– А мне показалось – бледный.

– Будешь тут... Что случилось?

– То, чего и следовало ожидать, – фыркнула Ольга. – План у них, откровенно признать, был чистейшей авантюрой. Затащили они меня в какую-то комнатушку, лейтенант стал орать, что изнасилуют на всех четырех этажах, если я тебя не уговорю с ними сотрудничать. Дурак, ему бы меня в подвал какой-нибудь запихнуть, а он – на второй этаж... Я и завизжала, не знаю уж, во сколько децибел. Ну, в конце концов, кто-то сунулся посмотреть, с кого это сдирают шкуру, я начала вопить, что работаю секретарем у иностранного дипломата... короче, дальше все было не так уж сложно... Что от тебя-то хотели?

– Знаешь, дон Себастьяно был прав, – сказал Мазур, тщательно подбирая слова. – Из меня и в самом деле пытались выбить полную информацию об экспедиции. Определенно конкуренты той финансовой группы, которую дон Себастьяно представляет... ведь так оно обстоит, а?

– Ну конечно, – безмятежно сказала Ольга. – Иначе к чему все интриги? Он – член правления «Барридадо Куинес», если контракт достанется им, прибыли будут огромными...

«Вот и ладненько, – подумал Мазур. – Вот все и устроилось, и не надо врать дальше. Вряд ли те, кто теперь раскалывает лейтенанта и Смита, посвятят Ольгу в результаты своих изысканий... Ч-черт, а если Смит начнет всерьез колоться? Вот это так опаньки. Если они вытрясут из него, кто такие на самом деле сеньор Влад и сеньор Мигель... Ну, предположим, какое-то время пройдет, пока эта информация из полиции пропутешествует в контрразведку, бюрократия и здесь скажет свое веское слово, и все равно... Нужно побыстрее убираться отсюда. Из этого гостеприимного города».

– Нужно побыстрее убираться отсюда, мне кажется, – вслух повторила Ольга его невысказанные мысли, так что Мазур вздрогнул.

– Что?

– Пора убираться. Мало ли что конкуренты «Барридадо Куинес» могут еще подстроить. Концерн не бедный, возможности есть... А ты молодец. – Она обняла Мазура прямо посередине тротуара и поцеловала в губы. – Я больше всего боялась, что ты на них кинешься, могли и выстрелить... Сейчас поймаем такси, залягу в ванну, смыть следы от лап... Слушай, а снаряжение вам уже доставили?

– Еще не знаю, – сказал Мазур чистую правду. – Может, пока мы с тобой столь бурно развлекались, и прилетел уже специалист...

И таково уж было везение Мазура, что он, вылезая первым из старенького такси у парадного входа в отель, увидел, как из машины поновее, белого «игуасу», выбирается дон Херонимо, и швейцар уже нацелился на его чемодан.

Разумеется, Мазур соблюл конспирацию и резидента не узнал.

В Латинской Америке, как нигде, любят в обиходе сокращать названия своих городов. Сантьяго-де-Чили – Сантьяго, Буэнос-Айрес – попросту Байрес, Барралоче – Баче. И так далее, любой знаток может пополнять список до бесконечности. Мазуру пришло в голову: если распространить эту традицию и на имена, дон Херонимо будет смотреться весьма даже пикантно – для человека понимающего...

Но внешне он, конечно, своих фривольных мыслей не выказывал. Говорил сухо и четко, как подобает на серьезном военном совете:

– Я не разведчик, но методика здесь примерно та же самая... Американца в полиции, конечно же, начнут немедленно колоть.

– Если только у него нет надежного прикрытия на случай именно таких неожиданностей, – бесцветным голосом уточнил дон Херонимо.

– Меня всегда учили начинать с самых скверных допущений, – сказал Мазур. – Давайте исходить из того, что прикрытия у него нет. Его будут трясти, сдается мне, без лишнего гуманизма, нравы тут, конечно, несколько смягчились после дона Астольфо, но все равно далеки от пасторали...

– Это точно, – с чувством дополнил Кацуба.

– Весь вопрос в том, насколько быстро из него выбьют все о нас, – сказал Мазур. – И насколько быстро эта информация из полиции уйдет в ДНГ...

– Я бы дополнил с учетом личного опыта, – прервал его Кацуба. – Вовсе не обязательно – в ДНГ. Здесь открывается простор для комбинаций – в зависимости от того, на кого ориентируется здешний полицейский босс и чей он человек. Кроме ДНГ, есть еще военная разведка, разведка сухопутных сил, флота, авиации, Управление политической полиции под личным контролем президента, наконец, Стратегический центр...

– Боюсь, хитросплетения, о которых вы намерены повествовать, мне известны лучше, чем вам, – сварливо протянул дон Херонимо. – Подозреваю, я провел здесь больше времени, нежели вы...

– Они просто подводят вас к выводу, что необходимо быстрее взяться за дело, – примирительно сказал Франсуа.

– Можно подумать, я стремлюсь дело затянуть, чтобы получить побольше суточных, – окрысился дон Херонимо. – Можно подумать, мне здесь нравится, в этой дыре... – Он резко развернулся к Мазуру: – Ваши... лирические отношения с очаровательной Ольгой, как я понимаю, давным-давно перешли в самую что ни на есть взрослую стадию? Вы не кривитесь, полковник, вы, в конце концов, на задании...

– Надеюсь, вас не интересуют подробности? – ощетинился Мазур.

– С чего бы, я, да будет вам известно, не вуайерист... И даже не собираюсь читать вам нотации, в конце концов, никто вам не запрещал вести половую жизнь и не запрещал ее вести с какими-то конкретными особами... – Он покривил бледные губы. – Более того, думаю, вам не запрещались даже гомосексуализм и зоофилия – коли уж есть потребность и это не мешает делу, отчего же нет...

Ах, с каким удовольствием Мазур провел бы самый примитивный «кошачий мах»! Плохо, когда к тебе придираются, тебе хамят, но если этим занят твой непосредственный начальник, все еще хуже, а этот бесцветненький субъект сейчас как раз и есть начальник, командир, полководец...

– И все же, – твердо сказал дон Херонимо. – Какова между вами степень доверия?

– Могу вас заверить, – сказал Мазур, тщательно гася злость, – что я ей ни разу не выболтал ни своего настоящего имени, ни воинского звания, ни целей операции. Да она и не интересовалась, кстати. Откуда ей знать, что у меня двойное дно?

– Верю, – совершенно серьезно кивнул дон Херонимо. – Я о другом. Насколько она откровенна с вами? Как она оценивает вашу... нашу миссию? Вот эти подробности будьте любезны изложить подробно.

– Извольте, – сказал Мазур. – В официальную цель – поиски всех этих доадамовых цивилизаций – она не верит совершенно. Авила, такое впечатление, рассказал ей все, что знал... все, что, как ему казалось, он знает. Конкретно, они уверены, что мы с напарником – нечто вроде военных гидрографов. Или военных топографов. Что там, на Ирупане, будет строиться ГЭС – и за участие в этом прибыльном проекте мертвой хваткой сцепились несколько местных финансово-промышленных групп. Авила как раз – крупный акционер и доверенное лицо одной из них. Он это выразил предельно откровенно, и Ольга не скрывает, что, в свою очередь, приставлена к нам как доверенное лицо шефа. Все.

Дон Херонимо слушал его, полузакрыв глаза, даже слегка покачивал зажженной сигаретой с видом наслаждавшегося чудесной музыкой меломана.

– Видите, как прекрасно, – сказал он, когда Мазур замолчал. – Вы ершитесь, потому что вам кажется, будто самая трудная часть работы легла на вас, а? А вот канцелярские крысы вроде меня сидят себе в столицах в полной безопасности...

– Я вовсе не имел в виду...

– Имели, имели... – махнул рукой дон Херонимо. – Вечная история, стандартные трения между боевиками и штабистами... Классические реакции на определенные раздражители... Все сложнее, милейший. Скучные и неприметные людишки вроде меня прилагают массу усилий, чтобы разработать железные легенды, более того – делают все, чтобы в легенды всерьез верили отнюдь не самые доверчивые люди... Вроде Авилы. И тогда вам работается спокойнее...

– Я примерно представляю, какие потребовались труды, – сказал Мазур. – Но все это, простите, дела давно минувших дней. Перед нами совершенно другая сложность: пора, грубо говоря, в темпе сматываться из Барралоче. После известных событий...