— В том числе, — кивнул епископ и, заметив мое изумление, дребезжаще рассмеялся. — Ох, какой же ты еще юный, волкодав. Такая наивность и вера… удивительно. Неужели в Ожаре так смягчились нравы, кто бы мог подумать?
Я тряхнул головой.
— Вы так легко признаетесь в черном колдовстве? Вы — епископ? — протянул я.
— Цель оправдывает средства. Слышали о таком выражении, молодой человек? — неожиданно зло ощерился мой собеседник. — Сильное государство должно быть сильно во всем, и методы, которыми эта сила достигается, подчас далеки от Света, как полночь от полудня. Люди же в этом строительстве — инструменты, да, инструменты, которые нуждаются в периодической чистке, иначе они ржавеют и сломаются. Раньше нам приходилось казнить таких людей, замечу, полезнейших людей, прежде чем они окончательно погружались в черноту, несмотря на все покаяния и очищения. Мы теряли их десятками, потом сотнями… пока один талантливый, но совершенно безумный алхимик не создал процедуру полного очищения. Очищения за счет жизни другого человека. Его казнили, конечно. Трибунал сжег нечестивца, но его бумаги уцелели. Именно благодаря трудам этой твари нам удалось решить проблему нерационального расхода человеческих ресурсов. Что дороже — жизнь какого-нибудь крестьянина, только и способного настрогать десяток детишек, из которых до работоспособного возраста доживет, дай Свет, трое-четверо, или жизнь и острый разум главы имперской разведки, своими действиями спасающего тысячи жизней?
— А что ж его самого в качестве очистительной жертвы не использовали? Нерациональный расход ресурса, вам не кажется? — опешив от такой откровенности, произнес я, все же справившись с удивлением.
— Тогда о рецепте еще не знали, — пожал плечами неожиданно успокоившийся церковник. — А потом, когда ознакомились с дневниками этого чернокнижника, выяснили, что канувшие во Тьму для процедуры не подходят совершенно. Даже криминальные деятели, уже ушедшие в серость, не годятся в роли жертвы. Увы. И не смотри так недоверчиво, были проверки, неоднократные. Ни одной удачи.
— И как много людей знает о такой возможности? — спросил я.
— Высшие сановники империи, все. За распространение информации — казнь. За исполнением завета следит Капитул Церкви и Великий понтифик лично, — с ухмылкой произнес епископ, откидываясь на спинку кресла.
— Как-то неуютно я себя чувствую, в такой-то компании, — признался я.
— Ну да, понимаю, — кивнул мой собеседник, так и не стерев кривой улыбки с лица. — Но тут есть варианты.
— Предложите титул гранда и придворную должность? — хмыкнул я.
— О нет. Настолько мое великодушие не распространяется, — отмахнулся епископ и неожиданно доверительным тоном сообщил: — Знаешь, а я ведь велел Гюнту тебя убить. Не брать в плен, не похитить, просто убить. Но мой нерадивый и излишне амбициозный ученик, пойдя на поводу у собственного эго, как всегда, решил что-то себе доказать и, ничего никому не сказав, организовал твой захват. И потерпел поражение, разумеется. Нет ничего удивительного в том, что его труп валяется в замковом леднике, а ты сидишь предо мною в кресле, живой, вооруженный, опасный…
— Убьете? — прищурился я.
— Я был бы отвратительным мастером, если бы не был способен исправлять ошибки учеников, — покачал головой Церефорд. — Нет, я предложу тебе кое-что…
— Службу? — дошло до меня.
— Умный мальчик, — кивнул епископ и тут же, словно я собрался возмутиться, успокаивающе договорил: — Не злись, не злись. Просто с высоты моих полутора сотен лет все вы для меня — мальчики и девочки.
— И зачем вам мальчик на службе?
— А мне он и не нужен, — пожав плечами, проговорил епископ. — Мне нужен профессиональный волкодав, способный натаскать свору. И раз уж так выпало, почему бы не воспользоваться подвернувшимся шансом? Опытного наставника из Отеля мне никто не отдаст, а вот тебя, молодого и шустрого, вполне, вполне.
— Зачем вам это?
— Гюнт показал неэффективность помощников, не умеющих просчитывать риски. В то же время благодаря столкновению с тобой он показал и то, к чему действительно стоит стремиться при выборе… инструментов. С другой стороны, договариваться с таким, как ты, без подстраховки глупо. Теперь же, зная расклад, сам понимаешь, деваться тебе некуда. Болтать, как умный человек, ты, конечно, не будешь. Но и на службе долго не удержишься, начнешь сомневаться в начальстве, зарвешься и, в конце концов, выроешь сам себе яму, в которой тебя и закопают или сожгут за интерес к чернухе. А у меня в свите тебя никто не тронет, еще и позавидуют рывку карьеры. Глядишь, лет через двадцать сам за стол начальника сядешь, может быть даже, в том же самом Отеле Беарда. Как видишь, я предельно честен, — развел руками епископ, а я поймал себя на мысли, что понял, у кого Гюнт научился этому трюку.
Действительно, обезоруживает и действует убедительно. Правда, есть один момент… быть честным, можно даже недоговаривая. Да и делать прогнозы, исходя из неверных посылок, чревато ошибками в планировании и, самое главное, в результате. Порой летальными. Иными словами — промах, ваше преосвященство.
Выхваченный из перевязи нож без звука вонзился в глаз епископа. Тело церковника судорожно дернулось и застыло. Финита ля комедиа, неуважаемый.
Поднявшись с кресла, я подошел к только что заваленному монстру и, по привычке ходоков провернув клинок в ране, извлек его из тела. Контроль еще никто не отменял. Можно было бы, конечно, из арбалета болт всадить, но это все же не жвалень и не скальник, лапой в судорожном ударе не снесет, так что, взболтанного клинком мозга будет достаточно. Тень приняла меня как родного, и я выскользнул из комнаты так же незаметно, как и пришел. Но бежать стремглав из замка не стал. У меня здесь еще дело есть… точнее, четыре дела, которые следовало бы завершить как можно быстрее. Время, назначенное епископом для встречи со свитскими, уже почти подошло. Не знаю, кого из них планировалось провести через ритуал, а потому валить буду всех. Невиновных там быть не может по определению!
Оказавшись в комнате, где слуги уже закончили накрывать к обеду, я дождался, пока сопровождавшие гостей «проводники» выйдут вон, а сами свитские устроятся за столом в ожидании хозяина дома, а потом… вылетевший из тени, словно материализовавшийся из пустоты, метательный нож вонзился в горло первого гостя. Внезапно и смертельно. Сидящие за столом поначалу даже не поняли, что произошло. Этим я и воспользовался, скользнув ближе к столу и пробив двумя другими ножами виски еще двоих. Четвертый дернулся было, открыв рот для крика, но его перебил громкий визг, донесшийся до нас из-за закрытой двери, ведущей в ту комнату, где я оставил труп епископа. Этой заминки мне хватило, чтобы снести голову последнему гостю этого дома и, собрав ножи, вновь скользнуть в тень. Вовремя. Я едва успел убраться с дороги латников, влетевших в комнату. Понаблюдав за метаниями обескураженных вояк, я довольно ухмыльнулся и двинулся к выходу. Пора убираться из этого гостеприимного замка. Но сначала…
Тела Лима и Арно, найденные мною в неохраняемом леднике в знакомых подземельях замка, я с трудом, но перетащил через стену. А потом еще пришлось убить добрый час, роя яму в тени, куда я и скинул трупы обоих незадачливых наемников. В результате к месту, где я оставил Тенну и Арго, мне удалось вернуться, лишь когда тень донжона коснулась опушки леса. Зато не пришлось рисковать с бегом под взглядами взбудораженной смертями охраняемых лиц стражи… тоже плюс. Того, что бойцы начнут прочесывать лес, я не опасался. Окна комнат, в которых я оставил пять мертвяков, выходят во внутренний двор, в добрых двух десятках метров от земли. К тому же они заперты, как и въездные ворота на территорию. Так что единственный путь для побега убийцы — это анфилада хозяйских комнат и лестницы, а дальше, по мнению стражи, я мог лишь попытаться затеряться в многочисленных закоулках старого замка. Сам слышал, пока пробирался мимо этих вояк. Так что ищут они меня именно на территории замка, и распылять силы, отправляя кого-то обыскивать близлежащие чащи и перелески, не станут. Мажордом это предложил, так с ходу схлопотал в челюсть от командира сопровождавших епископа латников, полагаю, чтоб не путался под ногами и не лез к взбешенным бойцам со своими бесценными советами. Вояк здесь и так едва-едва хватает для тщательного обыска замка.
