— Пергон, — голос старика не изменился ни на йоту, когда он обратился к мажордому, тот вздрогнул, но послушно поднял взгляд на хозяина, — через полчаса представь моему капитану кандидатуру для временной замены начальника стражи этого замка… и вели приготовить мои покои.

— Слушаюсь, мессир, — произнес мажордом, — но позвольте заметить, ваши покои готовы. Мессир Гюнт распорядился об этом сегодня утром.

— «Мессир» Гюнт, надо же! — неожиданно усмехнулся старик, бросив быстрый взгляд на одного из стоящих рядом сопровождающих. — Никак ученик возомнил себя хозяином замка, а? Зря он это… право слово. Ну да, что уж теперь, с мертвых спросу нет. Пергон, ты еще здесь?

— Прошу прощения, мессир! — Мажордом подскочил на трясущихся ногах и, пятясь, выкатился из зала, так и не показав присутствующим спины.

— Что ж, раз покои готовы, идемте, господа. Будет недурно отдохнуть с дороги, — поднимаясь из кресла, произнес старик, а едва он покинул тронное возвышение, рядом тут же оказался один из старших слуг. Попытался… но был удержан за плечо все тем же латником-палачом. Впрочем, это движение не осталось незамеченным хозяином. — Что?

— Позвольте проводить гостей в их покои, мессир? — произнес седой слуга.

— И выполнишь их пожелания, Гроуг, — благосклонно кивнул старик. Повинуясь жесту старшего слуги, откуда-то нарисовались четверо его помощников, каждый из которых взял на себя по одному из спутников хозяина. Сам же старик, проводив взглядом покидающих зал людей, махнул Гроугу рукой и двинулся куда-то в сторону. — Вели слугам передать моим гостям, что я жду их в малой гостиной. Через полтора часа.

— А обед?

— Обед? — Старик на миг задумался. — Да, перекусить с дороги не мешает. Подашь туда же, но без церемоний, Гроуг.

— Будет исполнено, мессир. — Слуга протянул хозяину снятую с пояса алхимическую лампу, одновременно открывая перед ним неприметную дверь, выполненную заподлицо с деревянной обшивкой стены.

Старик зажег фонарь и уже почти скрылся в темном проеме, но на миг замер.

— И начинай подыскивать нового мажордома. Пергон явно перестал справляться со своими обязанностями. Условия и требования тебе известны, — проронил хозяин замка и как ни в чем не бывало шагнул вперед, оставив за спиной склоненного в низком поклоне слугу.

Ну а я последовал за стариком.

Не из голого любопытства, вовсе нет. Просто я решил, что уходить из замка, не обрубив хвосты, нельзя. Бегать всю жизнь от людей, обладающих такими ресурсами, бессмысленно. Это как с бегом от снайпера — умрешь уставшим. А посему проблему надо решать одним ударом.

Убийство? Да, очередное убийство. Сколько их уже было и сколько их еще будет? Я не знаю, но жить спокойно, имея за спиной такого противника, не хочу и не могу. Страх, да. Меня самого смерть давно не страшит, я ее уже пережил дважды, но подвергать опасности окружающих меня людей… это совсем иное дело. Компания Гюнта уже доказала, что не остановится ни перед чем в своем желании достать меня. Пример с Тенной, которая вроде как входит в их же круг, весьма показателен. Они не пощадили даже своего человека ради достижения нужной цели, так что же тогда грозит совершенно посторонним им людям, тем, кто может стать «мостиком», ведущим ко мне?! Дим, Вурм, Томвар… Лия?

Нет, вопрос нужно закрыть, тем более что я нюхом чую — этот старик если не является главой вышедшей на охоту за мной организации, то находится достаточно высоко в ее иерархии, чтобы стать источником полезнейшей информации.

— Не стойте на пороге, сударь Мид, — неожиданно проронил старик, когда мы оказались в небольшой гостиной и в коридоре стихли шаги отпущенного жестом слуги. — Или нынче вы предпочитаете какое-то иное имя, господин волкодав?

— Волкодав? — Я осторожно вышел из тени и, скользнув к двери, пересек порог гостиной. Аккуратно заперев за собой дверь, я уставился в глаза хозяина замка. Водянистые, блеклые, в них не было ни единого намека на страх. Только старческая усталость и недюжинный ум. Правду говорят, глаза — зеркало души. — Хм, так меня еще никто не называл.

— Полно вам, сударь Мид, — усмехнулся старик, удобно устраиваясь в мягком кресле, и жестом указал на такое же, стоявшее напротив. — Я, может быть, и стар, но смею предположить, совсем не глуп… и ваша профессиональная принадлежность для меня секретом не является.

— Как вы меня заметили? — пресекая растекание мысли по древу, перебил я хозяина замка.

— И вновь вы подтверждаете мои выводы, Мид, — все с той же улыбкой произнес он. — Это так характерно для вашей службы. Ну-ну, не нервничайте, молодой человек. Просто подумайте немного и сами догадаетесь, в чем секрет моей наблюдательности. Не понимаете? — На этот раз в его голосе проскользнули нотки разочарования. — М-да, не думал, что образование нынешних слуг императора находится на столь низком уровне. Что ж, очевидно, придется мне заняться ликвидацией пробелов в ваших знаниях… Любой рукоположенный служитель видит Свет души человеческой. И я, хотя ношу сан епископа самой одиозной епархии империи, исключением из этого правила все же не являюсь.

Епископ Баунт, князь Церефорд. Единственный церковный иерарх империи, оказавшийся достаточно небрезгливым человеком, чтобы принять под начальство епархию графства Баунт, владение потомственных смутьянов и бунтовщиков. Откуда я о нем знаю? Слышал еще в ту пору, когда жил в черепушке Дима. И не только слышал. Редкие ежемесячные издания в империи обходились без портретов высших сановников, хоть светских, хоть церковных, и в них частенько мелькало изображение епископа. Да, в империи только совсем нелюбопытные или слепоглухонемые о нем не знают, как и о скандале в Капитуле, когда новоиспеченный епископ запросил в окормление самое смутное владение империи. С другой стороны, окажись на его месте любой другой человек, и никакого скандала просто не было бы. Но когда «вести к Свету бунташные земли» берется носитель императорской крови, пусть из младшей ветви Романов, пусть носящий официальный почетный титул Последнего князя Церефорд[29]… О-о! Это ж совсем другой коленкор! Об очередной эскападе маститого священнослужителя, чьи земли находятся в унии с империей еще с тех пор, когда сама империя только-только перестала именоваться великим герцогством Нойгард, говорили все и всюду.

Пока я размышлял над странностями происходящего, епископ продолжал гудеть, с легкой насмешкой посматривая в мою сторону.

— А снимите-ка перчатки, ваше преосвященство, — почти вежливо попросил я, и мой собеседник вдруг замолк, забавно приоткрыв рот. Но тут же справился с собой и усмехнулся.

Тонкие перчатки с натугой слезли со старческих рук, и моему взгляду открылась ожидаемая, но от того не ставшая более приятной картина испещренных старыми шрамами и полузажившими язвочками ладоней, покрытых словно бы почти смытыми, но все еще различимыми разноцветными разводами. Рассмотрев руки старика, я удовлетворенно хмыкнул. — Шрамы и язвы от черного любистока, полагаю? А вот эти белесые шрамы — последствие соприкосновения с красноголовиком перистым, да? Синий… мм, не помню официального названия, но ходоки ту тварь, чья кровь оставила эти следы, называют руинным ежом. Алый…

— А ты и в самом деле неплохо разбираешься в алхимии и зельеварении, да, ходок Мид? — прервал мою речь епископ, вновь натягивая перчатки. — Угадал. И что с того?

— Ничего, — пожал я плечами. — Просто интересно было, вы сами похищенных потрошите или наняли кого? Теперь вижу, что сами не чураетесь.

— Ингредиенты в лаборатории, — понимающе протянул епископ, ничуть не изменившись в лице.

— В обеих лабораториях, — поправил его я. — В здешних подземельях и в пещерах под Горным.

— Ну уж там я точно не бывал, — отмахнулся Церефорд. Удивительная невозмутимость. — Но да, ты прав. Здесь, в этом замке я работаю лично.

— Потрошите, хотите сказать, — уточнил я.