— Неплохо было бы получить протекцию известной вам особы, а? — спросил Мазур. — Лучшего для карьеры и желать не стоит… Один маленький нюанс. Жизнь — штука жесткая, и никто не станет вам протежировать только оттого, что вы молоды, смышлены и честолюбивы. Всегда нужно что-то сделать, чтобы стать полезным…

— Чем я могу быть для вас полезным? — тихо спросил Бернадотт.

— Это мы сейчас и выясним, дело нехитрое, — сказал Мазур. — Тут уж как в картах — либо вам повезет, либо нет… Лейтенант, вы работаете исключительно по линии военной контрразведки, значит, у вас должны быть осведомители, там и сям. Боже упаси, я не буду вас уговаривать нарушить служебную тайну, спрашивать, кто они и где сидят. Я просто хочу знать — они есть?

— Разумеется, — без особых колебаний кинул Бернадотт. — Должность такая, пусть и не высокая…

— Уже лучше, — сказал Мазур. — Теперь главное. Вы можете при экстренной необходимости, в особых случаях своей волей поднять хоть сколько-то солдат?

— Увы, немного, — сказал Бернадотт, опять-таки без промедления. — Взвод солдат, пару вертолетов. Все, на что я имею право…

Он чуть погрустнел, глядя с тревогой — опасался, конечно, что этого может не хватить, чтобы быть принятым в друзья.

— Прекрасно, — сказал Мазур. — этого вполне достаточно. Вы сможете завтра поднять их еще затемно, посадить на вертолеты и вылететь к северной границе?

— Смогу, — сказал Бернадотт, к которому вернулась прежняя яростная надежда на удачу. — Неужели этого будет достаточно, чтобы…

— Вполне достаточно, слово офицера, — сказал Мазур. — Такая уж игра. Сами понимаете, в данных условиях сам я не могу привлечь солдат с надежным офицером, так что достаточно и взвода. Мотивировка… Она, право же, несложная: от одного из ваших информаторов вы получили столь важную информацию, что решили действовать немедленно, не ставя в известность начальство, на свой страх и риск. Предположим, начальство прекрасно поймет потом: вы хотели, чтобы все лавры достались не ему, а вам… Ну и что? Победителей не судят. А буквально через несколько дней в соборе святого Христофора состоится известное событие, после которого мы не дадим вас в обиду никакому начальству.

— Что нужно сделать? — решительно спросил Бернадотт.

— Завтра утром границу пересчет поезд, — сказал Мазур. — Там в мешках с кофе упрятано оружие — стволов двести, для немаленькой банды, явно настроенной против… известной особы. Мы должны его остановить, что будет не так уж трудно, и отыскать оружие. Вполне достаточно, чтобы оказаться в милости у… Вы взрослый человек и прекрасно все понимаете. Либо вы держите наш разговор в тайне и завтра помогаете мне во всем, либо…

— Слово офицера, — серьезно сказал лейтенант. — Полная тайна и всевозможное содействие… тот поезд и правда есть?

— Разумеется, — сказал Мазур. — Сведения самые точные. Ну что же, обговорим детали…

Через четверть часа, заметно повеселев, он поехал в расположение элитного парашютного батальона, предварительно выяснив, что командир на месте. Он сделал лишь маленький крюк, заехал в дорогой винный магазин и купил бутылку весьма недурственного шотландского виски восемнадцатилетней выдержки. Ехал туда, куда он тогда и направлялся с покойным Мтангой — да не доехали…

Пикантность ситуации в том, что батальон не числился в списках военного министерства и был подчинен лично Верховному Главнокомандующему — а теперь, соответственно, пока что вообще никому. Сие не означает, что подполковник мог ходить на голове и откалывать, что его душеньке угодно — но имел полное право сиднем сидеть у себя на базе, не слушая абсолютно ничьих приказов. Прекрасно понимая ситуацию и проистекающие отсюда выгоды, за времена безвластия подполковника несколько раз пытались привлечь на свою сторону иные влиятельные семьи — но он всякий раз деликатно отказывал. Одна немаловажная тонкость: среди тех, кто к комбату приходил, ни разу не было людей Натали…

Еще перед поездкой Мтанга показывал ему досье на комбата: в общем, практически та же самая история, что с Бернадоттом или Жюльетт-Жулькой: не из полных низов, но у папаши всего-то и было добра, что лесопилка, не столь уж и большая, серьезного дохода не приносившая, вот и пришлось в свое время надеть погоны — и, в отличие от Бернадотта, сделать кое-какую карьеру… при нынешних условиях повисшую в воздухе. Как знать, быть может, новый Верховный Главнокомандующий пожелает видеть на этом посту кого-то другого, всецело своего. Вероятность такая существовала, и бравый служака не мог о ней не подумать…

Хотя Мазур и не предупредил звонком о визите (мало ли кто мог сейчас слушать командирские телефоны), в расположение части его пропустили и к комбату провели без всяких возражений и вопросов, едва увидели удостоверение начальника охраны «известной особы». Мазуру показалось, что комбат, усатенький крепыш годочков на несколько его старше, держался так, словно ждал подобного гостя, ничуть не выглядел, в отличие от Бернадотта, удивленным. Возможно, это могло облегчить Мазуру задачу…

Адъютант вмиг спроворил закуску, а бокалы и лед нашлись у комбата в холодильнике — ему-то по должности холодильник в кабинете как раз полагался. Поначалу разговор носил некоторые черты дипломатии: комбат интересовался, как в Советской армии обстоит с тем и с этим (причем, похоже, с искренним интересом). Когда бутылка опустела наполовину, Мазур перешел к делу, с чуть простодушным видом напомнив, что они не дипломаты, а военные (с чем подполковник тут же согласился с тем же чуточку напускным равнодушием).

И очень скоро выяснилось, что дела идут прекрасно: подполковнику нравилось и скорое производство в следующий чин, и будущее переименование его части в «Отдельный лейб-гвардии Ее Величества воздушно-десантный батальон», и все прочие выгоды, очерченные Мазуром крайне туманно, но безусловно проистекавшие из грядущей ситуации. Полное впечатление, что именно этого бравый комбат и ждал — когда появится кто-то от Натали. Что ни говори, самое выгодное предложение — ну, а идеалистов или романтиков среди здешних людей в офицерских погонах как-то не водилось отроду…

Короче говоря, когда бутылка опустела, подполковник вызвал адъютанта и велел поднять батальон по тревоге. Два взвода остались охранять расположение (у комбата имелся собственный аэродромчик с вертолетами, куда поместился бы весь личный состав), а все остальные с подполковником во главе сели в те самые знаменитые автобусы и прямиком покатили в Лунный дворец. Разместились в некоторой тесноте, пришлось поставить в парке несколько больших военных палаток — но парашютисты, судя по лицам, полны были энтузиазма. Перед отъездом комбат выстроил всех на плацу и толкнул короткую речь. Мазур не понял ни слова, но по лицам явно повеселевших верзил в синих беретах догадывался: комбат обещал, что и на рядовых прольется некоторая толика мирских благ.

Стремясь делом доказать свою полезность, подполковник немедленно принялся изучать территорию, расставлять посты и пулеметчиков — но еще до того, выслушав Мазура, вмиг согласился дать завтра и вертолеты, и два взвода своих орлов. Он предлагал роту, но Мазур решил, что это будет чересчур, штыков ему теперь вполне хватало.

Одним выстрелом двух зайцев — и охрана Лунного дворца вмиг увеличилась более чем вдвое, и подкрепление для завтрашней операции получил неплохое. Лишь бы завтра все прошло гладко…

О приближении поезда Мазур узнал по рации от выдвинутых за милю в сторону границы дозорных. Особого волнения не было, разве что тот неописуемый словами подъем духа, та легонькая дрожь, что бегает, зараза, по нервам перед каждой акцией, особенно когда до нее остаются считаные минуты…

А там и состав показался, идущий довольно медленно — и видневшийся отсюда слева мост через неширокую глубокую речку, и стальная магистраль были проложены еще французами сразу после Второй мировой, и во времена республики почти не ремонтировались.