— Ах ты, гадость какая! — шипела горничная, перемежая свою речь отборным деревенским фольклором. В конце концов, или крысе надоело бегать, или Дана притомилась, но дело закончилось громовым аккордом: швабра, пролетев пару метров, прошла сквозь зверька, впечаталась в сену и разломилась на две части. Крыса, победно пискнув, юркнула под плинтус, а горничная застыла с воинственным выражением лица.

— Гадость! — в сердцах всплеснула она руками. — Какая же эта гадость!

Я с грустью обозрела вмятину на стене и грозно спросила:

— Дана, зачем ты его треснула шваброй?

— Ну, простите, ваша милость, веника под рукой не оказалось, — она сдунула упавшую на лоб прядь и церемонно изрекла: — Кушать подано! Кошке тоже, — добавила после некоторого раздумья. — Я за ними схожу.

Через несколько минут мы все сидели на кухне и уплетали жареную картошку со шкварками. Я отложила на маленькую тарелочку немного и поставила на самую дальнюю полку со словами: «Это тебе, хозяин, кушай, угощайся!»

— Как же вкусно! — сыто икнула Лина, отвалившись от стола. — Лучше, чем самые дорогущие улитки, которых так любит граф Офстайм!

— Угу, — согласилась с ней Дана, повторяя позу малышки. — Я всегда говорила — надо быть ближе к народу и тело ответит здоровьем!

— М-м-м, только что-то у твоего тела слова поперёк легли, — хихикнула Лина, тыкая пальчиком в складки на животе у горничной.

— Это не слова, — Дана любовно огладила пышные бёдра и животик. — Это жареная картошка так легла!

Девочка с сомнением осмотрела свой впалый животик, который только немного раздулся и перевела вопросительный взгляд на меня.

— У меня никогда здоровья не будет?

В глазах малышки стояли слёзы.

— Дана, — я укоризненно посмотрела на горничную и погладила сестрёнку по головке. — Ты промолчать не могла?

— Уже молчу, — девушка прикрыла рот ладошкой.

— Да уж, слово не воробей. Уже вылетело, — буркнула я, наливая Лине горячее молоко.

— Если я не дам этому воробью вылететь, — начало Дана, уперев руки в боки, — то он будет летать у мине в голове и клевать мозг. А потом гнездо совьёт и вылупит вредных воробьяток, зараза!

*****

Тёплая летняя ночь укрыла город мягким сонным покрывалом. На промысел вышли воры и летучие мыши с совами. И те и другие добывали себе пропитание и развлечения. На чердаке вновь собралась привычная компания. Вяло резались в очко. Выигрывал крыс.

— Не мы что, так и будем на сухую играть? — не выдержав спокойного течения вечера, возмутился Филимон. — Мне как-то на интерес играть в лом.

— Не играй, — философски пожал плечами кот. — Нам больше достанется.

— А чего достанется? — взвился зверёк. — Вам-то хорошо, вон Митрич упорол целую тарелку жареной картошки, и не жужжит! А я весь прозрачный на голодном пайке! — Крыс надулся и сложил лапки на груди. Но карты всё же спрятал: уложил в стопочку и сунул под сгиб локтя.

— Слышь, ВашСветлость, — сыто икнул домовой, — это камень в твой огород. Почём не кормишь фамильяра?

— У нас самообслуживание, — флегматично ответствовал призрачный герцог.

— Коне-е-ечно, — заныл Филимон, — этим, — он кивнул в сторону кота и домового, — хорошо-о-о, им магическая подпитка не нужна!

— Не нервничай, — кот лениво потянулся, — нервные клетки не восстанавливаются.

— Угум, — злобно зашипел серый, — и зубы тоже!

— А чё ты о них заботишься? — удивлённо моргнул кот. — Всё одно они тебе без надобности. Так, для антуражу и всё.

— Коленка болит, — поморщился домовой и поскрёб узловатыми пальцами эту самую коленку через дырку на брючине.

— Дамочка с соседней улицы говорит, что надо помазать мазью со змеиным ядом, — важно посоветовал кот. — Слышь, Филька, а ну плюнь на коленку!

— Я не змея! — огрызнулся крыс.

— Всё одно ядовитая язва с голым хвостом. — Кот внимательно посмотрел на карты и вздохнул: — всё, я пас! И вообще, пойду-ка я вниз, проверю как там дела.

— Ой ли? Дела он пойдёт проверять, как жа! Кошку свою белобрысую блюсти будешь! Смотри, слюнями не подавись! — фырчал вдогонку ему крыс.

— Тёмные вы личности, — уже из-за двери сказал кот. — Богини всегда нуждаются в охране!

— Угу, а твоя — особенно в блохах. Ты эта, выстрой их по четыре в ряд, тогда получиться целая свита.

— У меня уже нет блох! Я их всех передал соседу!

— Ага! На временное проживание! И не подумал, что он в доме, где дети живёт! Вдруг ихние блохи захотят спокойной жизни? Тогда они всем скопом к тебе перебегут, когда срок аренды того кота закончится.

— Конечно, мозги не видно, но когда их не хватает, очень заметно, — проорал кот уже с лестницы.

— Это у тебя зрение испортилось! — не остался в долгу крыс. — Ну, что? Будем дальше играть?

— Что-то с вами стало скучно, — вздохнул домовой.

— Ага, на полке с картошкой веселее, — обиделся Филимон и стал собирать карты в колоду. — Не хотите, не надо.

Он с осознанием выполненного долга, — ведь хотел вечер провести в кругу друзей? Хотел! Но не получилось! — спрятал карты и нырнул вниз на второй этаж.

Призрачный герцог хмыкнул и тоже убыл по своим делам.

*****

Утром, проснувшись, едва только солнце робко заглянуло в окно, я наскоро проглотила чашку холодного кофе с бутербродом, я ещё раз обошла наше жилище.

— А тут стало намного уютнее, — тихо сказала Дана. — Думаю, у нас всё получится!

Она ободряюще улыбнулась и принялась готовить для Лины кашу.

— Конечно! Не может не получиться!

— Маленькой госпоже через две недели нужен сеанс у магического целителя, — осторожно напомнила горничная.

— Да, — вздохнула я. — Сейчас пойду — закажу вывеску и буду искать мага. Утром должны приехать мастера для обмера зала. Мебель через пару дней привезут, и оборудование. Только не знаю, как нашу кофейню назвать, — я с огорчением поджала губы.

— Да-а-а, — протянула Дана, присаживаясь напротив. — Нужно что-то такое, чтобы увидели утром — и на сердце стало радостнее. Как лучик солнца в чашке кофе!

Я замерла в предчувствии решения наболевшей проблемы. Кофейным ароматом в воздухе витало решение.

— Радость, — бормотала под нос, — утро, солнце и радость. Точно! — громко воскликнула я, щёлкнув при этом пальцами.

Ну, конечно! Как же мне раньше в голову это не пришло!

— Госпожа, — укоризненно покачала головой горничная, картинно хватаясь за сердце. — Не пугайте меня так! А то я со страху побегу и в дороге догоню инфаркт.

— Утренняя радость! — завопила я.

Дана перестала помешивать кашу и посмотрела на меня подозрительно:

— Ваша милость, Вы вчерась точно ничего не принимали внутрь без меня?

— Кофейня наша так будет называться! — я восторженно заскакала по кухне.

— Хорошо, что у меня в аптечке травы для успокоения души и живота. Пойду — первых заварю, — тихо сказала девушка. — Жаль, от прыгучести ничего нет. Этак госпожа ненароком и замуж выпрыгнет прямо из двери.

Пока я заказывала вывеску, мастера обмерили помещение под зал и даже успели кое-что привезти из уже готового. Саму вывеску должны были доставить и установить завтра к вечеру. До обеда ещё успела договориться с молочником о поставке продуктов. А после обеда, во время которого я приняла отчёт от Даны о расходах, выслушала щебетание Лины о «красивых бабочках в саду и противных жабах, которые их хотели съесть, но Мись не дала», успела похвалить кошку, поменять тарелку с кашей для домового, я понеслась на рынок. Там договорилась о поставке свежих яиц, закупила сахар, специи и кучу всяких мелочей, так что тележка покатилась гружёная под завязку. Администрация рынка предоставляла услуги доставки за вполне умеренную плату. И уже еле переставляя ноги, добрела до небольшой пекарни в начале нашей улицы, где и заключила договор с хозяином на поставку муки. Дороговато, конечно, дешевле закупать у мельников, но там нужна более крупная партия, мне пока без надобности. Надо ли говорить, что домой я приползла чуть живая. Но зато всё, что намечала, сделала. Дана уже покормила сестрёнку и укладывала её спать, а я, не раздеваясь, рухнула на кровать и тут же отключилась.