— Референдум?

— И он в том числе, — кивнул Кимолу. Поморщился, как от зубной боли. — Вы, может быть, еще не знаете, но на нас крепенько надавили эти чертовы либералы из ООН…

— Знаю, — сказал Мазур. — В страну с гордым видом возвращаются оппозиционеры с Мукузели во главе…

— Вот именно, — сказал Кимолу. — Эти господа, я имею в виду чиновников из ООН, как зашоренные лошади: механически подходят ко всем подряд с одной и той же меркой, совершенно пренебрегая местной спецификой и традициями. Да, в самом скором времени нагрянет эта орава, которую придется, увы, терпеть…

Зло перекосив рот, он уставился в пространство с нехорошей мечтательностью — без сомнения, представляя в цветах и красках, как бы лично с оппозицией пообщался бы, будь у него развязаны руки.

— Да, эти чиновники… — сочувственно сказал Мазур.

— И ведь они тоже сюда нагрянут немаленькой компанией, — сказал Кимолу. — Так что придется соблюдать приличия… — и улыбнулся еще мечтательнее: — Ну, какое-то время…

Доктор Катуми наконец-то начал свою партию:

— Да, придется продемонстрировать, что некоторые перегибы… гм, прежних времен ушли в прошлое, и отныне мы намерены всемерно развивать в стране демократию. Мадемуазель Натали непременно нужно выступить перед армией, народом, провести пресс-конференции и прочие мероприятия, то есть демократически провести свою кампанию…

— Но с референдумом, я надеюсь, все будет в порядке? — спросил Мазур.

— Несомненно, — усмехнулся Лавуту. — Комиссию по его проведению по решению парламента вновь возглавляем мы с Очеренго и полковник Мтанга…

— Нашелся? — вырвалось у Мазура.

Лавуту усмехнулся:

— Если можно так выразиться… Полковник несколько дней был болен, но сегодня приступил к своим обязанностям.

Мазур подумал: ну, в таком случае, дело в шляпе. И думать нечего, референдум они снова провернут за недельку, Натали получит, есть такие подозрения, девяносто девять с какими-то десятыми голосов.

— Господа, — сказал он спокойно. — Ну, разумеется, мадемуазель Натали может в любой момент покинуть посольство, она же не пленница. Вы хотите, чтобы она уехала прямо сейчас? Есть только одна загвоздка: ей совершенно нечего надеть, с этим нужно что-то придумать. Когда после известных печальных событий бедняжке пришлось бежать из резиденции, было не до одежды…

— Я об этом подумал, — кивнул доктор Кату ми. — Особенная спешка, собственно, и не нужна. Как вы смотрите на такой вариант: завтра с утра мои люди доставят в посольство платья, горничных, парикмахершу, косметолога? И когда мадемуазель Натали вновь обретет приличествующий ее положению облик, она покинет посольство не украдкой — к чему ей прятаться? Она выйдет отсюда торжественно, под телекамерами и объективами фотоаппаратов, при скопище репортеров, дружески поблагодарит господина посла за все, что он для нее сделал… Мои консультанты считают, что это будет очень трогательная и милая сцена, которая произведет большое впечатление на зрителей и читателей, особенно женщин. У меня есть толковый режиссер, он уже составил подробное описание этой сцены…

А что, идеальный вариант, подумал Мазур. Да и посол будет рад лишний раз покрасоваться перед камерами, нужно будет только присмотреть, чтобы не нажрался с утра и выглядел импозантнее некуда, для нас это тоже плюс…

— Прекрасная идея, — кивнул Мазур. — Как говорят американцы, хорошее шоу, — он усмехнулся. — А главное, вполне в рамках демократической кампании, не так ли?

— Безусловно, — скупо улыбнулся доктор Катуми.

Лавута сказал с ненаигранной озабоченностью:

— Разумеется, господин полковник, вам следует с завтрашнего дня приступить к своим обязанностям. Потерь среди ваших людей нет?

— Ни одного, — сказал Мазур. — Мы ушли совершенно без потерь.

— Я высоко ценю ваш профессионализм… Вы сами понимаете: мадемуазель Натали нуждается в самой надежной охране. Наши враги — к сожалению, так пока что и не найденные — могут попытаться нанести очередной удар. Если вашей группе что-то необходимо — машины, обмундирование, оружие — можно обсудить это прямо сейчас.

— Да, безусловно, — кивнул Мазур. — Нам многое пришлось бросить тогда в резиденции… — он наполнил бокалы. — Ну что же, за успех нашего предприятия, господа?

— За успех! — с искренним воодушевлением воскликнул Лавута.

…Прильнувшая к плечу Мазура Принцесса пошевелилась и спросила не без некоторой тревоги: — Ты меня не бросишь?

Бросишь ее, как же, семь шкур спустят…

Мазур ответил самым убедительным тоном:

— И не подумаю. Долго нам еще быть скованными одной цепью, связанными одной целью…

— Я не об этом, — сказала Принцесса. — Я и так понимаю, что у тебя приказ оставаться здесь, сколько удастся — ну понятно, вы, русские, страшно хотите сюда влезть… Между прочим, не имею ничего против. Получится неплохой противовес французам, пока что никакого противовеса нет, они монополисты, а это чуточку напрягает…

— Начинаешь мыслить по-государственному? — фыркнул Мазур. — Стратегически?

— Самое время, — серьезно ответила Принцесса. — Пора уже сейчас… Так вот, я не про службу говорю, ты прекрасно понимаешь, о чем я. Ты можешь еще сто лет оставаться на службе, но, тем не менее, меня бросить…

— Успокойся, — сказал Мазур. — Не брошу. — И добавил чистую правду: — Ты самая красивая девушка в Африке, какую я только видел. А помотало меня по Африке немало…

И тут ему в голову пришел кое-какой коварный план. Бросать ее в том смысле, какой она имеет в виду, настрого запрещено приказом, но ведь может сыскаться серьезный повод? Учитывая, что она в некоторых областях жизни девочка легкомысленная и ветреная…

— Не брошу, — повторил Мазур. — При одном-единственном условии. Я человек ревнивый, слово офицера, ты и не представляешь, насколько. И если я только узнаю, что ты… Честно предупреждаю: отношения моментально станут насквозь служебными и таковыми останутся навсегда…

— Я постараюсь хранить тебе верность, — серьезно сказала принцесса, — Хотя, честно признаюсь, это для меня будет ново и необычно. Но я буду стараться, честное слово…

Настроение у Мазура упало. Прижимаясь к нему еще теснее, закинув ему на шею точеную руку, Принцесса протянула мечтательно:

— Я тебя сделаю генералом. И еще графом. Я уже просмотрела дядин список претендентов на титулы с его подробными примечаниями. Герцогом не получится, за герцогские титулы крепко держится тесная компания генералов и олигархов, а вот вписать еще одного графа мне наверняка удастся… Конечно, ты будешь африканский генерал и африканский граф, но королевство получится вполне легитимным и признанным мировым сообществом… — Она с живейшим интересом поинтересовалась: — Ты женат?

«О господи, только не это! — мысленно взвыл про себя Мазур. — Только этого не хватало для полного счастья! А ведь Родина может и приказать, тем, в высоких кабинетах, эта идея, что тут долго гадать, весьма даже понравится… Вот это влип так влип. Принц-консорт, якорь мне в задницу…»

Поколебавшись, не соврать ли, он все же с мысленным тяжким вздохом признался:

— Нет.

— А дома у тебя осталась… какая-нибудь большая и чистая любовь?

— Нет, — мрачно сказал он.

— Как удачно все складывается, — лукаво усмехнулась Принцесса. — Сильный, обаятельный, надежный, холостой генерал и граф…

Мазур в который раз горестно вздохнул про себя. Скверно складывались дела: в лучшем случае — военный атташе, а в худшем…

Примерно в полдень во дворце объявился Флорисьен — здоровенный чернокожий красавчик, один из ближайших помощников Мтанги, несмотря на молодость, дослужившийся до майора. Уж у него-то, конечно, спецпропуск во дворец был…

Оказалось, с Мазуром хочет поговорить Мтанга — где-то на нейтральной территории, по крайне важному делу, и крайне желательно поехать туда в штатском.

Следовало, конечно, ехать — Мтанга с пустяками лезть не будет, особенно в такую пору — но как быть со служебными обязанностями?