Колонна остановилась на опушке и перестроилась. Корнев спрыгнул с брони на землю, его берцы с чавканьем приземлились в лужицу грязи. Старлей поднёс к глазам бинокль и всмотрелся в стену деревьев. Мрачный сибирский лес, который он знал с детства (походы за грибами и вылазки на шашлыки навсегда останутся в его памяти), сейчас выглядел как декорация к фильму ужасов. Казалось, что сосны смотрят на них с немым, враждебным осуждением.

Из-за покорёженного забора, что огораживал ближайший дачный участок, шаркая ногами и держась друг за друга, вышли три человека. Корнев инстинктивно вскинул автомат, но тут же опустил его.

Три сотрудника полиции. На всех троих была порванная и перепачканная кровью и грязью полицейская форма. Два из них оказались патрульными — совсем молодые пацаны, и старший сержант — пожилой кряжистый мужик с седыми усами. Один из молодых держался за простреленное плечо, а из-под его пальцев, которыми он зажимал рану, сочилась тёмная кровь. У второго молодого парня всё лицо было покрыто мелкими порезами от разбитого стекла. Он, видимо, ещё не отошёл от шока и поэтому смотрел в одну точку прямо перед собой, а его губы беззвучно шевелились.

— Стоять! — рыкнул Леший и вышел им наперерез, держа свой «Вал» наизготовке. — Кто такие?

Старший сержант поднял на него мутный взгляд, и, узнав армейскую форму, кажется, немного пришёл в себя.

— Свои мы… ППС… Третий батальон, — прохрипел он, сплёвывая на землю кровавую слюну. — Когда всё началось, мы были у виадука, там нас и накрыло. Нам удалось уйти в лесополосу.

К ППСникам уже спешил Ланцет со своей медицинской сумкой. Не говоря лишних слов, он отодвинул старшего, усадил раненого патрульного на поваленное дерево и начал распарывать ножом рукав его куртки.

— Похоже на рану от обычной стрелы, — буднично констатировал медик, осматривая рваную рану. — Повезло, кость не задета. Не переживай, боец, сейчас промоем, зашьём, и будешь как новенький.

Корнев подошёл к старшему сержанту. Тот сидел на корточках, обхватив голову руками, и мелко дрожал.

— Рассказывай, сержант, — голос Барона был совершенно спокойным, но в нём не было и сочувствия. Ему нужна была информация, а не сопли. — Что произошло? Как всё началось?

Сержант поднял голову и посмотрел на старлея. В его глазах на секунду блеснул осмысленный огонёк.

— Вспышка, — прошептал он. — Понимаешь, командир… просто вспышка. Мы на патрулировании стояли, на северной объездной. Сразу в дежурку по рации докладывать кинулись, а в той рации связи ноль, только шипение.

Он замолчал, пытаясь подобрать слова.

— А потом, спустя какое-то время после вспышки, эти твари начали появляться из леса. Сначала вышло несколько групп, в каждой голов по десять, а потом их становилось всё больше и больше.

Второй патрульный, тот, что пребывал в ступоре, неожиданно заговорил. Он говорил неторопливым монотонным голосом, словно читал сводку.

— Ромка, напарник наш, ему стрела в грудь прилетела. Он даже закричать не успел, как, покрылся инеем и замер, как статуя, а потом рассыпался в пыль. В ледяную пыль, понимаешь⁈

Ланцет, закончивший перевязывать плечо раненого патрульного, подошёл к сидящему на бревне сержанту и без предупреждения вколол ему успокоительное из шприц-тюбика. Тот дёрнулся и почти сразу обмяк, дрожь прекратилась. Корнев слушал полицейских, и в его голове холодная машина аналитики начала складывать разрозненные куски в единую картину. Итак, это точно не был вражеский десант, иначе бы все это скачущее стало заметили бы со спутников, да и на радарах что-то да засветилось бы.

— Что потом? — спросил старлей у второго патрульного.

— Мы на машине удирать от них, а они по нам из луков долбить начали. Прошили нашему «бобику» движок насквозь, мы выпрыгнули из него, считай, на ходу, и в лес побежали. Ушастые за нами не погнались, зато начали так часто шмалять из луков, будто мы кабанчики, и на нас открыт сезон охоты. А потом эти долбаные лучники на нас забили и ушли за остальными в город.

Корнев кивнул, картина потихоньку прояснялась.

— База, я Барон, — сказал старлей в рацию. — Получена новая вводная. Противник вошел в город ориентировочно из лесного массива. Квадрат семь-четыре-девять. Причём, всей своей основной массой и ножками, а не на псинах. Есть свидетели.

В ответ из штаба донеслось лишь удивлённое хрюканье и треск помех. Видимо, там эту информацию ещё долго будут осмысливать.

— Леший, твоя группа пойдёт впереди, дистанция двести метров. Искать странные следы, изменения в ландшафте, любые аномалии, в общем, всё, что не вписывается в общую картину обычного леса. Двигаемся медленно, зрение и слух используем по максимуму Вперёд.

Взводный молча кивнул, махнул рукой своим бойцам, и они, словно призраки, растворились в густом подлеске.

— Колонна, за мной, пушки наготове. — старлей отдал команду остальным. — Смотрим на деревья, ушастые довольно прыткие.

Стальной змей из бронетехники и пехоты с лязгом и хрустом медленно вполз в тёмный осенний лес. Корнев шёл рядом с головной БМП, внимательно всматриваясь в каждую тень. Лес принял их в свои холодные объятия. Едва колонна углубилась на сотню метров, как мир изменился. Дневной свет, и без того скудный под низким сибирским небом, в глубине леса превратился в мутный зеленоватый полумрак. Огромные вековые сосны и ели смыкались над головой, образуя плотный, практически непроницаемый купол из переплетённых ветвей с пожелтевшей хвоей. Громкий рокот дизелей, который обычно разносился на километры, как будто тонул под куполом ветвей и в мягком ковре из мха и опавших иголок, превращаясь в приглушённое утробное урчание.

Тяжёлая техника — грозная сил на открытых пространствах города, в лесу тотчас потеряла большую часть своего преимущества. Манёвренность тяжёлых броневиков упала до нуля — БМП и БТРы протискивались между стволами деревьев, словно неуклюжие бегемоты. Они цепляли бронёй низко висящие ветви и скребли бортами о шершавую кору. Механики выжимали из своих машин всё, на что они были способны, ювелирно огибая поваленные стволы и широкие, затянутые ряской воронки, происхождение которых было абсолютно непонятно.

Разведчики и мотострелки рассыпались по обе стороны от медленно ползущей колонны. Они двигались широкой разреженной цепью, постоянно осматривая периметр и контролируя сектора. Атмосфера была гнетущей, а тишина —неестественной, и это всё только прибавляло нервозности. Не пели птицы, не стрекотали насекомые — слышен был только хруст сухих веток под берцами да монотонный гул моторов.

— Барон, я Казанова. Связь снова начинает плыть, — в гарнитуре раздался искажённый голос. — Помехи усиливаются с каждым метром. Какая-то херня Эфир напрочь забит какой-то хернёй. Лешего уже плохо слышно, одни провалы.

Казанова догнал старлея, остановился и с досадой пнул ногой поросший мхом корень. Выпустив злость, он начал возиться со своей рацией, пытаясь отстроить частоту, но по дисплею прыгали лишь хаотичные символы.

— Чтоб я сдох, командир. Что за глушилка такая? Это совсем не похоже на обычный РЭБ. Похоже на то, будто сам воздух вибрирует. У меня даже кварцевые часы на руке встали.

Казанова обвёл взглядом своих бойцов. Лица у всех были напряжённые, осунувшиеся. Даже в глазах у самых матёрых ветеранов сейчас читалась плохо скрываемая тревога. Как ни крути, солдаты привыкли воевать с людьми. С врагом, который мыслит так же, как они и подчиняется тем же законам физики и биологии. В сложившейся же ситуации всё было неправильно, и даже сама природа, казалось, была на стороне противника.

— Снизить скорость до минимума, — Корнев передал приказ по цепочке. — Группы по три человека, веером, на сто метров в обе стороны от колонны.

Приказ был выполнен без промедления. От основной группы отделились небольшие дозоры и бесшумно растворились в зелёной мгле. Бойцы шли уже около часа, углубившись в лес километра на два. И чем дальше армейцы продвигались, тем более странным и зловещим становился окружающий пейзаж.