Я уже видела в своём воображении, как можно совместить занятия и обучение детей в нашем центре с развлечениями. Остаётся лишь согласовать с целителями и учителями, сердца которых обязательно должны гореть желанием помочь. Настроение, испорченное Такэдой, поползло вверх. Его даже не омрачила обратная дорога в кофейню. Как и утром, мы часто останавливались, чтобы прокрутить заклинившие колёса, так как допотопная коляска Лины то и дело застревала даже на небольших неровностях.

— Нет, с этим надо что-то решать, — недовольно проворчал Раденбергский, закатывая коляску на второй этаж по специальным дощечкам. — Вам, вероятно, довольно тяжело передвигать коляску. Девочка не может всё время проводить дома.

— Спасибо мастерам, которые придумали вот это приспособление, — я кивнула на дощечки. — А по полу колёса не клинят. Месяца через два куплю Лине новую коляску. Она же растёт, скоро эта маленькая будет.

Лина, утомлённая впечатлениями, к концу прогулки задремала, и теперь уютно сопела носиком. Я не стала её тревожить, а прямо так — в платьице и колготках, — уложила на кровать. Только туфельки сняла.

— Умаялась. Пусть немного поспит, потом раздену, — я поцеловала сестрёнку в тёплый лобик и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В полумраке коридора глаза маркиза сверкали фиолетовыми всполохами. Интересно, это у всех магов-портальщиков такое сияние?

— У меня есть идея! — прошептал Раденбергский, схватил за руку и, не давая опомниться, быстро пошагал вниз в торговый зал.

Так мы и спустились со второго этажа, держась за руки. Это, правда, никто не заметил, кроме зоркой Даны. Я получила от неё неодобрительный взгляд и смутилась. Это не в Академии, где будущие маги ведут себя намного вольнее, чем в обществе. Здесь мне надо заботиться о своей репутации. С напускным возмущением пришлось выдернуть свою ладонь из руки Марка. Ох, а она была такая тёплая, такая уютная…

Молодой мужчина с недоумением проследил за моими движениями. Потом, словно очнувшись, осознал всю двусмысленность ситуации.

— Простите, задумался, — прокомментировал Марк и показал глазами на дальний столик. — Присядем.

Народу было не так много, поэтому я с облегчением позвала Дану. Хотела дать ей заказ. У самой ноги гудят от прогулки.

— Я завтра же привезу вам своего друга. Я говорил вам о механике-маге. Он — гений! Он обязательно что-нибудь придумает для Лины. Только нужно предоставить ему помещение для работы.

Я припомнила пыльный заброшенный уголок.

— Это не проблема. Наверху есть свободные комнаты. А в подвале когда-то была лаборатория прежнего хозяина.

Марк задумался, оценивая возможности пространства.

— А знаете, я могу предложить вам ещё один источник дохода!

— Какой?

Мне даже в голову ничего не приходило. Что я могу ещё делать, кроме как готовить?

— Вы можете сдавать комнаты!

Раденбергский с победной улыбкой откинулся на спинку кресла. Он был уверен, что нашёл чудесный выход. Но…

— Ещё чего! — грозно воскликнула Дана. Она как раз принесла нам кофе с бутербродами, и ловко переставляла тарелки с подноса на стол. — Вы, господин хороший, мою хозяйку не обижайте. Иначе я лорду Жильверну пожалуюсь!

Молодой мужчина негодующе вспыхнул:

— Да мне это и в голову не приходило! И в мыслях не было!

— А как жа! — Дана, держа поднос в одной руке, другую упёрла в бок и продолжила шёпотом распекать маркиза: — Это ж где ж видано, шобы молодая девица незамужняя жила под одной крышей с мужчиной? Может, госпожа недостаточно родовита и богата, но она порядочная девушка!

Марк растерянно хлопнул длинными загнутыми ресницами и развёл руками.

— Да, ты права. Я как-то не подумал, — пробормотал он.

— Конечно, — пробурчала моя Дана. — Об этом все в последнюю очередь думают. А как жениться — так оно в самых первых рядах.

— Но Ольдэку нужно место и постоянный контакт с Линой! — Раденбергский лихорадочно искал компромисс. Это было понятно по его покрасневшим щекам. — Слушайте, а если герцог Раденбергский снимет комнату и лабораторию? Договор леди Эйтина подпишет с моим отцом, а он сдаст помещение в аренду Ольдэку?

— Без разницы! — упрямо твердила горничная заведённым граммофоном. — Всё одно: незамужняя леди и молодой господин под одной крышей!

А я вдруг вспомнила про маленькую комнатку на чердаке, которая соединялась с подвалом ветхой лестницей. Из неё можно было попасть только в лабораторию, и вход в комнатушку был снаружи, со стороны внутреннего дворика. Когда я это озвучила, Марк воссиял:

— Ну вот же решение!

Казалось, — он прав. Но…

— Да, только чтобы сдавать комнаты, мне снова нужна лицензия, — с тихой грустью поведала я, похоронив надежду.

— Тогда отец просто купит у вас эту площадь! И все формальности уладятся в момент!

— А потом и кофейню приберёт к рукам, и нас с потрохами! — Дана никак не сдавала позиции. Она как цербер охраняла мою репутацию.

— Постой! — я решительно остановила поток её негодования. — Нам, действительно, подвал не нужен. И комнатушка та тоже. Зато у Лины появится возможность передвигаться по внутреннему дворику самостоятельно, без нашей помощи. И он никак не будет пересекаться с жилыми комнатами! Эта комнатушка, словно ласточкино гнездо пришлёпнута к зданию! Ты же сама видела!

— Видела! — пампушка никак не могла успокоиться. — А всё одно — неприлично это!

Махнув на неё рукой, я дала Марку добро.

— Отлично! — он вскочил. — Я завтра с утра привезу Ольдэка сюда. Он посмотрит и решит, что из оборудования ему нужно перевезти.

И быстрым шагом направился к выходу.

— Ой, господин! А кофе? — спохватилась Дана. — Вы же ничего не попробовали!

Марк резко остановился, будто бы натолкнулся на невидимую преграду.

— А заверните мне всё с собой!

— И кофе? — удивилась девушка.

Он посмотрел на меня своими чёрными глазами. И снова это чувство, словно меня затягивает бархатный тёмный омут, даже голова закружилась. Может, Марк применяет какую-то магию? Или это у него сопутствующий эффект так проявляется? Я всё глубже погружалась в мягкую негу, она ласково обволакивала меня, и уже на краю сознания услышала:

— Да. И кофе. С… собой. Я непременно выпью его в… уединении и думах о вас.

Мы стояли около двери и смотрели друг на друга, не замечая ничего. В кофейне воцарилось молчание. Две пары, что в это время сидели за столиками у окна, были поглощены созерцанием друг друга и не обращали на нас никакого внимания. Тишина нарушалась лишь тихим позвякиванием посуды и негодующим сопением Даны. Я же, словно зачарованная, смотрела в глаза Марка и всё больше погружалась в тёмный омут.

— Что ты видишь в моих глазах? — внезапно спросил молодой мужчина, приближаясь на шаг.

— Себя, — прошептала я онемевшими губами.

Вокруг нас мягко искрило пространство, золотистые всполохи переливались в воздухе и переплетались друг с другом. Это было видно в магическом зрении, которое неожиданно активизировалось само.

— Я хочу…

— А вот и ваш заказ, господин!

Между нашими лицами возник пакет с фирменным знаком кофейни — решительное вторжение Даны. Мы с Марком дружно вздрогнули и шарахнулись в разные стороны.

Волшебство рассеялось…

— Так-то лучше, — пробормотала девушка. — Ну, так будете брать щас, али портал откроете в свои апартаменты? Я туда могу закинуть! — продолжила она во весь голос, сердито метая молнии. Ох, Дана, ох, блюстительница приличий! — Только тода получится один большой бутерброд вместо пяти!

Я тупо смотрела на пакет прямо у себя перед носом и тихо возвращалась в реальность.

— Какая у вас … заботливая и говорливая горничная, — сквозь зубы проскрежетал Раденбергский.

— Я, конечно, могу держать рот на замке, но вы же всё равно прочтёте всё у меня на лбу! — фыркнула Дана. — Ну, таки шо? Куда бросать?

— Не надо никуда бросать, — прорычал он, выхватывая из рук горничной пакет. И тут же глаза опасно сверкнули. — А кофе?