— Я, наверное, присяду, — донеслось тихое бормотание Марго. После такого потрясения девушку просто не держали ноги. — Так я не поняла, — вскинулась она, после того, как рухнула на морозильную тумбу, — а тут вы что делаете?

Лорд Жильверн, хмурясь, смотрел в пустой угол.

— А тут, я присматриваю за одним вредным призраком гениального учёного и пытаюсь найти с ним общий язык, дабы уговорить его дать жизнь своему последнему изобретению. Пока, увы, безрезультатно.

— Это вы о черном дяде? — хихикнула Лина. — Он говорит, что ничего не помнит! И нечего вам здесь ошиваться. Ой, — потупилась она. — Это, и правда, он так сказал.

— Верю, малышка, сам слышал, — кивнул лорд. — Герцог Залезжский, может, всё же почтите нас своим проявлением? Тут полтора мага, энергии вам хватит.

Я хмыкнула: это он себя ЦЕЛЫМ магом определил, а Лине досталась половинка. Ну, я не в обиде, в принципе, он прав. Из сестрёнки маг пока никакой, но энергия есть, уже проклёвывается.

А тем временем, в углу стала появляться фигура высокого темноволосого мужчины. Он стоял, опершись о косяк, и хмуро взирал на нас чёрными, как летняя ночь, глазами.

— Ой, какой красивый! — простодушно выдала Лина. — А когда совсем чёрный — страшно!

Залезжский заломил бровь и постарался принять позу повыгоднее, демонстрируя нам себя во всей красе.

В зале опять раздался хлопок открывшегося портала. Из него вышел мощный черноволосый мужчина, злющий, как голодный крокодил с больным зубом. Оглядел притихших нас и рявкнул, остановившись на лорде Жильверне:

— Этьен! Какого рожна ты в истинном облике? И какого чёрта ты перетащил в мой замок невменяемого Офстайма? Он же верещит, как невинная девица, когда голого мужика увидела! Упс, — тут он вспомнил, что тут такие же девицы есть. — Пардон, леди!

— Папа! — взвизгнула Марго.

— Отец, — склонил голову Марк.

— Ваша светлость, — догадалась пискнуть я и изобразить книксен. На большее не хватило.

Дана шлёпнулась на пол и шустро поползла к стойке — прятаться.

— Родериг! Ну, наконец-то! — облегчённо вздохнул ресторатор. — Самое интересное пропустил! — попенял он и церемонно поклонился: — Представляю тебе мою приемницу! — Указал широким жестом на хлопающую глазёнками Лину.

— О как! — слегка опешил герцог. — Как тут у вас интересно! Ну-ка, ну-ка, — он сам пододвинул себе стул, основательно уселся и махнул рукой. — А теперь подробнее!

Лорд Жильверн в нескольких словах пересказал всё, что у нас тут случилось. В конце повествования властитель края нахмурился, достал из кармана небольшой кристалл, скорее всего переговорный, — и тихо что-то сказал в него. А я стояла рядом со стульчиком Лины, переводила взгляд с одного герцога на другого и тихо впадала в панику. Столько влиятельных лиц! И в моей маленькой кофейне! Даже не в кофейне, а в подсобке! Только императора не хватало!

Зря я это подумала.

Зря я это подумала. Зря. Потому, что буквально через минуту посередине подсобки вспыхнуло алое пламя, и оттуда вышел император. Собственной венценосной персоной. В подсобке сразу стало так тесно, словно в консервной банке. Хоть всех святых выноси!

— Какого чёрта? — рыкнул император, в свою очередь оглядев нашу притихшую компанию. — Я думал что-то серьёзное, а тут дети, холодильники и … — тут он увидел герцога Залезжского. — О! Беру свои слова обратно! Есть на что посмотреть!

— Хотите извиниться? — язвительно прошелестел призрак.

— Нет! — бодро мотнул головой император. — Я другие слова придумал! Но тут леди.

От шутки как-то всех отпустило.

— Господа, — вдруг сказал лорд Жильверн, — уже поздний вечер. А не вкусить ли нам «вечерней гадости»? — и так заговорщицки мне подмигнул.

Ну, я не будь дурой, пнула магией Дану, а сама хихикнула:

— Наша «гадость» — вам на радость!

Передала в руки выползшей из-под прилавка в торговом зале Дане, Лину, чтобы та уложила спать сопротивляющегося ребёнка — ну, тут же интересно! — а сама юркнула за стойку.

— Какая «гадость»? — не понял император. — Что тут вообще происходит? У вас всеобщее помешательство на ночь глядя? Мне гадостей и днём предостаточно предоставляют. Полные пригоршни.

— Вы, Ваше Величество, находитесь в кофейне «Утренняя гадость», — с хитрой улыбкой пояснил лорд Жильверн.

Просидели мы почти до утра. Император перепробовал всё, что оставалось, — и куда всё вместилось? — от души повеселился над каждым названием, обсудил с герцогами какие-то дела и под конец похвалил мою задумку:

— Вы, леди, большая умница. И я, не колеблясь, передам вам в управление баронство и опекунство над девочкой. Будете первой ласточкой! Доселе женщины не становились во главе рода. А теперь мне пора. Дела, знаете ли, — он совсем по-домашнему устало улыбнулся и отбыл восвояси.

И, да! Герцог Залезжский к утру сменил гнев на милость. Правда, после «тройной гадости» и шоколадного торта, который я всё же успела нафеячить в двойном экземпляре: на стол, и домовому в подарок, — обещала же, (да и порядок в зале и подсобке домовой дух бытовой магией навёл сам). Зато теперь государство приобрело какое-то жутко полезное изобретение для военных, в котором я, лично, ничего не поняла.

Утром, как обычно, Дана открыла кофейню. А я в спешном порядке доделывала увеличенные партии сладостей. Воскресенье же. Студенты на выходном. Погода с утра обещала быть превосходной, навязчиво шепча о прогулках. Значит, следовало ожидать наплыва посетителей.

*****

— Ну, и как это понимать? — сурово прищурился герцог Залезжский, встряхнув за шкирку своего фамильяра. — Что ты тут устроил?

— Так я ж … — рыпнулся крыс, уныло опустив усы.

— Ты понимаешь, что из-за твоей глупой выходки чуть не погиб ребёнок?

— Так я ж как лучше хотел! — отчаянно взвился грызун. — Чтоб у ребёнка нормальная жизнь была!

Сидящий на подоконнике Митрич аж подскочил в возмущении:

— Это какая такая нормальная? Без магии? Ты, вообще, слышал, что этот гад плановал?

Филимон сложил лапки в молитвенном жесте и полепетал:

— Так я ж ни сном, ни духом! Я ж думал, всё как у людей! Дом, няньки, всякие там посиделки-балы, иголки-куклы-тряпки! Она же ДЕВОЧКА! И такая хорошенькая. И меня не испугалась. Прелестью назвала. Я ж это… — он сник и опустил хвост. — А теперь козёл отпущения.

Герцог заинтересованно хмыкнул.

— А не поменять ли тебе форму?

— Чего? — вскинулся крыс и съёжился под многообещающим взглядом хозяина. С герцога станется, пакость какую-нибудь придумает, вовек не отмоешься!

— Я, конечно, про копытных фамильяров не слышал, но всё бывает в первый раз!

В углу на старом кресле громко заржал кот.

— Хозяин! Миленький! — засучил лапками крыс. — Я всё, что хочешь! Только не меняй меня!

Залезжский продолжал раздумывать над дальнейшей судьбой крыса, осматривая того со всех сторон.

— Женить тебя, что ли?

— Не-не, — испуганно прижал уши Филимон. — Нельзя меня женить, примета плохая — денег не будет!

— Ну, их и так нет, да и не нужны они нам, — задумчиво рассуждал лорд.

— Тоже мне, — фыркнула Мись, — строит из себя жениха номер один всего мира!

— Точно! — слова кошки привели герцога в восторг. — Стройматериал-то не тот уже! Вот его и поменяю! — он щёлкнул пальцами и крыс окрасился … в РОЗОВЫЙ цвет.

В воздухе запахло палёным…

— Это что? — обречённо шмыгнул Филька носом, рассмотрев себя со всех сторон. — Это теперь Я?

Мись с котом дружно зашлись хохотом.

— Розовый, — стонал кот, — ой, не могу! Святая ветчина! РОЗОВЫЙ крыс!

Он свалился с кресла и продолжал истерично дёргаться, не в силах уже издавать звуки.

— Это ж ни в каком кошмаре не приснится! — вторила ему кошка.

— А ты, вообще, безымянный! — вяло огрызнулся Филимон. Он забился в дальний угол и вытирал крупные слёзы своим хвостом. — Как я теперь малышке покажусь?

Белоснежная Мись выгнула спину и угрожающе зашипела: