Последнее утро детства. Завтра мне исполняется восемнадцать. Наконец-то мы с сестрёнкой избавимся от опекуна. О! А вот и он, собственной персоной. Век бы его не видеть.

— Эйтина, дорогая, позволь поздравить тебя с днём совершеннолетия!

На лоснящемся лице графа Офстайма сверкала приторно-довольная улыбка. Неприятный холодок пробежал по спине. Я внутренне сжалась от плохого предчувствия. С каких это я стала для опекуна «дорогая»? Баронство, хоть и небольшое, но приносило довольно неплохой доход, содержание моё и сестрёнки укладывалось в несколько золотых. Хотя, в последнее время расходы на целителя для малышки увеличились, но даже с ними мы не сидели на шее у графа, все расходы едва ли составляли треть от прибыли, остальное «добрый» дядя забирал в свои бездонные карманы. Да уж, весьма трогательная забота родственничка. Он был троюродным братом моей мамы. Но ничего. Завтра мне исполняется восемнадцать лет, и через месяц, после юридического оформления наследства, я стану полновластной хозяйкой. Так с какого перепугу вдруг «дорогая»?

— Солнышко, я приготовил для тебя бесценный подарок!

С этими словами опекун, продолжая сиять, как новенький золотой, протянул мне бумаги. Взяла их с опаской, будто он мне ядовитую змею предложил. А что? С него станется. За минувшие четыре года с трагической гибели родителей, кроме бесконечных упрёков и стенаний графа о его «тяжёлой доле опекуна» я ничего не слышала и не видела. Старалась меньше попадаться ему на глаза, быть незаметной тенью в доме, ничего не требовала для себя, лишь каждый месяц приходилось униженно вымаливать деньги на целителя для Лины. И каждый раз выслушивать, что «это только лишние траты, ничего ей не поможет», но одним из условий в договоре опекунства было именно ежемесячное выделение средств на лечение младшей дочери барона Ромэро. Спасибо нашему королю. Он приходился дальним родственником отцу, и после гибели барона и баронессы Ромэро лично озаботился нашим будущим. Только вот переложив опеку над дочерями дальнего кузена на графа, посчитал свою задачу выполненной. Хотя, может быть надеялся на благородство представителя графского рода.

— Что за бред? — вырвалось у меня, когда я несколько раз перечитала протянутые бумаги.

По другому, я и назвать не могла. Несколько листков дорогой бумаги жгли руки.

Это был брачный договор между мной и графом Офстаймом. Для него, конечно, этот брак был выгодным. Став моим мужем, он одновременно становился не только дальним родственником короля, но и прибирал к рукам моё наследство — баронство Ромэро. Аоно находилось в живописном месте, одной из границ выходившим на морское побережье, где отец в своё время построил сеть здравниц, столь любимую местной знатью. Кстати, она приносила нам почти половину дохода. А вот мне перспектива стать графиней Офстайм совсем не улыбалась. Я четыре года терпела его завуалированные под заботу издевательства, дни считала до своего совершеннолетия. Неужели он думает, что я вот так просто, добровольно суну голову в ласковую удавку? Нет, нет, нет! Дудки!

— Тина, дорогая, — слащаво лыбясь, граф подкрадывался ко мне. — Ты только представь, какие для тебя откроются перспективы! Я ведь занимаю не последнюю должность при дворе!

Ага, именно этим он и склонил короля в сторону своей кандидатуры, когда решался вопрос опекунства.

— И что мне ваша должность? — я отодвинулась от него.

— Ну как же? — толстяк явно опешил. — Балы, приёмы, развлечения и вообще столичная жизнь, — разве об этом не мечтают все юные девушки?

— Не мечтают. У меня сестра на руках больная. Я мечтаю о её выздоровлении.

Граф скривился.

— Но ты же понимаешь, что новые ноги ей никто не сотворит.

— Можно вылечить те, что у неё уже есть.

— Давай об этом позже поговорим, — не унимался опекун. — И потом, ты получишь титул графини, баронство Ромэро вольётся в моё графство и оно станет самым большим в нашем герцогстве!

— Благодарю за предложение, — я решила не злить графа, а то кто его знает, что он выкинет! — Только я не собираюсь замуж в ближайшее время! И я думала, что ваш визит обусловлен выдачей средств на лечение Лины на этот ПОСЛЕДНИЙ месяц! Со следующего месяца я сама буду оплачивать лечение сестры.

— Ах, да, — злобно прищурился граф. — Деньги! — его лицо исказила мерзкая гримаса. — Так вот, дорогая племянница. Пока я не получу положительный ответ на моё предложение, ты, — он выделил последнее слово голосом, — не получишь ничего. И хорошенько подумай, как бы для Лины этот месяц и впрямь не оказался последним! Посиди под замком пока что, может в твою пустую голову и придёт хоть одна правильная мысль.

С этими словами он вышел из кабинета, где мы разговаривали, громко хлопнув дверью. Оконные стёкла жалобно дзинькнули. Я безвольно опустилась на стул. Вот же мерзавец! Знает, что Лине необходим сеанс магического целителя каждый месяц, иначе изменения в её здоровье станут необратимыми! И тогда уже точно никто не сможет помочь! Что же делать? Неужели придётся соглашаться на эту долбанную свадьбу? Отчаянье захлестнуло душу, и готово было вырваться наружу потоком слёз. Внимание привлёк тихий скрип открываемой дверцы книжного шкафа. На пол, мягко спружинив, спрыгнула наша любимица — белоснежная кошечкаМись. Она потёрлась головой о мои ноги, забралась на колени, боднула и легко взлетела на стол, где лежала вчерашняя и сегодняшняя почта.

— Мись, ты как тут оказалась? — устало прошептала я риторический вопрос.

Эта кошка волшебным образом могла оказываться в самых неожиданных местах. И всегда её появление было как нельзя кстати. То она успокаивала сестрёнку, которая не хотела пить укрепляющие настойки, горькие, словно хина. То подбадривала меня своим мурлыканием, когда у меня заканчивались выдержка и силы после очередного визита опекуна. Тогда я ревела в подушку, стараясь, чтобы никто не услышал мои рыдания. Вот и сейчас от отчаяния я готова была расплакаться самым некрасивым образом. Мись потопталась по газетам, завалилась на бок и лапкой принялась их подкидывать. Одна из газет упала мне на колени, и глаз выхватил заголовок статьи.

— «Невозможное — возможно!» — прочитала я.

Сама того не ожидая, углубилась в чтение. А прочитав последнюю строчку, в голове созрел план действий. Свадьба отменяется!

На полутёмном, пропитанном пыльном чердаке шла азартная игра в карты. Играли четверо. В подкидного дурака.

— У-у-у-у, — разочарованно взвыл аккуратный маленький старичок в старинном поношенном сюртуке. — ВашСветлость, ты жульничаешь! — он обвиняющеткнул пухленьким пальцем в соседа.

Палец, коснувшись белоснежной рубашки с кружевным жабо, бесследно провалился сквозь грудь Светлости. Иначе и быть не могло, так как сосед был призраком. Самым настоящим. Сильным. Древним. Не по годам, вернее, по годам, только они имели отношение к возрасту самого призрака.

— Митрич, — укоризненно покачал головой призрачный герцог, — ты, как всегда, преувеличиваешь. Мне по статусу не положено жульничать.

— Ага, как жа, знаем мы твой статус, — фыркнул толстый кудлатый кот. — Вон он, — кивнул в сторону четвёртого игрока и прищурил изумрудные глаза, — Проныра твой, сроду нафеячилчегось, а мы уже в который раз в дураках с Митричем. Филька! — взвизгнул он внезапно. — Положь туза обратно, откель стырил! Зараза хвостатая!

«Зараза хвостатая» дробно рассмеялась и щёлкнула длинным хвостом по облупившемуся носу кота. Тот взвился дугой, ощетинился и грозно зашипел:

— Думай, что делаеш-ш-ш-шь! Не то я тебе щёлкалку укорочу!

Серый важный крыс Филька при жизни герцога был его фамильяром, и как-то так получилось, что и после смерти хозяина остался с ним.

— Ох уж эти мне домовые со своей живностью, — беззлобно проворчал крыс, — никакой фантазии! Скучно живёте, робяты! Скучно!