Усмехается.
— Только я знаю имена, которые им нужны, мой золотой. А значит, я буду устанавливать правила.
По коже бежит мороз. Я сильнее цепляюсь за себя руками, ведь вдруг стало так холодно… а ему? Анвар говорит, что этот человек давно перестал быть ему отцом, но разве так бывает? Глубокая привязанность к родителю не может исчезнуть по щелчку пальцев, и я понимаю… даже не так. Нет, не про понимание речи вообще! Я чувствую. Как Анвару сейчас сложно… пусть на лице у него нет ни одной эмоции вообще.
Он спокойно подходит к столу, потом присаживается на стул. Они молчат. Смотрят друг другу в глаза: один с глубочайшим разочарованием, а второй…
— Это ты меня предал, — выплевывает его отец.
Вар меланхолично жмет плечами.
— Похоже на то. За этим позвал?
— Нет. Жаль, я не понял раньше.
— Полагаю, «я тебя породил, я тебя и убью»?
— Никогда не понимал Тараса Бульбу, но вот ты вырос, и в его поступках все больше логики и разума.
— Приятно слышать.
— Как ты мог?
Вопрос повисает в воздухе. Анвар вырисовывает плавные круги на холодном, серебряном столе, смотрит в глаза своему отцу. Нет. Я не представляю, какое же это тяжелое испытание, и если честно… даже из относительно «далека» наблюдать за подобным сложно.
Но я обещала быть сильной. Ради него. И я обещала быть рядом, поэтому… смотрю. Не отворачиваюсь.
Ведь я с тобой.
С тобой… ты это знаешь?
— Ты не оставил мне выбора, — наконец-то Анвар отвечает, а его отец на мгновение замирает.
Потом начинает хрипло смеяться.
Выглядит жутковато…
— Потрясающе. Ты предал меня, и это все, что ты можешь сказать?! Я не оставил тебе выбора?!
— Разве я где-то ошибся?
— Щенок! — он переходит на повышенный голос, — Ты меня за решетку! Своего, блядь, отца! И ради кого?! Ради дырки?!
Удар.
Анвар бьет ладонью по столу с такой силой, что защитное стекло начинает дрожать. Я вздрагиваю. Меня начинает тошнить…
— Эй, все в норме? — тихо спрашивает Кирилл.
Бросаю на него взгляд и киваю. Сразу перевожу его на Анвара…
Он цедит.
— Не смей говорить о ней так. Я предупреждаю.
— А как мне говорить?! Твою мать! Да таких, как твоя проблядушка…
— Разговор окончен.
Вар резко встает и делает шаг к двери, но его отец тут же подается вперед.
А я понимаю… нет, это не ярость. Это агония.
Ему страшно. И больно… а голос сломанный…
— Ты предал меня, Анвар. До тебя еще не дошло?! Ты предал меня! Ты…
— Ты сделал это первым! — Вар выходит из себя и поворачивается к отцу лицом, повысив голос. Маска отрешенности лопнула. Наружу полезла правда, — Это ты все устроил! Ты, блядь, заставил меня поступить так, как я не хотел поступать! Угрозами, шантажом! Взял и отрезал мне пути отхода, а за что?! За то, что я полюбил женщину "не-твоего-сука-круга"?! Ну и?! Тебе нравится?! Последствия твоих решений! Хотя бы мог просто мне отпустить! Я даже денег у тебя не просил! Просто. Гребаной. Свободы! Ублюдок!
— Как ты смеешь…
— А что?! Правда глаза колет?! Блядь! Да хоть сейчас признай, что ты ошибался!
— Никогда!
С губ Анвар срывается тихий смешок, пока его отец дышит часто и сухо.
— Знаешь? Я и не ждал другого, если честно. Ты же никогда не ошибаешься. Ты — венец творения. Бог! А бог не допускает ошибок. Правильно?
— Философствуешь?! Ты родного отца на нары из-за… сука, дырки! Из-за бабы! Свою семью продал! Ты…
— Нет, отец, — тихо перебивает его Анвар, — Я сделал это ради своей семьи.
Повисает тишина. Они снова смотрят друг другу в глаза, и, наверно, это тот самый удар. Самый жесткий…
Вар жмет плечами.
— Вот так.
— То есть… они твоя семья, да? А я так. Мимо проходил.
— Ты давно перестал быть мне отцом. Ты стал начальником, который посылает меня… не в командировки, а в постель к дочери своего гребаного партнера. Или еще к одной. А потом была бы еще одна, правильно понимаю?
— Я ДАЛ ТЕБЕ ВОЗМОЖНОСТИ!
— Можешь засунуть их себе в задницу и провернуть несколько раз! Хочешь винить во всем меня?! Да вини. Срал я на это все с высокой колокольни! Я сделал выбор! Они — мой смысл, и я говорил тебе это. Я просил. Ты не слышал и не хотел слушать. Тебе было насрать даже на моего ребенка!
— Если бы это был сын...
— Да пошел ты на хер! Моя дочь ничуть не хуже сына!
— А может быть, даже лучше. По крайней мере, глядя на тебя, я понимаю, что так и есть. Сыновья могут стать вдруг сплошным разочарованием.
Анвар усмехается и кивает.
— Что ж. Моя очередь тебя пытать — прощай. Надеюсь, ты включишь мозг и перестанешь гнуть пальцы. Нет? Это только твой выбор.
Вар открывает дверь, но в спину летит новая угроза.
— Думаешь, ты так легко выйдешь из этой ситуации? Я тебе напомню, мой золотой. Мы такого не прощаем.
Он замирает на мгновение, потом выдыхает и выходит.
Двери закрываются.
А мне не стало легче, только хуже…
Я делаю шаг к Анвару, но он отрезает взмахом руки и просит дать ему пару минут, чтобы успокоиться. Уходит. Мне остается только смотреть в спину, и я не думаю, что решилась бы пойти следом. Иногда так действительно бывает. Ему нужно время успокоиться, вот только…
— Иди за ним, — тихо советует Кирилл, и я бросаю на него взгляд.
Кивает с мягкой улыбкой.
— Иди. Ты ему сейчас очень нужна.
* * *
Анвара я нахожу в туалете, и это было достаточно просто. Нет, дело не в логике, меня к нему будто что-то на аркане тащило. Не знаю, как это объяснить. Просто какой-то внутренний маяк…
Захожу и прижимаюсь спиной к двери. Он стоит напротив раковины, уперев в нее руки. с лица капают капли, глаза закрыты. Он напряжен до предела, и я клянусь. Это что-то совершенно необъяснимое заставляет меня чувствовать каждую волну его боли…
— Ничего, что я пришла?
Молчит. Недолго. Потом тихо, хрипло шепчет.
— Ничего.
Замираю. Я не знаю, что мне делать дальше, ведь несмотря на все, мы так и не обсудили наши отношения до конца. Ава осталась с моими родителями, и когда мы к ним приехали, мама была страшно недовольна. Она приперла меня к стенке на кухне, засыпала вопросами, но это еще что. Почти на все из них я ответила достойно и спокойно, только один вызвал у меня дикий ступор: и что дальше?
А что дальше? Я не знаю. Люблю ли я этого мужчину? Безумно. Но эта любовь не совсем перекрывает все года боли, которую я выдержала из-за него.
Сложно. Или я просто боюсь? А может, чрезмерно люблю драму. Не знаю.
— Мне жаль, что ты это слышала, — перебивает поток моих мыслей Анвар, вздыхает и резко отрывается от раковины.
Рядом с ней висят бумажные полотенца. Он отрывает пару, вытирает лицо, руки, а на меня не смотрит.
Повисает дикое напряжение.
Вот он. Будто решающий момент всей нашей истории. Ты либо туда, либо обратно. В другую даль, где будет что-то другое. Необязательно плохое. Просто другое.
Я знаю, что слабее.
Ты просто понимаешь это в моменте, ведь человек только раз может любить так, как я люблю Анвара. Это та самая любовь, понимаете? Неудобная, всепоглощающая, безумная. Она действительно бывает лишь раз в жизни, потому что дважды такое пережить — никакого сердца не будет достаточно…
А может, и хорошо. Спокойная гавань после таких вертолетов? Это только звучит плохо, но на самом деле… спокойная гавань — это прекрасно. В ней мне душу наизнанку не вывернут. В ней я буду просто жить. Меня будут любить. И здесь любят, но там я не буду взрываться на части. Так что плохого-то?
— Ты жалеешь о том, что когда-то познакомилась со мной? — тихо спрашивает он, не поднимая глаз.
Я молчу.
Жалею ли я? Нет, ведь тогда у меня не было бы Авы.
— Я приму любой твой ответ, Надя, — продолжает еще тише, — Но не тишину. Пожалуйста, не молчи.
— Нет, не жалею.
— Из-за Авы?
Беру секундную паузу.
— И из-за нее тоже.
