Пару раз, Мазур слышал краем уха, вроде бы и выделялись деньги на капитальную реконструкцию, но всякий раз они загадочным образом исчезали из бюджета Министерства транспорта — Африка-с… Стальной мост на каменных быках, в общем, особого ремонта не требовал, а вот рельсы на протяжении сотни миль давно неплохо было бы если и не заменить, то по возможности привести в божеский вид: подразболтались, да и шпалы кое-где пришли в самое плачевное состояние. К чему министр транспорта относился с фатализмом, ничуть не уступавшим арабскому: в конце концов, пассажирские поезда ходили в обе стороны крайне редко, основной поток составляли товарняки, везущие кофе в здешний порт, серьезных крушений пока что не было, разве что пару раз товарняки все же сходили с рельсов, на которые их быстренько возвращали поднаторевшие в этом деле ремонтные бригады — авось и дальше обойдется, трудами то ли Господа Бога, то ли Большого Лунного Бегемота… Товарняки, опять же, не свои, а соседские, никакой неустойки в случае даже серьезного крушения соседям выплачивать не придется — так что обойдутся уж, у самих железные дороги не лучше…
Вот он, красавец — тепловоз французского производства, едва ли не ровесник Мазура, три товарных вагона, вместимостью поменьше советских на треть, сорокатонные — это как раз и хорошо, меньше будет работы, если что. Выкрашенные кое-где облупившейся светло-синей краской вагоны украшены знакомой уже Мазуру эмблемы крупной соседской фирмы, торговавшей кофе: веселый человечек наподобие того, что красуется на логотипе французской фирмы «Мишлен», только у французов он сложен из автомобильных покрышек, а здесь — из кофейных зерен. Отсюда видно, что на крыше последнего, третьего вагона распластались, удерживаясь за что удастся, трое парашютистов: ага, сумели в заранее назначенном место вскочить на подножки и забраться на крышу незаметно для поездной бригады — все же хлопцы неплохо тренированы французами, да и поезд не мчался во весь опор, шел на этом участке километрах на двадцати, очень уж был плох этот участок, за что, пожалуй, сейчас министра-казнокрада следовало только благодарить…
Укрываясь в джунглях всего-то метрах в пятнадцати от рельсов, Мазур и без бинокля прекрасно видел разложенные двумя длинными цепочками петарды. Поезд предстояло остановить без всяких спецназовских выкрутасов — к чему они, когда есть старые испытанные, насквозь мирные средства?
И все пошло, как по нотам — петарды стали звонко взрываться под колесами тепловоза — старый, но действенный железнодорожный способ, предупреждающий об опасности впереди. У въезда на мост, словно чертики из коробочки, возникли двое в здешней железнодорожной форме, яростно вертевшие над головами красными флажками. На тепловозе не должны удивиться нисколечко, им прекрасно известно, в каком состоянии дорога, ничего удивительного, если что-то стряслось…
К чести машиниста, он оказался хорошим профессионалом — и дал аварийное торможение, едва начали рваться петарды. Под отчаянный визг и скрежет заблокированных стальных колес к тепловозу уже неслась, перепрыгивая с вагона на вагон, троица парашютистов, казалось, совершенно бесшумно, как призраки — лязг, визг и отчаянный скрежет колес заглушал звуки высоких солдатских ботинок…
Ага! Они пробежали по крыше тепловоза, уже почти остановившегося, ловко обрушились в кабину по узким железным лесенкам… Порядок!
Мазур пустил красную ракету, и они с Рональдом припустили вниз, к поезду, не доставая оружия — к чему? Там и так все обстоит отлично: по лесенке ссыпалась троица в выцветших джинсах и стареньких форменных рубашках, пугливо косясь на спустившихся следом, взявших их на прицел парашютистов, с высоко задранными руками отпрянули к тепловозу, едва не вжимаясь в его обшарпанный бок спинами. Парашютистов было только двое — но вскоре показался и третий, подал условный знак, означавший, что больше на тепловозе никого нет.
Вокруг поезда стало очень людно: человек сорок в штатском (поголовно агенты охраны) оцепили невеликий состав с двух сторон, к ним уже присоединились мнимые железнодорожники, состоявшие на службе отнюдь не в Министерстве транспорта. А все три взвода, жандармы, военные и парашютисты, двумя цепочками рысью припустили в ту сторону, откуда поезд пришел — чтобы примерно в полумиле отсюда залечь в джунглях.
Можно было бы обойтись и одними агентами — но Мазур, решив быть скрупулезным и предусмотреть все возможные случайности, постарался раздобыть и солдат, ради одной-единственной цели. Не столь уж фантастической — и Рональд с ним был полностью согласен — смотрелась версия о возможной подстраховке. Какой-нибудь купленный подонок в офицерских погонах мог поднять свое подразделение (на пограничной станции давным-давно на всякий случай квартируют и жандармы, и армейцы), посадить его на поезд и, никому ничего не объясняя, пуститься следом для охраны ценного груза. Подобное случалось, пусть и не в этой стране. Правда, окажись на станции такой вот ссученный, он не сможет пустить в ход крупные силы — там, на станции, всего-то пара взводов армейцев и столько же жандармов, друг другу они не подчинены.
Даже если допустить, что оба командира работают на противника, силы примерно равны: две трети Мазурова войска составляли парашютисты, выученные получше и жандармов, и армейской пехоты, к тому же они укрылись в засаде, еще одно несомненное преимущество, у них там два ручника и гранатомет с хорошим запасом снарядов, так что любую подстраховку встретят качественно…
Несколько заранее проинструктированных агентов уже срывали пломбы и откатывали двери вагонов, открывая взгляду аккуратный штабель пятидесятикилограммовых мешков с кофе, во всех вагонах не достающий примерно на метр до потолка. Мешки из толстой прочной бумаги, отсюда не видно, но они должны быть украшены каждый тем самым веселым человечком, названием фирмы, маркировкой из букв и цифр.
Мазур покосился в сторону так и торчавшей с высоко поднятыми руками, под дулом штурмовых винтовок троицы — безусловно, среди них есть кто-то знающий, но нерационально пока что его выявлять. Главное, они не успели подать сигнал тревоги: парашютисты не обнаружили на тепловозе ничего похожего на портативную рацию, а смонтированная на тепловозе стационарная оказалась с африканской беспечностью выключенной — солдаты уверяли, что, когда они вломились в кабину чисто, совершенно неожиданно для поездной бригады, никто из трех с рацией не возился, машинист пребывал на своем месте, а остальные двое торчали у лобового стекла, таращась на мост и мнимых «железнодорожников». И от засады пока что никаких донесений, а значит, никакая подстраховка пока что не показалась. Отлично. Пока что все идет гладко…
Снявши с плеча главное, необходимое сейчас оружие — довольно новый миноискатель французского образца — Мазур сунул берет без эмблем под погон камуфляжной куртки, старательно приладил на голове наушники, повернул выключатель на висевшем на груди черном ящичке. Подошел к первому вагону, методично и неторопливо стал водить вдоль рядов бумажных мешков металлическим прутом с круглой рамкой — учены обращаться, а как же… Рядом, у второго вагона, тем же занимался Рональд — нахмуренный, собранный, несуетливый профессионал.
Ничего пока что не обнаружилось. Ни одна лампочка не зажглась, ни одна стрелка не прыгнула, писк в наушниках раздавался лишь, когда рамка оказывалась поблизости здоровенного железного засова. Взобравшись в вагон — там было где поставить ноги — Мазур обработал и верхние ряды — с тем же результатом, то есть без всяких результатов.
Спрыгнул вниз. Поскольку Рональд еще возился со своим вагоном, Мазур бросился к третьему и проделал там те же самые манипуляции — но и там не засек металла. Следовательно, верна вторая по счету версия из двух имевшихся: ни в одном из тех четырех городков «особо ценный груз» выгружать не намерены, его все же повезут, надо полагать, до самого порта. Мешки с «начинкой», тут и гадать нечего, уложены подальше от двери — и, скорее всего, снабжены своей, особой маркировкой, безобидной на посторонний взгляд, но моментально опознаваемой человеком посвященным. При суете людей и машин в порту никто не обратит внимания, что часть кофе не на борт грузового судна отправилась, а поехала в столицу на паре-тройке грузовиков. Если и обратит, ничего подозрительного не усмотрит: очередная поставка для столичных владельцев ресторанов и кафе, только и всего, сто раз случалось…
