Тьфу ты! У блестящей тележки вдруг отвалилось правое заднее колесико, и она накренилась на правый борт так, что серебряные колпаки слетели, инстинктивно шарахнулись охранники, на которых полились водопадом горячие роскошные супы, повалились горячие яства, посыпались бутылки, и кто-то взвыл, ошпаренный, короткая неразбериха…

Но Мазур-то видел: колесико отвалилось не просто так — после того, как вылощенный официант нажал правой ногой на ось рядом!

Он действовал мгновенно: шагнул вправо, заслоняя собой Принцессу, выхватывая пистолет. В секунду снял с предохранителя указательным пальцем: чем удобна «Беретта», так это тем, что у многих моделей предохранитель с двух сторон… Черный кургузый револьвер в руке официанта, выстрел, Мазур ощутил тупой удар по ребрам справа — но и сам уже выстрелил трижды, негр завалился с алыми пятнами на белоснежном смокинге, в падающего пальнули еще несколько раз с двух сторон…

Дальнейшего хода событий Мазур не видел — он, держа пистолет наготове, потащил Принцессу, все так же закрывая собой, к высокой двустворчатой двери «президентского номера», свободной рукой нажал на вычурную блестящую ручку, втолкнул девушку внутрь и захлопнул дверь за собой. Двое агентов, уже державших под прицелом дверь, торопливо опустили пистолеты.

— Все в коридор! — рявкнул Мазур тому, что справа, знал, что он владеет английским и старший здесь.

Агент громко крикнул что-то по-французски, показались остальные, тоже с пистолетами наголо, и вся орава проворно убралась из номера. До Принцессы, похоже, только сейчас дошло. Расслабленной походкой она добрела до низкого столика, уставленного батареей бутылок, вазочек со льдом и сифонов, плюхнулась в роскошное кожаное кресло. Взяла первую попавшуюся бутылку, набулькала приличный бокал коньяка и медленно выцедила сквозь зубы. Руки у нее при этом почти что и не дрожали, край хрустального бокала о зубы не звякал — неплохо держится, ага…

В коридоре, слышно было, шумно перекликались и топотали. Убрав пистолет в кобуру, Мазур несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, всякий раз морщась от боли, прислушиваясь к ощущениям. Кажется, ни одно ребро не сломано, хотя следует в столице сделать рентген на предмет возможных трещин — но болит адски, и долго еще будет болеть, синячище останется знатный… Расстегнув украшенную аккуратной дырочкой с опаленными краями рубашку, он, кривя губы, рассмотрел застрявшую в бронежилете сплющенную пулю, моментально прикинул: он повыше Принцессы, и потому ему прилетело по нижним ребрам, но, учитывая ее рост, пуля шла ей прямехонько в сердце, похоже, калибр даже не девятый — штатовский классический, одиннадцать сорок три… Вот сволочь…

— У тебя все в порядке? — спросила Принцесса почти нормальным голосом.

— Цел и невредим, — проворчал Мазур, сел в кресло рядом с ней и, не колеблясь, налил себе из той же бутылки. Как частенько бывало, навалился отходняк, нервишки позванивали, некоторая слабость во всем теле. Что же, все хорошо, что хорошо кончается…

Принцесса набулькала себе еще, до краев, произнесла чуть сварливо:

— Вот смех: после всех этих сюрпризов я как-то уже и бояться перестала, честное слово…

— Это бывает, — кивнул Мазур, откинувшись на упруго-мягкую спинку кресла и сделав добрый глоток (ах, как приятно растеклось по жилочкам!) — Когда в тебя стреляют достаточно часто и долго, начинаешь как-то привыкать…

Выпустив длинную тираду на французском, несомненно, матерную, Принцесса повернула к нему очаровательное сердитое личико:

— Страха почти что и нет, но злость берет… Когда все это кончится, скажет мне кто-нибудь?

— Это не ребус, — серьезно сказал Мазур. — Даже мне, тупому солдафону ясно… Все моментально кончится, как только ты, уже в короне, подпишешь с французами договор о долях в тех алмазных копях. После этого стрелять в тебя или травить будет просто бессмысленно: главными акционерами будут французы, а уж с ля белль Франс за спиной они смогут поплевывать и на «Гэмблер даймонд»…

— Сама примерно догадываюсь, — все так же сварливо откликнулась Принцесса. — Черт, но это произойдет самое раннее дней через десять… И наверняка попытаются еще… Кстати, спасибо, ты меня в третий раз спасаешь, если считать и случай с резиденцией. И отблагодарить как следует тебя пока что не могу…

— Да ладно, — проворчал Мазур. — У меня уже как-то в привычку вошло — тебя спасать. Хочется верить, что так и будет до финала… Главное, вовремя подмахнуть договор с французами…

Принцесса — сразу видно, уже полностью овладевшая собой, прищурилась по-кошачьи:

— Ты это так говоришь, словно французы тебе приличные деньги сунули…

— А за такие слова можно и по шее получить, — мрачно сказал Мазур. — Пусть это и вопреки традициям…

Она звонко рассмеялась:

— Ладно, ладно, я же шучу. Сама прекрасно все понимаю…

В дверь деликатно поскреблись.

— Войдите! — крикнул Мазур, педантичности ради положив пистолет на колено дулом к двери и держа палец на спусковом крючке.

Вошли Мтанга и Лаврик, с порога окинули их внимательными взглядами, конечно же увидели и расстегнутую рубашку Мазура, и застрявшую в бронежилете пулю. Лаврик остался невозмутим, а вот Мтанга откровенно вздохнул с облегчением:

— Ну, я вижу, все обошлось… — Как там? — спросил Мазур.

— Да ничего особенного, — пожал плечами Лаврик. — Сообщников не объявилось, все на посту, управляющий вальяжность подрастерял, суетится, а на хозяине отеля вообще лица нет, твердит, что официант тут сто лет работал и подозрений не вызывал…

— Есть интересная деталь, — сказал Мтанга, — У него здесь, — он легонько коснулся кончиками пальцев правого виска, — исконная татуировка коси, синяя точка в синем круге. Под волосами было плохо заметно, но я не поленился проверить… Есть впечатление, господа мои, что тут было заверчено нечто посложнее простого покушения…

Уж это точно, подумал Мазур. Принцессу, фулу, злодейски застрелил злодей-коси… Неплохая катавасия могла бы начаться, уже здесь, в Турдьевилле, работяги-фулу, едва прослышав, принялись бы колошматить коси, которых тут хватает — а там и по всей стране, смотришь, полыхнуло бы. До сих пор не было весомого повода для серьезной межплеменной резни, а тут он появился бы, несомненно…

— Татуировка старая? — спросил Мазур.

— Старая, никаких сомнений, — кивнул Мтанга, — никак не свежеколотая.

— Его что, не обыскивали?

— Обыскивали, конечно, — поморщился Мтанга. — Как всех. Утром. Но физически невозможно было перетряхнуть отель так, чтобы обнаружить тайник с револьвером. Еще и банкет предстоит… Ну, там уж я все меры приму. Лучше бы, конечно, отменить…

— Ничего подобного, — упрямо задрала подбородок Принцесса. — Я просто обязана там блистать, как ни в чем не бывало. Ясно вам?

— Ладно, будешь блистать… — проворчал Мазур.

На одном из балконов второго этажа Лунного дворца, откуда открывался великолепный вид на парк, покуривали два бравых африканских офицера, их благородия. Если быть скрупулезным, то Мазур, благодаря полковничьим погонам, был даже «высокоблагородием», а Лаврик со своими майорскими оставался в простых «благородиях».

Временами Мазур косился на Лаврика — тот вновь щеголял в историческом, можно сказать, пенсне, а это неспроста…

— Ну что ты на меня то и дело косяка бросаешь? — фыркнул Лаврик. — На мне узоров нету, и цветы не растут…

— Пенсне, — кратко ответил Мазур.

— Ну да, ну да, — скучным голосом сказал Лаврик. — У нас события, то бишь интриги. Соседи вчера подкинули свеженькую информашку из Европы. В одну из крупных французских телекомпаний заявился солидный господин и за бешеные деньги купил час эфирного времени — обычное явление в мире растленной буржуазной прессы и голубого экрана, никто и не удивился, продали ему часок без вопросов. Вот только достоверно установлено, что он будет этот час показывать — пленочки, где засняты забавы Наташки с Татьяной. С соответствующими комментариями. Сразу после того, как станут известны итоги референдума. Удачно момент выбран…