— Ну? — раздался хриплый со сна голос хозяина дома, доверчиво распахнувшего дверь во всю ширь.

— Господин! Скорее одевайтесь и бежим. Нас ждут в известном вам доме. Это срочно! — протараторил я, изображая сипение сбитого от быстрого бега дыхания.

— С ума сошел?! — взрыкнул было хозяин дома, но осекся и, опасливо оглянувшись куда-то в темноту коридора за своей спиной, зашипел яростным шепотом: — Какое «бежим», когда до рассвета еще не меньше часа?! Твои хозяева совсем оборзели?! Я им что, мальчик на побегушках?

— Они мне такие же хозяева, как тебе, отрыжка Тьмы! — тем же злым шепотом отозвался я. — Не хочешь идти — не надо. Потом не жалуйся, когда Трибунал за яйца подвесит!

— Как-кой Трибунал?! — дал петуха мой собеседник, и от него явственно повеяло страхом.

— Тот самый, который будет тебя судить, — фыркнул я, все так же не повышая голоса. — Глава стражи явился к барону, вместе с ним имперская ищейка, командор томарцев и… священник Горного Дома. Стража уже поднята по тревоге и вот-вот начнет облаву, а железнобокие к утру возьмут город в кольцо, чтоб отлавливать бегущих крыс.

— А-а… а я здесь при чем? — почти проблеял здоровяк, позвякивая лампой.

— А ты думаешь, с кого они начнут?! — произнес я, пристукнув пятой посоха о дубовую ступеньку лестницы.

— И что делать? — От страха толстяк, кажется, совсем потерял голову.

— Идти со мной. Получишь блокаду на разум, и ни одна тварь ничего из твоей тупой башки не вытащит! — рявкнул я. — Хоть пусть всем клиром литургию служат!

— Ты… ты как со мной разговариваешь?! — явно поняв, что теряет лицо, попытался хорохориться мой собеседник.

— Как с трусливой скотиной, о которой кто-то решил проявить заботу, — фыркнул я в ответ и договорил все тем же дурацким полушепотом, разбавив его нотками злой зависти: — В отличие от некоторых, которые «еще могут пригодиться в дальнейшей работе», мне придется сматывать удочки немедленно. Причем такими путями, каких я даже тебе, мешок сала, не пожелал бы! Давай! Чего встал?! Бегом!

Мужик вздрогнул, помотал башкой и припустил по коридору так, что только обтянутые белыми портками ляжки засверкали да просторная ночная рубаха надулась эдаким парусом. М-да, я уже говорил, что местная мода меня убивает? Так вот, здешнего варианта пижам и нижнего белья это тоже касается. В первую очередь я бы даже сказал.

Страх неплохо повлиял на скорость сборов моего собеседника. Не прошло и пяти минут, как, закутавшись чуть ли не по самые брови в темный плащ, надвинув на глаза широкополую шляпу, он вывалился из дома, с грохотом захлопнул калитку в воротах и вышел на улицу, оказавшись аккурат под потухшим фонарем. Да-да… здесь, оказывается, тоже водятся люди, обожающие воровать лампочки… точнее, алхимические лампы. Но я ж ее обязательно верну! Вот поговорю с дядечкой без присмотра духа-хранителя его владения и сразу же верну. Честное слово.

Удар! И кряжистый толстяк оседает наземь, чтобы прийти в себя спустя всего каких-то четверть часа в знакомых мне по недавним приключениям развалинах какой-то времянки в трущобах. Тел моих вчерашних противников там, кстати говоря, уже и не наблюдается.

— Ну, здравствуй еще раз, уважаемый Бигген. Поговорим о делах твоих скорбных? — развеяв маскировку и скинув с плеч плащ незадачливого нападавшего, протянул я, глядя в соловеющие глаза пленника.

Корчмарь моргнул, приходя в себя, и, сфокусировав на мне взгляд, неожиданно громко икнул.

— Ч-что вам надо? Где я? — Бигген попытался шевельнуться, и петля на его шее ожидаемо затянулась, отчего пленник захрипел. Но дергаться перестал.

— Давай ты не будешь играть в идиота, — предложил я, усаживаясь на обломок балки в метре от спеленатого по рукам и ногам трактирщика. — И просто честно ответишь на мой вопрос. Итак, где Лия?

— Я… я не понимаю, о чем вы, — после недолгой паузы произнес Бигген.

— Говорю же, оставь маску дурачка для Трибунала, — покачал я головой. — Со мной этот фокус не прокатит. Трудно, знаешь ли, поверить в идиотизм человека, придумавшего столь изящный план грабежа собственных постояльцев под прикрытием духа-хранителя владения.

— Я не пони… — Схлопотав каблуком сапога в челюсть, корчмарь осекся.

— Зря, — вздохнул я. — Что ж, давай я разъясню ситуацию, а ты тем временем подумаешь над моим вопросом и вспомнишь на него ответ. — Итак. Некоторое время назад в строящемся Горном появился немолодой уже, солидный отставной «мул», решивший открыть в новом городе не менее солидное заведение, где можно хорошо поесть и вдосталь отдохнуть между выходами в искаженные земли. Идеальная гостиница для ходоков. А уж тот факт, что легионер очень постарался сделать ее полноценным владением, еще больше поднял статус заведения как безопасного места. И ведь оно действительно было таковым. Дух-хранитель обеспечивал безупречную репутацию и давал вполне серьезную гарантию безопасности гостям. А привечаемые скидками стражники, чуть ли не ежевечерне ужинающие в обеденном зале этого солидного заведения, одним своим видом усмиряли излишне вспыльчивых гостей. И все было бы замечательно, если бы не одно «но». Часть постояльцев этой замечательной корчмы, в подавляющем большинстве своем являющихся новичками в Горном, порой… исчезают. Да, владелец заведения утверждает, что они, расплатившись за постой и забрав свои вещи, отправляются на очередной выход, ну а то, что этих ходоков потом никто нигде не видел, так… Пустоши — весьма опасное место. Верно? И может быть, такая идиллия продолжалась бы еще не один год, если бы в один прекрасный день на пороге этой корчмы не появился очередной ходок с удивительно богатой добычей. И пусть часть ее была представлена шкурками гумпов, которые, как известно каждому жителю города, местный барон обязательно изымет в свою казну, это было только в плюс. Ведь корчмарь таким образом без всяких расспросов и потерь времени опознал в госте новичка, никогда прежде не бывавшего в Горном. Осталась лишь самая малость: дождаться, пока ходок совершит все положенные представителю его братии ритуалы, а после подловить бедолагу в каком-нибудь переулке, чтоб не устраивать бойню в доме и не подставляться под гнев собственного духа-хранителя и… присвоить себе его имущество, тем самым враз отбив стоимость половины корчмы как минимум. Мне вот только одно интересно… почему ты не остановил своих подельников, когда увидал меня в компании того самого барона Гумпа? Жадность глаза застила, когда понял, что тот решил честно расплатиться за шкурки гумпов, или просто не успел?

— Бред! — тихо произнес Бигген, кажется ни разу даже не моргнувший за время моей речи, но изрядно сбледнувший с лица.

— Это могло бы звучать бредом, если бы последний из четверки твоих подельников не сидел сейчас в подвале городского владения означенного барона и не изливал душу внимательно слушающим его хозяину дома и его гостям. Да-да, ты правильно понял. Именно я вытащил тебя из корчмы, и клянусь: ни словом не врал, когда говорил, что в гости к его милости спешно прибыли глава стражи, имперский дознаватель, командор томарцев и предстоятель Горного Храма. — Я развел руками. — И в свете услышанного мною от недоумка, обживающего баронские подземелья, полагая, что Лию ты сдал туда же, куда сдавал всех ограбленных ходоков, я и задаю тебе так интересующий меня вопрос: кому ты отдавал живой товар?

— Понятия не имею, — с каким-то непонятным облегчением выдал Бигген и кивнул на рейдерский посох, по-прежнему лежащий в моей руке. — Это тебе нужно спрашивать у Некуса, я не знаю, куда он девал оглушенных. Я предлагал бросать их в Пустошах на волю Света, но он заявил, что это разбрасывание деньгами. И кому и куда он сбывал тех бедолаг, я не знаю!

— Соскочить хочешь? Понимаю, — кивнул я. — Доказать твое участие в исчезновении гостивших в корчме ходоков — задача нереальная, а отвечать за попытку моего ограбления это совсем не то, что гореть на костре за якшанье с темными. Ты же на это рассчитываешь? Зря. Видишь ли, я наверняка знаю, что свою служанку ты сдал темным лично. Сам. Не веришь? Очень-очень зря. У задней калитки в твое владение до сих пор чувствуются эманации твоего удовлетворения, ее страха и чьего-то предвкушения, от которого так и веет Тьмой. И мне одного этого достаточно, чтобы устроить тебе жаркий костер.