Два удара слились в один. Острое крыло скользнуло по брезентовому плащу, раскромсав материю и оставив сизую полоску на тонкой кольчуге. Одновременно с этим тяжелый кулак описал короткую дугу и вышиб несколько клыков в распахнутой пасти. Завершая комбинацию, вторым боковым Клаккер смахнул подавившуюся рыком тварь вниз.

– Получай, мразь!

Бородатый пилот бешено вращал рычаги и крутил краны на трубопроводах, пытаясь поднять ветролет выше, подальше от так неожиданно материализовавшегося ночного ужаса. Но, прежде чем воздушный корабль приподнял нос и начал взбираться к облакам, палач уже успел разрядить дробовик в мелькавшую рядом серую тень, а потом отлетел в сторону от очередного стремительного удара. Брызнуло в стороны стекло, полетел вниз кусок перил, а мужчина уже сцепился врукопашную с гадиной, успевшей растерять куски крыльев от картечных подарков…

Шольц медленно присел на ступеньку пролетки и дрожащей рукой отер холодный пот. Сверху летели остатки черного тела, разрубленного взбешенным палачом на мелкие кусочки. Идея искромсать человека острыми крыльями была глупой: охотника в рукопашной мог бы свалить разве что четырехметровый монстр с лапами-кувалдами. Но смотреть снизу, как во время кровавой свалки болтает из стороны в сторону несчастный кораблик – было выше человеческих сил. И даже ругаться на восторженно-матерные комментарии унтеров не хотелось. Наоборот, хотелось самому раскрыть рот в непотребном крике и надсаживать горло, обещая все несчастья мира на голову этого идиота, вздумавшего в очередной раз с шашкой наголо спасти мир…

– Удавлю мерзавца. Как только вернется – удавлю… Ух, сколько можно…

Оказывается, за время ожидания и Мирак сумел стряхнуть большую часть хмельного угара и теперь встречал потрепанный экипаж подобно верному оруженосцу. Неодобрительно посмотрев на лохмотья, в которые превратился брезентовый плащ, бывший санитар принял окончательное решение:

– Нехорошо, господин охотник. Эдак никакого гардероба не напасешься… Ну, ладно. Подлатаем или новый скроим. Я, надеюсь, у вас теперь надолго, надо же кому-то порядок навести. А то расслабились на казенных харчах. Сплошная порча имущества, одним словом…

– И правда, чего тебе без работы болтаться, – легко согласился довольный победой охотник. – Ребята давно жаловались, что хорошего завхоза найти не могут. Чтобы все в дом, и чтобы каждый гвоздь – в дело… Считай – я только «за»!.. Ну и начальство вряд ли возражать будет…

Шагнув на траву из дыры, украсившей когда-то ровные столбики перил, Клаккер помахал рукой бледному пилоту и улыбнулся:

– Пойдем, брат-воздухоплаватель! Будем тебе бумагу красивую писать и считать, сколько за ремонт и добычу причитается. Пусть клыки все над лесом раскидали, но я тебе из своих запасов выплачу. Такую драку стоит отметить. И дело заодно закрыли. Седьмой труп, не подкопаешься. И главное – правильный труп. Черный. Как, впрочем, должно быть…

– Желаете взять «сверху» или сбросите «в рост»?

Тихий шелест бумаг, приглушенные голоса, еле слышные шаги. Головное отделение Генерального Имперского банка. Помпезность, прорвавшаяся даже на Изнанку. Гранит и мрамор, вышколенные клерки и посетители, словно сошедшие с дорогих картин: меха, холеные рожи и унизанные перстнями пальцы.

Сидевший напротив кассира безразмерный господин озадаченно поморщился и переспросил:

– Сверху? О чем вы, любезный?

Набриолиненный худосочный клерк удивленно стрельнул глазами, но тут же спрятал немой вопрос и повторил, убрав банковский сленг:

– Желаете забрать только проценты или, наоборот, все оставите на счету для дальнейшего роста?

– Нет, не оставлю… То есть мелочь трогать не буду, а вот основные накопления хочу забрать… Сколько у меня там?

– Четыреста двадцать золотых талеров и пятнадцать грошей. Начисление процентов через неделю, первого числа, как обычно.

Хозяин счета прикрыл воспаленные глаза, затем приказал:

– Четыре сотни я возьму, остальное пока пусть лежит. Деньги, они любят счет.

Кассир с заискивающей улыбкой склонился в поклоне, успев разложить на полированной поверхности стола нужные бумаги. Замелькало перо, и через несколько минут бланк с жирной отметкой «Итого» лег перед клиентом. Промокнув корявую подпись, работник банка ускользнул согнутой глистой за стойку, чтобы вернуться с пузатой тяжелой сумкой:

– Всегда рады вас видеть, господин Депорт! Генеральный Имперский желает вам отличного дня! Всего хорошего!..

И лишь в подсобке, аккуратно убрав бумаги в папку, кассир позволил себе снять заученную улыбку и с усмешкой бросить коллеге, лениво глазевшему на облака за высокими окнами:

– Мода, что ли, изменилась? Таскают драные штиблеты, а у самих денег хватит скупить всю ратушу за раз. Может, как раз к градоначальнику в таком виде ходят, нищенством похвастать?

– Наверное, просто не проспался, – равнодушно ответил проштампованный под гребенку сосед. Смахнул еле заметную пылинку с обшлага офисного сюртука и потянул затекшую от долго сидения спину. – Проигрался где в карты, вот и чудит.

– Запросто. На себя сегодня не похож…

Клаккер покосился на разложенные на столе фрукты, затем на мрачную физиономию таможенника и сунул руки в карманы. Охотнику очень хотелось хорошенько отдубасить надоедливого чинушу, методично досматривавшего каждый плод, но повода для хорошего скандала не было, а с формальной точки зрения проклятый педант все делал по закону. Месячник борьбы с контрабандой, а у болтавшегося через границу подозрительного субъекта четыре пуда яблок, апельсинов и прочего пахучего добра. К сожалению, задекларировано все было, как положено, но проверить нужно. Вдруг в каком из яблочек двойное дно? Вдруг где спрятаны пакетики с запретным зельем? Вдруг…

– Вы закончили, герр офицер? – с показным спокойствием спросил палач, заметив знакомую фигуру, шагавшую с другой стороны коридора.

– А вы куда-то спешите? – тут же попытался прицепиться таможенник. – Может, что-то скоропортящееся в наличии?

– У меня? Да вы что, разве что похмелье, но рад буду подарить его вам. Бесплатно…

Шольц, выросший за спиной затянутого в зеленое сукно чиновника, смерил недовольным взглядом помощника и проворчал:

– Развлекаешься?

– Ага… Гжелике обещал свежих фруктов завезти. Она беспризорников подкармливает, а где ты в конце лета зелень хорошую на Изнанке найдешь.

– Ты бы еще вагон пригнал… Я вынужден забрать у вас подчиненного.

Таможенник обиженно надулся и демонстративно сложил руки на груди:

– Вам следует покинуть зону досмотра. Это – раз… Затем вам желательно запомнить, что мы не подчиняемся полицейскому управлению. Поэтому любые ваши требования оформляйте в письменном виде и отсылайте в Департамент Граничных отношений. На Солнечную Сторону. Это – два… Ну, и в силу препятствования моей работе, я вынужден буду задержать этого человека для личного обыска, а также еще раз проверить груз, который лично у меня вызывает…

– Блох на ближайшей дворняге досматривать будешь, – тихо бросил сыщик, достав из кармана тусклый бурый жетон. – Именем наместника Его Императорского Величества… Убивец идет со мной, а ты, крыса зажравшаяся, каждое яблочко и апельсинчик в вощеную бумагу завернешь, в ящик аккуратно упакуешь и доставишь лично в особняк Сыска Теней. И я не поленюсь, вечером по таможенной декларации проверю, все ли на месте. И если хотя бы косточка какая пропадет или листочек отвалится, не поленюсь написать в твои Отношения, после чего завтра утром в газете опубликуют свободную вакансию… Вопросы есть?

Не обращая внимания на подавившегося воздухом чиновника, Шольц подцепил за рукав охотника и двинулся к выходу, набирая с ходу несвойственную ему скорость.

– Прорыв? – тихо спросил Клаккер, ощутив витавшую в воздухе озабоченность.

– Хуже. Дело подкинули по старой памяти. Совершенно тухлое. А сегодня-завтра обещают затяжные дожди, наша клиентура начнет шевелиться, и мне нужно, чтобы ты Город прикрыл.