассеялся.

Омэн стоял на том же месте, где и был. Вокруг него пульсировал тот же тёмный щит. Он даже не пошевелился. Только волосы чуть растрепало взрывной волной.

— Я же сказал: тени поглощают энергию, — произнёс он. — Твой взрыв не причинил мне вреда.

Гелла выпрямилась.

На поясе оставалось четыре ампулы: оранжевая (тепловая вспышка), фиолетовая (экспериментальная), и две резервные — с неизвестными составами, которые она держала на крайний случай.

— Сдаёшься? — спросил Омэн.

— Никогда.

Она выхватила оранжевую ампулу и швырнула её. Но не в Омэна — в землю перед ним.

Ампула разбилась, и из неё вырвалась волна ослепительного света. Тепловая вспышка — состав, который временно ослеплял противника и нагревал его кожу до болезненных температур.

Омэн прикрыл глаза рукой — впервые за всё время. Его щит защищал от кислоты и взрывов, но свет? Свет проходил сквозь тени.

Гелла бросилась вперёд.

За три шага она сократила расстояние, выхватила пустую ампулу — обычную стекляшку, которую носила с собой на всякий случай — и приставила её к горлу ректора.

— Сдавайтесь, ваше сиятельство, — прошипела она. — Эта ампула пустая, но вы не знаете. Может, в ней кислота. Может, яд. Может, взрывчатка.

Омэн убрал руку от лица.

Его глаза — янтарные, с вертикальным зрачком — смотрели на неё без страха. Без паники. Без удивления.

— Ты умна, — сказал он. — Но недостаточно.

Он дёрнул плечом, и тень от его тела метнулась в сторону Геллы. Гелла не успела среагировать — тень обвилась вокруг её запястья, сжалась, и ампула выпала из пальцев.

Тень подхватила её на лету и бережно опустила на землю.

— Пустая, — сказал Омэн, заглянув в ампулу. — Я чувствую. Мои тени ощущают содержимое любой ёмкости. Это была блеф.

Гелла дёрнула рукой, пытаясь освободиться, но тень держала крепко. Она была холодной — невыносимо холодной — и в то же время невесомой, как паутина.

— Отпустите, — потребовала она.

— Ты проиграла, — сказал Омэн. — Признай это.

— Я не проиграла. Я вас не обезвредила, но и вы меня не обезвредили. Ничья.

— Ничьих в бою не бывает, — он щёлкнул пальцами, и тень разжалась. — Но я признаю: ты лучше, чем я ожидал.

Гелла потерла запястье. На коже остались красные следы — от холода или от давления, она не поняла.

— Это был комплимент? — спросила она.

— Это была констатация факта.

Омэн развернулся и пошёл к тому месту, где лежал предмет, накрытый чёрной тканью. Гелла пошла за ним, чувствуя, как ноют мышцы. Она не заметила, как сильно напряглась во время боя.

— У тебя хорошая реакция, — сказал Омэн, не оборачиваясь. — Ты быстро принимаешь решения. Но ты слишком полагаешься на один тип атак. Все твои ампулы — это контроль поля боя: скольжение, липкость, дым, кислота. Где атакующие составы?

— Атакующие неэффективны против вашей теневой защиты, — ответила Гелла. — Я поняла это после первого взрыва. Поэтому я перешла к тактике ближнего боя с блефом.

— И это правильно, — он остановился у чёрной ткани. — Адаптация к противнику — основа тактики. Ты это умеешь. Этому нельзя научить. Это врождённое.

Гелла не ожидала похвалы.

— Спасибо, — сказала она осторожно, будто проверяя, не ловушка ли это.

Омэн сдёрнул ткань.

Под ней оказалось оружие. Много оружия.

Мечи, кинжалы, метательные ножи, кастеты, даже странное устройство, похожее на арбалет, но без тетивы. Всё это лежало на деревянном стеллаже, аккуратно разложенное по категориям.

— Что это? — спросила Гелла.

— Твоё новое снаряжение, — ответил Омэн. — Ты будешь носить не только ампулы. Алхимия — это хорошо, но у неё есть предел. Когда у тебя кончатся составы, ты должна уметь защищаться холодным оружием.

— Я умею, — возразила Гелла. — Нас учили базовому фехтованию.

— Базовое фехтование не спасёт тебя от некроманта с кинжалом, — отрезал Омэн. — Поэтому я научу тебя настоящему бою.

Он взял со стеллажа два коротких меча — одинаковых, с лёгким изгибом, похожих на сабли — и протянул один Гелле.

— Держи.

Гелла взяла меч. Он оказался тяжелее, чем она ожидала. И холоднее.

— Вы хотите учить меня фехтованию?

— Я хочу, чтобы ты выжила, — сказал Омэн. — А для этого ты должна уметь делать всё: стрелять, колоть, резать, взрывать, травить и обманывать. Ты — моё оружие в этом расследовании. А оружие должно быть острым.

— Ваше оружие? — Гелла скривилась. — Я вам не меч, ваше сиятельство.

— Мечи не спорят с теми, кто их держит, — спокойно ответил Омэн. — Но ты — исключение. Я это уже понял.

Он сделал шаг назад и поднял свой меч.

— Защищайся.

— Что? Сейчас? Я даже размяться не успела!

— Враг не будет ждать, пока ты разомнёшься.

Он атаковал.

Гелла едва успела поднять меч. Лезвия встретились с лязгом, от которого заложило уши. Омэн бил не в полную силу — Гелла это чувствовала, — но даже так её руки онемели от удара.

— Держи крепче, — сказал он. — Меч — это продолжение твоей руки. Не сжимай его мёртвой хваткой, но и не держи как соломинку.

— Я знаю, — процедила Гелла, отбивая второй удар.

— Тогда покажи.

Третий удар. Четвёртый. Пятый.

Гелла отступала, блокируя, уклоняясь, пытаясь найти момент для контратаки. Но Омэн был быстрее. Намного быстрее. Он двигался как тень — непредсказуемо, плавно, смертоносно.

— Ты слишком предсказуема, — заметил он, делая выпад. — Все твои движения — из учебника. Противник прочитает тебя за три секунды.

— А что мне делать? — выдохнула Гелла, едва увернувшись от лезвия, которое прошелестело в сантиметре от её уха. — Танцевать?

— Да, — серьёзно ответил Омэн. — Танец — это хаос. Хаос нельзя прочитать.