— Кто-нибудь, успокойте дамочек! — рявкнул майор Сорокин, спрыгивая с брони БМП. — Сейчас на этот рёв вся местная фауна сбежится!

Первым, как будто материализовавшись из воздуха, около женщин появился Казанова. Он начал что-то втолковывать особо громко подвывающим дамам, и вскоре безудержные крики ревущих белуг потихоньку начали затихать.

Но самое страшное зрелище представляли собой остатки лагеря толкинистов. Теперь, когда бой стих, можно было рассмотреть всё в деталях. Это был не просто временный бивак, а хорошо организованный, почти стационарный лагерь. Тут были и кузницы, где на переносных горнах ковали наконечники для стрел, и загоны для волков, в которых валялись обглоданные кости каких-то крупных животных, и даже нечто вроде алтаря, сложенного из чёрных оплавленных камней. Ушастые твари явно собирались оставаться здесь долгое время.

Два майора встретились посреди поляны, усеянной трупами. Они молча посмотрели друг на друга. Слова были не нужны. Два опытных кадровых офицера, они прекрасно понимали всю глубину той ямы, в которую все угодили.

— Связи с Базой нет, но это предсказуемо, — констатировал печальный факт Романовский, указав взглядом на арку. — Эфир, кстати, снова чистый, никаких помех. Местных источников сигнала тоже.

— Связь есть, — тихо, но твёрдо сказал Корнев. — Просто теперь она очень, очень далеко. И единственный путь туда мы только что потеряли.

— Надо осмотреться, — Романовский обвёл взглядом горизонт. Чужой и полный неведомых опасностей лес стеной окружал поляну со всех сторон. — А также заняться захоронением, и наших, и ушастых. Не хватало еще подхватить какую-то заразу.

Майор повернулся в сторону бойцов, которые уже стаскивали тела погибших товарищей к подножию гигантской арки и там аккуратно укладывали их в ряд. Зрелище было душераздирающим. Молодые, здоровые парни, ещё вчера полные жизни, теперь лежали под чужим небом.

Майор Романовский, казалось, физически стряхнул с себя оцепенение, проведя ладонью по лицу. Его взгляд снова стал жёстким и сосредоточенным. Он посмотрел на своих офицеров, которые сбились в кучку возле танка, ожидая решений.

— Так, лирика закончилась, — голос танкиста прозвучал негромко, но в создавшейся тишине его услышал каждый. — С этого момента мы действуем в режиме полной автономии. Наша первая и главная задача — выжить. Вторая задача — сохранить боеспособность группы. Третья — собрать как можно больше информации об этом новом мире. Вопросы есть?

Вопросов не было. Были только сотни глаз, устремлённых на него.

— Сорокин! — рявкнул Романовский. Командир мотострелков дёрнулся и вышел вперёд. — Начинайте заниматься своим любимым делом, то бишь копать окопы в полный профиль! ИМР, начать окапывать технику.Организовать патрулирование местности!

Сорокин коротко кивнул и, развернувшись, тут же начал раздавать команды своим офицерам, рассылая их на позиции. Лагерь, до этого пребывавший в траурном оцепенении, снова оживился. Заработали, зарычали дизеля инженерных машин. Бойцы, подгоняемые сержантами, таскали брёвна, оборудовали позиции, растягивали остатки колючей лозы, снятой с заграждений ушастых. Работа закипела, вытесняя из голов дурные мысли.

— Корнев! — коротко бросил Романовский. Барон подошёл к танку, на моторном отсеке которого майор уже расстелил потрёпанную карту, наспех снятую с планшета. Карта была совершенно бесполезна, так как на ней был изображён кусок сибирской тайги, а не этот грёбаный чужой мир. Но сам ритуал и привычка работать с картой помогали майору сосредоточиться.

— Разворачивай свой штаб рядом с моим, вот здесь, — танкист ткнул пальцем в пространство между двумя БМП, поставленными бортами друг к другу. — Казанову ко мне пришли. Я знаю, что он любитель поковыряться в начинке, а значит ваша радиостанция добивает дальше.

Корнев отдал своим бойцам распоряжение, и разведчики начали обустраивать импровизированный командный пункт. Из небольшой поваленной повозки сделали стол и натянули над ним кусок брезента. Казанова, полностью пришедший в себя, вместе с двумя связистами колдовал над аппаратурой.

— Гражданских разместить в центре лагеря, — продолжал раздавать указания Романовский. — Выставить оцепление и никого не выпускать, а то потом замучаемся ловить потеряшек. Организовать полевой госпиталь.

Через час растерзанный лагерь начал приобретать черты укреплённого военного объекта. Технику вкопали в землю, превратив её в подобие ДОТов. В центре лагеря собрали гражданских, их окружили плотным кольцом охраны. Женщины, немного успокоившись, уже начали организовывать какой-то быт: искали и собирали всё полезное, что осталось от лагеря толкинистов и помогали медикам обустраивать раненых и ухаживать за ними.

Романовский, обойдя лагерь и убедившись, что приказы выполняются, подошёл к Корневу. Майор тяжело опустился на импровизированный стул и провёл рукой по лицу. — Ну что, старлей, какие мысли? — тихо, чтобы его услышал только Барон, спросил Романовский.

— Мысли простые, товарищ майор, — так же тихо ответил Корнев и посмотрел на пустую арку Врат. — Мы здесь гости, причём незваные. И нам здесь не рады. Судя по тому, как быстро и организованно действовали иноземцы, они точно не дикари. Ушастые отступили, но они вернутся, как только перегруппируются и поймут, что подкрепления у нас не будет.

— Это я и без тебя понимаю, — поморщился Романовский. — Меня другое интересует. Где мы? Есть ли здесь кто-то ещё, кроме этих ушастых? Что здесь за вода, жратва, какие места безопасны, а в какие лучше не заходить… Мы ведь ничего не знаем. Как слепые котята.

Майор поднял взгляд на Корнева.

— Отдохните часа два, а потом дуйте на прогулку по местным достопримечательностям. Мне нужны данные! Что находится вокруг нас, как много осталось этих лучников недоделанных, и где они.

— Сделаем, — кивнул Корнев. — Пойдём тремя группами.

Романовский долго молчал, глядя на огонь костра, который развели солдаты.

— Рискованно отправлять сразу всех, Барон.

— Сидеть на месте, ещё рискованнее, товарищ майор, — парировал Корнев. — Через пару-тройку дней у нас начнутся настоящие проблемы. Хорошо хоть река рядом, проблем с водой не будет, а про жратву, ГСМ и БК я лучше молчу. Бензовоз и «Урал» смогли проскочить каким-то чудом, но на сколько этого хватит? — Старлей пристально посмотрел в сторону леса.

— Хорошо, — после долгой паузы согласился Романовский. — Твоя правда. Готовь своих людей. Но учти, если через сутки группы не выйдут на связь, я за вами никого не пошлю. Буду считать погибшими. У меня итак мало людей, чтобы позволить себе разбрасываться ими, посылая в спасательную операцию.

— Я понимаю, — Корнев кивнул. — Мы вернёмся, товарищ майор.

Мгла в этом мире была густой и липкой, как дёготь. Она не рассеивалась, а словно нехотя отступала под напором тусклого света, который исходил от двух лун, зависших над горизонтом. Жемчужно-белая, большая, уже клонилась к западу, а её мертвенно-зелёная напарница, наоборот, поднималась всё выше, заливая поляну и лес призрачным сиянием. В этом свете всё казалось нереальным: и вкопанные в землю танки, и часовые, замершие на постах, и даже собственная рука, которую Корнев поднёс к лицу. Кожа отливала нездоровой, похожей на трупную, бледностью.

Барон стоял в центре небольшой группы бойцов, собравшихся в стороне от основного лагеря. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих костров да редкими стонами, раздающимися из госпиталя.

— Значит, так, орлы, — тихим голосом сказал Корнев, каждый в группе ловил каждое слово. — Задачи ясны, повторять не буду. Первая группа, — он кивнул на Лешего, который стоял, прислонившись к стволу дерева и внешне напоминал его продолжение, — ты и твои два архаровца пойдёте строго на местный север. Компас работает, хоть и через жопу. Ваша задача найти другие лагеря, посты, дороги. Максимальная дистанция для всех — шесть часов неспешного хода. Если упрётесь в серьёзный отряд, немедленно возвращайтесь назад. В бой не вступать, трофейные уши не собирать, даже если увидите одинокого ушастого, срущего под ёлкой.